Дикая магия. Кукла для профессора

Мой ментальный барьер опасно заискрил. Я не торопилась поднимать чертов кварагг, разметавший по блюдцу пряный фарш, потому что пальцы предательски дрожали.
– В мое время все решалось просто! Хорошо спланированная магическая помолвка не так уж и плоха… – продолжил крестный.
– Уверен, Брендан способен самостоятельно разобраться с этим вопросом! – возмущенным рыком огласил столовую Карпов, до этой поры молчавший мрачной тучей. – Без участия сердобольных тетушек, дядюшек, опекунов, наставников и старших друзей! И найти свою девушку. Созданную именно для него, а не для чьей-то идиотской игры в «удачный брачный союз», Артур!
  
От этой тирады меня вжало в стул. И не только меня: в столовой повисла напряженная, звенящая тишина. Даже муха под потолком – и та, на всякий случай, примолкла.
Присутствующие, конечно, были в курсе отношения Демона к договорным бракам… Но мне вдруг стало казаться, что его волнуют не магические помолвки в общем, а одна конкретная, назревающая, – в частности.
– Не кипятись, Андрей, – прервал молчание крестный. – Я понимаю, твой опыт был в высшей степени неудачным, но… Есть ведь и прекрасные примеры? Да и Брендан давно достиг совершеннолетия и вправе выбрать себе жену на свой вкус. И никто его к этому… кхм… выбору… подталкивать не пытается.
Осворт глухо и как-то подозрительно закашлялся – будто у него в горле застрял комок шерсти. А я пожалела, что сама не могу обернуться зубастой волчицей и сожрать крестного как какую-нибудь Красную Шапочку. Вместо квараггов. Вот это была бы хорошая сказка… Поучительная.
– Я бы с радостью, Анна, выключила эмпатию, – вернула вдруг всех к более уместной беседе Тамара, и на секунду я даже прилив благодарности испытала. – Тем более, что дар сломан и больше похож на проклятие. Сплошное мучение! Вот раньше…
– А как было раньше? – восторженно зашептала Дженивьева, и я поняла, что она нашла себе кумира. И снова – приехали.
– Моя прабабка Вертана была достаточно сильной эмпаткой. Она могла впускать в себя чужие эмоции – ярость, страсть, – и те усиливали ее многократно. Творимые ей заклятья не уступали по силе чародейству Высших… – мечтательно рассказала Тамара. – Мне же достались отголоски. Я даже не всегда могу уловить источник чувства… И с трудом определяю его цвет и звук…
– Что? У эмоций есть цвета и звуки? – челюсть восхищенной Джен валялась в тарелке вместе с распотрошенным квараггом.
– Я так их воспринимаю. Злость, ненависть, гнев – багровые и скребут металлом. В нежности и благодарности много зелени. Они журчат ручьем…
– А как выглядит любовь? Розовая? И похожа на трели птиц? – заулыбалась рыжая заноза.
– Нет, Дженни, настоящая любовь сияет золотом и звенит, как пасхальные колокола.
***
…В понедельник я ни разу не оказалась при смерти. Чем удивила и Карпова, и госпожу Пламберри, и даже себя.
В рамках магического спарринга мы тренировали приемы из коллективной обороны. Выставляли сияющие сверхщиты на трех-четырех учеников. Такой вид «сотворчества» мне давался довольно легко: всего-то и нужно было, что работать по «ассисту» и вовремя соединять магические потоки.
Лидером нашей тройки была «пышногрудая Сюзи». Именно она задавала формулу и расправляла щит, мы с Рашель лишь вливали в него свою энергию. Мисс Бэггинфорт действовала хладнокровно и сосредоточенно, и за несколько минут мы умудрились обойти команду Присциллы. Наш щит оказался и больше, и прочнее, и даже какими-то розовыми звездочками сверкал. Все-таки Сюзанна такая Сюзанна…
– Мисс Пруэтт, вы сегодня необычно рассеяны, – отметил внезапно Демон, склоняясь над присевшей на мат дьяволицей и протягивая руку к ее запястью. – Пульс частит. Отпустить вас в больничное отделение?
Вот это забота! У меня челюсть едва не улетела на соседний с Присс мат.
– Все в порядке, сэр. Я сейчас соберусь.
Я-то прекрасно понимала, что «зазнайка» всеми мыслями в нашем озере и волнуется о младенце с расплавленным серебром в глазах… Я бы тоже путала заклинания, если бы мне пришлось встать во главе тройки.
Больше за целый день ничего необычного не случилось. Кроме того, что Демон великодушно отпустил меня с дополнительного занятия. Памятуя, видимо, о способах решения данного вопроса, практикуемых Милыми Леди, до краев заполненными малиновым желе. И опасаясь стать очередной жертвой моего коварного очарования.
Арчи, кстати, после «заключения» так и не появлялся… Я начала беспокоиться, не выдергала ли Джи-Джи из него и без того нескладно уложенные перья. Но Карпов объяснил, что мой ламбикур еще слишком молод для полноценного служения сюзу и до своей птичьей зрелости обязан посвящать себя стае. Словом, он, как и я, ждал совершеннолетия.
Ровно в шесть я выскользнула на порог Академии, замотанная с головы до ног в черный плащ Присциллы. Специально одолжила у умницы-дьяволицы, чтобы сохранить инкогнито. Та, узнав, куда я направляюсь, изъявила желание отдать мне половину своего гардероба. И даже как-то умудрилась напялить на меня темно-зеленое платье из незнакомой ткани. Очень теплой, но совершенно невесомой. Явно зачарованной.
– Холодно там сейчас. В Эстер-Хазе. Это из-за купола, он вытягивает тепло, – тихо пробурчала Присцилла, выбивая остатки почвы из-под моих ног. – Мы с отцом ездили на каникулах, у меня зуб на зуб не попадал.
– Я бы потерпела, – в том же ворчливом стиле ответила я, примеряя обновку. – Не сахарная.
– Видела я, как ты от одного вида снега трясешься. Вот, это еще возьми, – она сунула мне черные перчатки из той же странной ткани и тут же отвернулась к окну. Я поспешно их надела и, пообещав вернуть «как только, так сразу», выбежала в коридор.
Определенно, и с Карповым, и с Присс творится что-то невероятное. Начинаю подозревать, что кто-то распылил яд в Академии. Направленного «демонического» воздействия.
 
Глава 8. Заповедник
 
Брендан явился минута в минуту, и мы чуть не столкнулись носами на обледенелом пороге. Воин быстро, не дав опомниться, привлек меня к себе и закружил в телепорте.
Еще не открывая глаз, я «увидела» снег. Повсюду. Сверху, снизу, чуть ли не внутри. Он чувствовался, слышался, будто слегка звенел… А еще – щипал морозом за щеки, сковывал льдом волосы, торчащие из-под черного капюшона, и облизывал холодным языком кончик высунутого носа.
– Сейчас станет теплее, – заботливо пообещал бравый воин и потянул за собой.
Снег валил с неба, заметая дороги, застилая стеной все впереди. На ресницы налипли белые хлопья. Я зажмурилась и доверилась проводнику, поспешно переставляя ноги.
Не сбавляя шаг, я в мыслях благодарила Присциллу за перчатки и платье. Ткань точно была зачарованной: тело будто окружил кокон из сухости и тепла. Плащик тоже оказался непростым: снег огибал его, не прилипая. Так что страдали только щеки и нос.
Мы протиснулись за какую-то дверь, обвешанную колокольчиками. Брендан опустил меня в ближайшее кресло, наклонился и принялся протирать заиндевевшее лицо горячей ладонью.
– Первый раз всегда очень холодно. Сейчас принесут, потерпите… – бормотал парень, взволнованно суетясь и улыбаясь.
Похлопав ресницами и сфокусировав зрение, огляделась. Небольшой домик, обустроенный в духе кантри. Первый этаж тесно заставлен деревянными, грубо сколоченными столиками и стульями. За прилавком – дородная дама с седой гулькой и в изумрудном шерстяном платье. К нам торопится девица с дымящимися бокалами.
Два стакана с чем-то янтарным опускаются на стол. Брендан кивает, протягивает официантке несколько монет и подталкивает один из напитков ко мне. Жидкость опасно пенится, шипит и затягивает стекло паром.
  
– Вы уверены, что мы после этого останемся в живых? Мне обязательно нужно вернуться.
– Это «Эстер-Броул», фирменный напиток здешних мест. Моментально согревает и обеспечивает иммунитетом к воздействию купола. Вы же не хотите, чтобы он вытягивал тепло и из вас тоже? Пейте и пойдем.
Я сняла перчатки и кинула на столешницу. А затем с опаской взяла бокал и отхлебнула. Напиток был немногим лучше «цветочного сбора», который пьет крестный. Но послевкусие от него приятное – с нотками цитрусовой цедры, имбирной горчинкой и медовой сладостью.