Все потерянные дочери (ЛП)

— Иди за ней, — говорю я ему.
И он не раздумывает. Он срывается с места и бежит сквозь строй солдат, и некоторые из тех, кто пригнулся, встают, чтобы уступить ему дорогу. Он находит своего командора и вручает ей голову.
А затем бежит во дворец.
Глава 40
Одетт
Моргана улыбается и швыряет в меня обломки, упавшие с балкона, но я поднимаю руки и успеваю отклонить их, прежде чем они меня настигнут. Стена позади меня взлетает на воздух, и я чувствую легкую дрожь под ногами.
  
— Какое разочарование, — бросает она мне. Её взгляд полон желчи. — Я и правда думала, что ты поймешь.
Это меня бесит. — Кто ты такая, чтобы разочаровываться во мне?
Я наслаждаюсь покалыванием в руках, в браслетах, змеящихся по моей коже, и посылаю в неё разряд, рожденный инстинктом. Поток света с прожилками тьмы потрескивает в воздухе, пересекая пространство между нами, и с силой врезается в неё; она поднимает какой-то щит, но он не способен остановить удар полностью.
Она с трудом встает, напряженная. — Твоя мать дала тебе мое имя, — напоминает она. — Твой отец и она любили меня, и я любила их. И теперь, найдя тебя, я бы полюбила и тебя.
— Почему же ты не любила меня тогда? Почему не позаботилась обо мне, когда я осталась одна? — кричу я.
Я не скрываю ни гнева, ни боли, не чувствую стыда. Я пропитываюсь ими и позволяю эмоциям захлестнуть меня и направлять мою магию.
Моргана щурится. Она смотрит на меня с недоумением, словно мое поведение действительно её удивляет, словно она и впрямь разочарована. — Это смешно.
Движением руки она швыряет в меня люстру. Та летит не только под действием гравитации, ведь я тоже не могу полностью остановить её. Она вложила в люстру свою силу. Я падаю на спину и чувствую удар всем телом.
Теперь в комнате стало чуть темнее, и оставшиеся огни отбрасывают на нас причудливые тени. Я сбрасываю её с себя в ярости и вскакиваю на ноги. Вспышка боли предупреждает меня из области ребер.
На этот раз я больше не трачу слов. Я снова обрушиваю на неё сырую силу, мощную молнию, которую ей приходится останавливать обеими руками и дрожащим щитом.
Она кричит, и Моргана тоже атакует меня необработанной силой, мощной и смертоносной, если бы не моя собственная защита. Луч энергии попадает мне в руку, и я тут же чувствую жгучую боль на коже, как от химического ожога.
Лжекоролева идет ко мне, гордая и высокомерная, растрепанная после схватки, но всё еще царственная, благородная. Я тоже иду, мы движемся по полукругу, и, оглянувшись через плечо, я понимаю, что, возможно, этого она и добивается: подвести меня к краю балкона, нависающего над пустотой.
— Ты уже видела, как убивают твоего капитана?
Я хмурюсь и не отвожу от неё взгляда, но чувствую укол в груди; дурное предчувствие, тоненький голосок, шепчущий: смотри, смотри, смотри…
Я сосредотачиваюсь на Моргане и швыряю в неё свою магию: невидимую руку, которая запрокидывает ей голову назад; пальцы, которые с силой сжимают её горло.
Она отчаянно пытается освободиться от невидимой хватки, но её пальцы не находят ничего, чем можно защититься. Её глаза наполняются слезами.
— Это трюк Евы, одной из тех девочек, что ты вырвала из рук родителей. Первенец бывших правителей Экимы. Тебе это о чем-то говорит, или ты даже не знаешь, кому разрушила жизнь?
Я сжимаю сильнее. Чувствую, как энергия покидает мое тело, и мне хорошо. Однако Моргана не слаба, и это не может быть так просто. Порыв ветра освобождает её и отбрасывает меня назад. Мне приходится ухватиться за разрушенную стену, прежде чем оглянуться и обнаружить, что я всего в двух шагах от падения.
И тогда, словно нить привязывает меня к нему, мой взгляд находит его в гуще битвы, и сердце пускается вскачь, когда я убеждаюсь, что Моргана лгала не во всем.
Кириан ранен, и у него проблемы.
Он упал на землю и, кажется, не может встать. Солдат бежит к нему, но у меня нет времени разглядеть, что происходит, потому что я чувствую вибрацию силы королевы, которая показывает мне серебряный блеск в своей руке. Она призвала кинжал, который я использовала раньше.
Ловким движением она швыряет его в меня. Я поднимаю руки и сосредотачиваюсь, чтобы отклонить его, но он летит так сильно, а Моргана так быстра, что, когда она пользуется моей заминкой и посылает в меня осколок стекла, я едва успеваю его остановить.
Я чувствую жжение на щеке. Затем ощущаю теплую кровь, стекающую по ней, по подбородку и шее.
Я бросаю взгляд назад, чтобы убедиться, что Кириан в порядке, и готова вмешаться, когда ледяной ужас овладевает моими венами.
Перед ним нависла вытянутая, сгорбленная и темная фигура, и Кириан… Кириан держит оружие так, словно только что атаковал её.
Клянусь всеми темными тварями. Он напал на Эрио?
У меня нет времени думать, потому что удар настигает меня со спины, и я падаю на пол. Мне удается вовремя затормозить падение, и я не срываюсь с балкона, но на этот раз мне больно. Когда я встаю, ноги дрожат от напряжения.
— Ты еще можешь двигаться? — спрашивает она.
Она тоже устала. Я вижу это во взгляде, в тяжелом дыхании, вздымающем её грудь. Две струйки крови текут у неё из носа.
— Всё кончено, Моргана. Всё кончено. — Ты знаешь, что меня зовут не так, — огрызается она. — Нравится тебе это или нет, Адара назвала тебя в честь меня.
Жуткое чувство переворачивается во мне, когда я слышу, как она говорит о моей матери. Я не думаю.
Я наношу ей удар магией, сотканной из темного света и звезд, но она легко уклоняется, а я слишком устала, чтобы помешать ей это сделать.
Я стараюсь не показывать, что задыхаюсь, что руки налились свинцом, что легкие горят. Я знаю, что должна смотреть на неё, что не могу повернуться к ней спиной, но что-то тянет меня в другую сторону: непреодолимый, ужасающий и темный импульс, заставляющий меня оглянуться, посмотреть вниз, и тогда… я вижу:
Эрио снял с Кириана шлем и сжимает его горло. Он убьет его. Он снова заберет Кириана.
Боль пронзает меня, как стрела.
— Разве ты не понимаешь? — говорит мне тогда Моргана. — Волки никогда не…
Я кричу от ярости и обрушиваю на неё жестокую и свирепую атаку, которая отшвыривает её далеко, даже за пределы этого зала. На неё сыплются обломки, пол дрожит, и я свободна, чтобы снова повернуться, подойти к краю разрушенного балкона, поднять руку и атаковать Эрио.
Луч света бьет его в спину.
Бог поворачивается ко мне. За его спиной Львы продолжают защищать дворец, а Волки продолжают сражаться. Воины гибнут, ведьмы Морганы нападают на Еву… а я повинуюсь той древней силе, что ревет в моих венах. Я отталкиваюсь от стены как могу и из последних сил призываю тьму Гауэко.
Я погружаю всё во мрак; всё, кроме этого угла.
— О, ладно… — Хриплый голос говорит мне изнутри. Моргана снова встала. — Так все лучше увидят, как я покончу с Дочерью Мари, которая привела их сюда.
— Я Дочь Гауэко, — возражаю я.
Я атакую, но она быстрее. Её сила вжимает меня в стену, и я думаю, что мне повезло, по крайней мере, в том, что она не сбросила меня в пропасть. Я не смогла бы затормозить.
Моргана приближается ко мне, ступая по обломкам.
— Я сильнее, мудрее, и я прошла обучение, которого у тебя просто не могло быть за эти месяцы, — говорит она мне, подойдя слишком близко. Её магия давит мне на грудь. Я не могу дышать. — Меня готовили стать королевой, с чего ты взяла, что такая, как ты, может меня победить?
Я чувствую новый разряд силы, пронизывающий меня, пока она удерживает меня у стены. Я чувствую, как он отдается в костях, пересекает мое тело из стороны в сторону и скручивает внутренности. Я чувствую его в ребрах и в груди, и боль ужасна.
  
Я не выдержу.
Я кричу всем, что осталось в моих легких. Кричу, пока не срываю голос, хоть и ненавижу это делать.
Тогда королева склоняет голову набок и смотрит на меня с жалостью. Я с удивлением обнаруживаю, что это правда, это подлинная и искренняя скорбь; но совершенно ошибочная.