Ты (не) мой спаситель (СИ)

Рванула к входной двери, но она оказалась заперта. На всех окнах решётки, и мне явно не выбраться. Меж тем из кухни доносились звуки борьбы, громкие стоны боли Джеймса подействовали отрезвляюще. Видимо, девушка надавила на кровоточащую рану.
Ринулась в гостиную, хватая железную тяжёлую кочаргу, лежащую около камина. До сих пор гоню от себя мысль воспользоваться пистолетом. Карэн можно просто ударить хорошенько по голове, а после связать и закрыть в одной из комнат.
  
Со своей находкой влетаю вновь в кухню, но так и застываю. В горле застывает немой крик.
Около стола, лёжа на спине и раскинув руки по сторонам, в луже собственной крови, валяется Томсон. Его горло располосовано так, что вижу внутренние артерии и сухожилия. Стеклянные мёртвые глаза с ужасом направлены в потолок, рот раскрыт в немом крике. Рядом стоит Карэн, выпачканная в крови, с большим кухонным ножом в руках. Девушка тяжёло дышит, с каким-то пугающим равнодушием разглядывает мужское тело и вскоре поворачивает голову, замечая меня.
Машинально крепче сжимаю кочаргу, которую брюнетка до сих пор не замечает. Она смотрит мне в глаза, одним взглядом обещая более мучительную смерть, чем у Томсона. А в следующую секунду, с громким душераздирающим криком, бросается на меня.
Внутренние ресурсы тела резко активизируются, вспоминаю все уроки самообороны, и в первую очередь блокирую нападение, выставляя руку с кочаргой так, что брюнетка буквально налетает на железяку и от неожиданности выбивает нож из рук.
Присаживаюсь, делаю подсечку, и девушка падает на колени. Следом выпрямляюсь, ударяя кочаргой по женскому боку. Карэн заваливается на пол, шипя разъярённой кошкой.
— Сука! — восклицает, вкладывая в интонацию всю ненависть.
Не могу понять откуда, но в руках брюнетки оказывается ещё один нож, которым она пытается полоснуть меня по ноге, но в последний момент отпрыгиваю назад, разворачиваюсь и выбегаю из кухни.
Адреналин бурлит в крови, глаза цепко сканируют пространство, пытаясь найти лазейку, но я даже не успела осмотреться в этом доме, отчего сейчас чувствую себя в западне. Интуитивно бегу в самый конец жилища, забегая в одну из комнат и захлопывая за собой дверь. Замка нет, и это паршиво. Успеваю просунуть в дверную ручку кочаргу, один край упирая в стену. В этот самый момент деревянное хлипкое полотно дёргается, но только появляется небольшая щель, через которую вижу искорёженное в гримасе отвращения и безумия когда-то идеальное лицо.
Быстро отхожу назад, в самый конец, прислоняясь к стене около небольшого окна.
«Я в ловушке».
Слишком отчётливо улавливаю своё удручающее положение, и от безысходности сползаю по стенке на пол. Ноги, как ватные, кажется, я их вовсе не ощущаю. Думаю не про себя, а про ребёнка. Да, он совсем маленький, кто-то умудряется на таком сроке нелегально проводить аборты, но сейчас…
Узнав слишком многое, зная пол малыша, вдруг начинаю сожалеть о том, что была столь категорична к Лирссман. Прояви я больше терпения и позволь себе пойти на некоторые компромиссы, сейчас бы не оказалась здесь. Совсем одна.
Перед глазами мелькает застывшее в ужасе мёртвое лицо Джеймса, и я закусываю в губу, пытаясь сдержать слёзы. Пусть он и привёз меня сюда обманом, но всё же вреда причинять не желал. И в прошлом у нас было мало ссор и отрицательных моментов в отношениях, Томсон любил меня, чего я ему дать не могла. Он был талантливым и целеустремлённым, у него вся жизнь была впереди, но гонимый местью и какой-то надуманной несправедливостью, поставил себя под удар, навсегда увековечив память о себе, разве что, на могильной плите.
Раздался стук.
Я вздрогнула, с ужасом смотря на дверь, сотрясающуюся от ударов. Периодически появлялась щель, сквозь которую в комнату проникал свет из коридора. Хлипкая дверь не могла надолго спасти меня. Прикрывая на миг глаза, с уверенностью потянулась за пояс джинсов, доставая пистолет, и кладя его рядом с собой, но так, чтобы Карэн не заметила, когда ворвётся в комнату.
— Я всё равно доберусь до тебя, сука! Тебе некуда бежать! — вскрикнула разъярённо брюнетка, а после послышались удаляющиеся шаги.
Видимо, эта психичка пошла искать что-то другое, чем можно было бы взломать дверь.
«Молю, пожалуйста! Я не хочу убивать человека!», — взмолилась про себя, прикрывая глаза, но распахивая их вновь спустя пару минут.
Деревянное полотно вновь вздрогнуло от удара, но на этот раз раздался жуткий скрип и звук ломающегося материала. Ещё один удар, и в двери появляется дыра, в комнату летят щепки, и я отчётливо вижу какое-то до жути хладнокровное лицо брюнетки. Это пугает пострашнее её открытой ярости. Ещё один удар и дыра становится в разы больше, позволяя девушке просунуть руку и вынуть из ручки двери кочаргу, отбрасывая на пол.
Дверь распахивается, я делаю судорожный вздох, и перестаю дышать, наблюдая, как грациозной медленной походкой Карэн вплывает в комнату. На её лице полное равнодушие, с таким же ощущением она откидывает от себя найденную где-то кувалду, и плавно достаёт припасённый нож из-за спины. Острое лезвие опасно сверкает, отбрасывая блики от едва попадающего в комнату света из коридора и от окна.
Крепче сжимаю рукоять пистолета, вся напрягаясь.
Брюнетка окидывает меня надменным взглядом, осматривает комнату, а затем останавливает взгляд на моём животе.
— А Ришард зря времени не терял, — криво улыбнулась, склоняя голову на бок.
— Ты сама могла родить ему наследника, — ровно выдыхаю, стараясь не подавать страха.
От психически больного человека можно ожидать, что угодно. Ещё пару минут назад она проявляла открытую агрессию, а сейчас смотрит на меня с полным равнодушием.
— Я не могу иметь детей, — пожала она легко плечами. — Да и, какой в них смысл? Раздражающие вечно орущие комки, которые постоянно что-то требуют, ещё и недовольны потом.
— Так заложено природой.
— Но мы в силах не идти ей на поводу.
Что ж, критичность считывалась отчётливо. Никакого сострадания девушка ко мне проявлять не собирается. Более того, она и только формирующегося ребёнка с огромным удовольствием вырежет из моего живота.
— Не понимаю, что он нашёл в тебе, — фыркает, обводя ножом в воздухе мой силуэт. — Таких, как ты — миллион. Ещё и трясёшься вся сидишь, даже сдачи нормально дать не можешь. С таким, как Ришард, должна быть сильная женщина, знающая себе цену и умеющая постоять за себя.
— Видимо, такая, как ты? — аккуратно произношу, но не удаётся сдержать ноток сарказма.
Зелёные глаза вмиг опасно суживаются, девушка замирает, и я понимаю, что это тревожный знак.
В голове вспыхивают все наставления отца, его слова о моей внутренней силе. Вспоминаю, как общалась с акционерами корпорации, когда Лирссман впервые привёл меня в офис Террела. Помню и то, как манипулировала одним из убийц отца, давя на упоминания о дочери. А то, как отключив эмоции, на рефлексах спасала себя и Амелию от опасности…
«Я не беспомощная и уж точно не слабая», — произнесла про себя, увереннее сжимая пистолет.
— Я уж получше тебя буду, — свысока бросает брюнетка, явно ощущая себя королевой. — Ришард мне ещё спасибо скажет, что избавила его от такой жалкой обузы.
— Ты слишком уверена в себе, — хмуро выдохнула, покачав головой, как бы намекая на глупость девушки.
Та отчего-то оскалилась, выражая явное недовольство, и я осознавала, что злить опасно, да и нельзя, но сама ощущала силу в себе, и не желала, чтобы Карэн втаптывала меня в грязь, считая каким-то мусором.
— Лирссман правильно сделал, что запихнул тебя в психушку, — меж тем продолжила, задирая подбородок выше. — Ты же с людьми даже общаться нормально не умеешь, а в высшем обществе это одно из самых важных критериев. Ришард не безропотный щенок, которым можно манипулировать. Тронешь меня, и он сам лично тебя закопает. И да, мужчина никогда не посмотрит на другую женщину, если жена его полностью устраивает и даёт стабильность во всём.