Устранение (ЛП)

Я даже не знаю.
Я не ожидала его увидеть; Крона сказала ему, что он нужен в Цитадели. Но… вот и он. И, как ни странно, это заставляет меня чувствовать себя ещё более уязвимой, чем раньше. Я оставила своих сестёр. Сейчас я одна, и то, что я вижу его, только подчёркивает тот факт, что я никому здесь не могу доверять.
Хотя я колеблюсь, Эйс крадётся вперёд, низко опустив голову, рыча на Романа, который поворачивает правую ладонь к себе. Это не совсем тот призыв к верности, который он неоднократно повторял, когда мы были на Земле, но это напоминание о том факте, что — формально — мои демоны-волки когда-то принадлежали ему. Фактически, они были украдены у него.
  
Внезапный страх охватывает меня при мысли о том, что Роман может попытаться вернуть их обратно.
К чёрту мои страхи.
Я шагаю вперёд, не обращая внимания на то, как солдаты за моей спиной выпрямляются и переводят дыхание после почти паники в тюрьме.
Роман привёл себя в порядок. Возможно, он даже принял душ, но, возможно, в спешке, так как капельки воды прилипли к его заросшему щетиной подбородку и из-за этого его мокрые волосы кажутся темнее, чем обычно.
Он одет в чёрные брюки и рубашку с короткими рукавами, но, похоже, она сшита не из того шёлкового материала, который носят члены королевской семьи. Этот материал плотный и облегает его мускулы, и, когда я подхожу ближе, я различаю слои ткани. Внешний слой вокруг его туловища, похоже, представляет собой нагрудную пластину, в то время как другие пластины соответствуют его плечам и бедрам. Они переливаются оттенками аметиста, которые напоминают мне о том, как выглядели его крылья, когда мы проникли на территорию гоблинов, его перья были такими тёмными, что сначала казались чёрными.
Эйс подбегает к Роману первым, и свирепость демона-волка, кажется, только ослабляет напряжение в плечах Романа. Он обращается к Эйсу на древнем языке демонов — короткая фраза, которая звучит как вопрос.
Эйс огрызается в ответ, но наклоняет голову точно так же, как противник мог бы наклонить подбородок, что является своего рода подтверждением.
Я напоминаю себе, что мне отчаянно нужно выучить древний язык. Тот факт, что Роман может вести тайные беседы с моими волками, приводит меня в бешенство, и это только усиливает гнев во мне. Я не ожидала увидеть Романа прямо сейчас. Я была морально готова к тому, что следующие шаги придется делать в одиночку. Каким-то образом его присутствие только подчёркивает отсутствие моих сестёр и разжигает во мне грусть из-за того, что я теряю отношения, которые, как я думала, у нас были.
Грусть, которая проявляется в гневе.
— Я думала, ты должен был готовиться к церемонии, — говорю я. — Крона так и сказала.
— К чёрту Крону, — отвечает Роман, его грозный взгляд скользит по мне, как будто он проверяет, нет ли новых травм. — Ты важнее.
Дыхание застревает у меня в горле, меня охватывает прилив энергии, внезапное тепло, которое я… не могу позволить себе почувствовать.
— А как же твой долг? — я бросаю ему вызов. — Ты же не хочешь нарушить равновесие.
Он сокращает расстояние между нами, и его голос понижается, звуча торжественно и искренне, чего я никак не ожидала.
— Ты только что попрощалась со своей семьёй, Нова. Я бы никогда не оставил тебя в такое время.
Ещё один толчок энергии проходит сквозь меня, связь между нами становится такой прочной, что я чуть не врезаюсь в него, заставляя себя остановиться в последний момент.
— Тогда почему ты не пошёл со мной в тюрьму? — я говорю, что это было ещё одно испытание, поскольку солдаты были в тюрьме вместе со мной, но Роман остался в стороне.
Его ответ спокоен и взвешен.
— Потому что моё присутствие разрушило бы жизненную энергию внутри тюрьмы, — говорит он. — Другие могут быть заперты внутри, но я стар, как сама тюрьма. Я никогда не смогу переступить порог её стен. Только если захочу уничтожить здание и всех, кто в нём находится.
Мой голос срывается. Мне нечего ответить, и я борюсь с потоком эмоций, которые сдерживаю — страхом за своих сестёр, гневом из-за того, что я вообще здесь, решимостью, что ничто не помешает мне выиграть первое испытание, каким бы оно ни было.
Прежде чем я успеваю сказать что-нибудь ещё, к нам подбегают солдаты.
Они быстро преклоняют колено перед Романом, и от меня не ускользает тот факт, что им легче кланяться ему, когда Крона за ними не наблюдает.
— Лорд Рун, — говорит Тайрус. — Мы сопроводили низших существ в тюрьму, как было приказано.
— Низших существ? — по лицу Романа пробегают тени. — У оборотней есть имена, — говорит он низким рокочущим голосом, за которым скрывается тихое спокойствие, скрывающее закипающий гнев. — Малия и Таня. Отныне вы будете обращаться к ним именно так.
Тайрус поднимает голову, и у него слегка отвисает челюсть.
— Да, Лорд Рун.
Роман решительно кивает Тайрусу.
— Сейчас я отведу Нову в Цитадель.
Тайрус неуверенно поднимается на ноги.
— Крона отдала нам приказ…
Роман оборачивается к нему.
— Крона — ваш командир?
Тайрус расслабляется, напряжение в его плечах спадает. Он тихо выдыхает.
— Нет, Лорд Рун.
Роман продолжает пристально смотреть на него.
— Я ваш командир?
На этот раз Тайрус отвечает медленнее, немного растерянно.
— Ну… Нет, Лорд Рун.
Роман медленно кивает.
— Правильно, — его челюсть сжимается. — Могла бы Нова Мэдден однажды стать вашим командиром?
Я готовлюсь к ответу капитана. Никто не ожидает, что я выиграю Устранение и стану новым правителем Подземного мира — Мортема — но я сделаю всё возможное, чтобы выжить и защитить своих сестёр и… в конечном счёте… найти дорогу домой, к своей матери. Как-нибудь. Даже если жизнь, ожидающая меня в Вегасе, не сказка, это всё равно моя жизнь. И у Тани, по крайней мере, есть шанс найти там любовь с Дастианом. Я буду бороться до смерти, чтобы у неё была такая возможность.
Тайрус окаменел, когда вопрос Романа вызвал полное молчание среди солдат. Краем глаза я по-прежнему вижу тюремные стены, и тишина становится всё тяжелее.
Наконец, Тайрус поворачивается ко мне. Он отвечает медленно, но не так неохотно, как я ожидала.
— Да, Лорд Рун. Нова Мэдден могла бы однажды стать нашим командиром.
Роман кивает головой, как бы подчёркивая это, прежде чем протянуть мне руку.
— Нова?
Внезапно баланс сил изменился в мою пользу, и это поразило меня. До этого момента жизни моих сестёр были в опасности, и это не давало мне никакой власти. Теперь Роман просит меня пойти с ним, но его вопрос кажется мне более серьёзным.
Такое чувство, что он спрашивает меня, собираюсь ли я взять свою судьбу в свои руки или нет.
Его протянутая рука остается неподвижной, пока я обдумываю свой выбор. Его потемневшие глаза, легкий изгиб уголка губ и всё более сильное притяжение его силы напоминают мне о том пьянящем моменте, когда я была обнажённой под его руками, о моменте чистого наслаждения, которого я не могу позволить себе желать снова.
Мои пальцы подергиваются, рука поднимается, когда я делаю выбор.
Я тихо сжимаю пальцы в кулак. Прямо здесь, прямо сейчас, я должна отстоять свою независимость.
Я опускаю руку и спрашиваю Романа:
— Какой выход отсюда?
Он, кажется, не удивлён, что я не беру его за руку, и наклоняет голову в сторону чёрной каменной стены справа. Из-за высоты барьера я не могу разглядеть, что находится за ним, за исключением верхушек нескольких отдалённых зданий, одно из которых — Цитадель.
— Сюда, — он идёт рядом со мной, а я иду прямо к стене, надеясь, что не ударюсь об неё лицом, как идиотка, и не позволю ему в последний момент опередить меня.
  
Открывается дверь, вмонтированная в стену так же плавно, как и входная дверь тюрьмы.
Проходя через неё, а затем останавливаясь, чтобы послушать, как она тихо закрывается за нами, я чувствую, что часть моей жизни подходит к концу.
Каждый шаг, который я делаю сейчас, приближает меня к Устранению.