Грешная жизнь герцога
Но Пруденс лишь пробормотала одно из любимых ругательств Марии, подобрала зонтик и окликнула извозчика. Свирепо отбившись от двух отталкивающего вида мужчин, пытавшихся влезть в кеб вперед нее, она устроилась на сиденье и поехала домой.
Прежде чем доехать до дома на Литтл-Рассел-стрит, где она жила, Пруденс три раза засыпала и просыпалась. Она заплатила извозчику и вошла в дом с единственной мыслью: скорее застирать платье и лечь в постель, но, оказавшись в холле, обнаружила, что быстро добраться до кровати ей не удастся.
Сразу за дверью ее поджидала домовладелица, миссис Моррис, которая, должно быть, увидела ее из окна.
– Вас ждут, – сообщила ей немолодая женщина, закрывая дверь, пока Пруденс пристраивала на настенную вешалку зонтик, с которого капала вода. – Это джентльмен, – добавила хозяйка оживленным шепотом. Лицо ее выражало жгучее любопытство. В ее приличном пансионе для женщин мужчины появлялись редко и всегда вызывали всеобщее возбуждение и разговоры.
Но Пруденс слишком устала, чтобы эта новость взбудоражила ее, притом она точно знала, что это какая-то ошибка. Она была обыкновенной девушкой двадцати восьми лет от роду, работающей двенадцать часов в день в таком месте, где ее окружали только женщины. Мужчины никогда не посещали ее, потому что у нее не было знакомых мужчин.
– Кто он?
– Он назвался мистером Уитфилдом, он ожидает вас уже около часа. – Хозяйка осмотрела Пруденс. – Господи, посмотрите на свое платье! Наверное, вам следует переодеться.
Пруденс не собиралась обрекать себя на такие хлопоты из-за незнакомца. Потянув за ленты шляпки, она сняла влажное фантазийное сооружение из соломки и повесила его на крючок, после чего заглянула в гостиную. Там на диванчике сидел немолодой джентльмен с ухоженной остроконечной бородкой. Его котелок, прекрасный фетровый котелок, лежал рядом, а руки были сложены на набалдашнике палки из эбенового дерева с золотым узором. У его ног стоял черный кожаный портфель. Встретившись с Пруденс глазами, он вежливо улыбнулся, Пруденс же отпрянула назад.
– Я никогда в жизни не видела его, – шепнула она, начиная расстегивать пальто. – Что ему от меня нужно?
– Он говорит, что специально проделал весь путь из Америки, чтобы встретиться с вами, но отказался сказать почему. – Круглое лицо миссис Моррис сморщилось в тревоге. – Пруденс, дорогая, может быть, вы отвечали на предложения?
Пытаясь собраться с мыслями, она не понимала, о чем говорит миссис Моррис.
– Предложения?
– Ну, когда ищут жен, вы знаете, – зашептала в ответ немолодая женщина. – Американские джентльмены всегда помещают объявления в наших газетах. У них там, кажется, не хватает женщин. – На ее лице наряду с беспокойством появилось выражение неодобрения. – Вам, конечно же, хотелось бы выйти замуж. Все молодые женщины хотят замуж, а в наши дни так трудно найти мужа, но Америка слишком далеко. И еще, дорогая, если женщина отвечает на объявления, скорее всего это жесто…
– Я не отвечала ни на какие объявления, – перебила ее Пруденс, хорошо знавшая, что порой это единственный способ вставить словечко, если начинает говорить миссис Моррис. Она повесила пальто рядом со шляпкой. – Не могу вообразить, зачем ему понадобилось видеть меня.
– Предложить ему чай?
Пустой желудок Пруденс болезненно сжался, напоминая о том, что она голодна, однако девушка отказалась:
– Не думаю, что в этом есть необходимость.
– Но, Пруденс, сейчас самое время, скоро пять часов. А он выглядит таким респектабельным и учтивым господином. По крайней мере, из вежливости следует предложить чай, сандвичи и кекс.
Пруденс сглотнула слюну.
– Миссис Моррис, вы знаете, я на голодной диете, – сказала она, героически сопротивляясь соблазну.
– Вы, девушки, всегда на диете, настолько заботитесь о своей фигуре, что отказываетесь хоть что-то положить себе в рот. Не понимаю, почему я вообще забочусь о питании в этом доме. Но морить себя голодом, чтобы талия была не больше двадцати дюймов, – это вредно для здоровья, дорогая.
Чтобы добиться такой талии, Пруденс пришлось бы сидеть на голодной диете до конца своих дней. Ее тело, по-видимому, не желало становиться таким, каким того требовала мода, потому что, несмотря на ее постоянные усилия похудеть, талия у нее упорно оставалась на цифре, соответствующей числу ее лет. Она провела руками по бокам, разочарованно признавая, что корсет так же туго стягивает ее, как всегда. Два дня без еды, а потом парочка канапе с крабами и несколько булочек в салоне, расстроено думала она, и нисколечко не стала тоньше.
– Хорошо, пусть будет чай, – согласилась Пруденс.
– Мы с Доркас займемся этим. – Домовладелица пошла искать служанку, а Пруденс упрятала подальше чувство вины за свою гастрономическую нестойкость и вошла в гостиную.
Джентльмен приятной внешности, с тронутыми сединой волосами поднялся при ее появлении.
– Мисс Босуорт?
– Да, я Пруденс Босуорт. – Опытным глазом она отметила, что его платье пошито у отменного портного. Сразу стало понятно, что перед ней преуспевающий господин. Немножко франт, решила она, увидев гардению в петлице и его покрытую узорами палку.
– Меня зовут Элиот Уитфилд, – сказал он, с поклоном подавая ей визитную карточку.
Пруденс взяла карточку и двинулась к заваленному всякой всячиной креслу у камина, на ходу читая, что на ней было написано.
– Почему адвокат из Америки проделал столь долгий путь, чтобы встретиться со мной? – спросила она, садясь. Она забеспокоилась, прочитав солидное название фирмы «Уитфилд, Джослин и Морхаус, адвокаты» с конторами в Нью-Йорке, Лондоне и Париже. Адвокаты, казалось ей, чем-то сходны с полицией. Лучше не иметь с ними дела.
Джентльмен снова сел, пристроив палку рядом.
– Я приехал по делу, связанному с вашим отцом, мистером Генри Абернати.
Пруденс заморгала от неожиданности и отложила карточку.
– Сэр, мне кажется, произошла какая-то путаница. Я не знаю никого по фамилии Абернати. Моим отцом был Генри Босуорт из Литтл-Ферз, Йоркшир.
К ее удивлению, франтоватый джентльмен с улыбкой кивнул:
– Да, точно так. Когда Генри Босуорт приехал в Америку, он поменял фамилию на Абернати.
Пруденс напряглась.
– Видимо, для того, чтобы моя мать не нашла его.
Мистер Уитфилд деликатно кашлянул.
– Если и так, то… – Он помолчал, затем продолжил: – Я приехал, мисс Босуорт, чтобы сообщить вам новости, и плохие, и хорошие. Первая: я должен сообщить вам, что ваш отец умер.
Это, заключила Пруденс по горестному виду сидящего напротив человека, была плохая новость. Но поскольку ее отец был обманщиком и негодяем, бросившим ее мать еще до рождения Пруденс, она не собиралась рыдать по поводу его смерти.
– А хорошая новость, сэр?
– Он оставил вам наследство. Вот почему я здесь.
Это сообщение тронуло Пруденс ненамного больше, чем известие о смерти отца. Из того немногого, что ей рассказывали о нем, она составила представление об отце как о никчемном человеке. Маловероятно, чтобы он оставил что-то стоящее.
– У него было что оставить?
– Иначе я бы не проделал этот путь из Нью-Йорка, мисс Босуорт. – Мистер Уитфилд потянулся к своему портфелю. – У меня здесь копия его завещания. Вы единственная наследница.
Удивленная, Пруденс наблюдала за тем, как маленький джентльмен взял портфель из черной кожи, поставил себе на колени и открыл. Он вынул из него толстую пачку бумаг, и они так солидно выглядели, что у нее появилась надежда. Может быть, действительно имеется наследство, достаточное, чтобы она могла уйти от мадам Марсо и найти что-нибудь получше, место, где не нужно работать так много и унижаться перед такими, как леди Альберта. Если бы только…
– Согласно завещанию, – продолжал поверенный, – весь доход, получаемый от его имущества, поступает вам. Кроме того, вы наследуете его движимое имущество и денежные средства, весьма значительные.
Слова «доход», «движимое имущество и денежные средства» звучали так многообещающе, что надежды Пруденс возросли. Может быть, ей не нужно будет искать работу? Может быть, она сможет отложить хорошенькую сумму на старость и заимеет собственный домик? Ей уже виделся симпатичный маленький домик с верандой и тюлевыми занавесками.