"Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
И сейчас я снова пытаюсь бросить Огненную Воду в шамана, но ничего, убоги дери, ничегошеньки! Все продолжает идти, как и было, а я смотрю на это и ничего не могу поделать!
Но Парокл попятился к лесу, в спасительную чашу елей, где надо было потом просто бежать, и…
…Скрипели телеги.
Ахес кричал. Кричал, распятый на позорном кресте. Позорном потому, что обычно эльфы распинали на нем мертвых врагов, а пасть от руки эльфа считалось позором. Он же поступил хуже. Он попал в плен к эльфам.
Раз в десять лет, в первый месяц лета, в Восточных степях проводился обряд. Молодые воины кланов в полном вооружении съезжались к Священному Источнику Кефира. Их встречали жрецы-шаманы, служители Источника. Они открывали Проходы-в-Мире и посылали юношей сразиться с исконными врагами — созданиями Света, шр'ыгъооарвыхами — Светлыми эльфами. Их могли послать в Эльфляндию или на Заморские Острова, могли послать в Великую Гряду, где скрывается королевство Светлых эльфов-изгнанников, или в Эквилидор, где живут эльфины, потомки Светлых эльфов и людей. Воины должны постараться убить как можно больше ушастых и выжить, чтобы по возвращении обрести славу и жить с ней до конца своих дней. К Источнику приезжали только самые смелые и выносливые, потому что обратно возвращались не все.
Ахеса и еще семерых забросило на Заморские Острова, в Храм Света, во время какого-то светослужения. Короткие мечи и огромные секиры тут же обагрились кровью ушастых. Те вскидывали руки, бормотали заклятия, но несущее смерть железо оказывалось быстрее.
Слабаки! Что ваш дух по сравнению с духом детей Тьмы?! Вы надеетесь не на верный меч, а на магию, которая делает смертных слабыми! Не на боль в мускулах, а на страдания ваших магических душонок! Ха! Ха-ха-ха!
Потом разом умерли Угрык и Дзугр. Просто почернели и застыли на месте. Когда Игр толкнул Угрыка в плечо, тот рассыпался.
Ахес взревел и вскинул секиру. Против них вышли настоящие маги эльфов, не мелочь, что собралась в этом поганом Храме Света. Убить таких — великая честь!
Шестеро орков бросились к выходу, где появились два эльфа в сверкающих хламидах. Попадавшихся на пути Светлых они сразу убивали. Не можете сражаться — так хоть умрите достойно, не показывая врагу спину! Спасающийся бегством достоин жалкой участи! Эльфы в хламидах не убегали, а смело шли навстречу Темным. Хо, смелые парни!
Есть и среди Светлых сильные духом! И они… И они были действительно сильны.
А они, дураки из кланов, даже не знали, с чем могут столкнуться. Они считали Светлых ничтожествами и не думали, не могли подумать, что эти ничтожества окажутся сильнее, чем Темные. В Восточных степях орки и гоблины привыкли тешить себя байками, воюя в основном с человеческими королевствами на Юге и Востоке, привыкли вспоминать мифические времена Светлоокого властелина, говоря о том, как тогда была могуча Темная Орда…
Добежать до эльфов в хламидах сумел только Ахес. Остальных сожгли фаерболы, разорвали молнии и проглотили ожившие плиты храма. Умом Ахес понимал, что творится что-то не то, что все идет не так; и он один, он почему-то один, и рядом нет кровного брата Агера, его вообще нет…
Почему-то Ахеса эльфы не убили. Вернее, тогда он этого не знал.
Тело перестало слушаться, застыло, будто обратилось в камень. Ахес как-то видел шамана-гоблина, бросившего взгляд на взбесившегося быка — и тот послушно замер и не шевелился до вечера. Тем быком орк себя и ощутил, когда Светлые в хламидах с отстраненными лицами оглядели его, пассами рук подняли в воздух и вынесли, неподвижного, из Храма.
Снаружи уже собралась толпа эльфов. Они смотрели на него. Смотрели не с ненавистью, не с ожесточением. О нет! Они смотрели на юного воина клана Жестоких Сердец как на взбесившееся животное, которое нужно обуздать или прибить, пока оно не нанесло еще больше вреда, чем уже причинило. Он возненавидел этот взгляд сразу.
Потом так будет ненавидеть взгляд Эваны Олекс, а он начнет отдаляться от мальчишки, потому что будет видеть в нем напоминание о тех временах, когда он кричал и просил, чтобы боли больше не было…
Его не сразу вздернули на позорный крест. Сначала пытали. Они были искусными мастерами пыток, эти Дети Света. Они перепробовали на нем все, что выдумали смертные, — и не дали ему умереть. Их магия, их Тьме противная магия, держала в нем жизнь, а он уже не понимал, что просит их сжалиться или убить его, что умоляет убить его.
Ахес хотел бы забыть это навсегда. Он хотел бы крутануть колесо времен, вернуться туда и гордо стерпеть пытки мучителей. Показать им свой истинный дух, который взлетел после встречи с Мастером…
Мастер.
Ахес помнил, как он…
…Он сорвался с креста и пополз. Пополз с холма, на котором стоял крест, с холма, на который мог прийти любой эльф и вонзить ему в грудь копье. Магия не давала ему умереть. И копье вонзалось в грудь снова и снова.
И тогда он, проклявший себя просьбами о пощаде, начал ночами терзать свои ладони и запястья, разрывая плоть, и боль изводила его все сильнее.
Но эльфы просчитались. После их пыток эта боль казалось ничтожной.
Он разрывал свои руки по ночам, когда никого не было на холме. Эльфы не стерегли его. Да и куда бы орк сбежал с острова посреди океана?
Сегодня был последний рывок — и с ревом он оторвал руки от гвоздей. Хрустнули кости в ногах, не выдержав тяжести распятого на кресте тела. Ноги освободились от гвоздей. Но кто бы знал, какой ценой!
Он не умер — магия эльфов не позволила.
И он пополз с холма, просто чтобы убраться прочь, чтобы оказаться как Тьма разрешит дальше от своего позора, своего вечного позора, и…
…И он с семерыми орками клана Жестоких Сердец и Нечистых Клыков ворвался в Храм Света.
Дальше было то же самое. Снова плен. Снова пытки. Снова унижение. Снова крест и холм.
Это было уже в пятый раз!
Но ведь был Мастер! Дальше был Мастер!
Почему Ахес застрял именно там?
Ведь он давно решил, что не будет мстить Заморским Островам — как можно мстить за собственную глупость? Ведь он давно решил, что отныне служит только Мастеру и его делу — как можно вернуться в родной клан после такого позора? Ведь он давно решил… Решил…
Как бы хотелось не просить пощадить! Такое хотелось не раз. И не два.
Как хотелось вернуться и изменить! Не умолять! Не просить пощадить!
Но ведь он пошел за Мастером. Теперь только это реально. Все остальное — быль-пыль, скорее ничто, чем нечто.
Ты понимаешь это, Ахес? Понимаю. Тогда признай это! Признай! Признай!!!
Ты же горд своим духом, а дух — это свобода! Дух — это только свобода! Но почему ты держишь свободу в были-пыли, в ничто? Почему твоя свобода зависит от того, что было и прошло? Почему твое я зависит от того, что уже не есть твое я? То я стало твоим не-я, иллюзией! Твое я сейчас — это Мастер и его дело. Это только и есть. Это только и есть твой дух. И больше ничего. Все остальное — оковы!
Ты понимаешь это?
Да…
Ты принимаешь это?
Да.
Ты сделаешь это?
Да!
…И внизу холма он вдруг понял, что перед ним кто-то стоит. Не эльф. Он ничего не видел, боль мешала смотреть. Но этот кто-то нагнулся и сказал:
— Твой дух прошел великое испытание, воин. Ты выдержал его с честью. Тебе нечего стыдиться, ибо сдалось только твое тело, но не твой дух. Ведь если бы сдался твой дух — ты бы остался на кресте. Но ты сейчас здесь, рядом со мной. Хочешь ли ты, чтобы твой дух взлетел так высоко, как только можно? Хочешь ты этого?
Ахес не понимал, о чем говорит ему этот смертный, тот, кто представится как Мастер, который окажется вампиром, способным читать мысли и видеть, что тебя мучит…