"Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Вестник вскинул невидимый клинок и пропел на языке, не предназначенном для ушей смертных. Его вел приказ убить существо перед ним, и, как бы ему ни было противно, Вестник собирался выполнить приказ.
Золтарус остановился. Отмахнулся от накативших воспоминаний, оскалил клыки.
— Я уже убивал таких, как ты, — прорычал бог-упырь. — Думаю, убью и на этот раз.
  
Вестник был совсем рядом, ослепляя белоснежным светом крыльев. Золтарус закрыл глаза. Ему не было нужды в физическом зрении, Внутренний Взор позволял видеть со всех сторон и Вестника, и себя самого, и клочок Границы, где они столкнулись.
Маги… удивили его? Он не ожидал ничего сверх того копья-радуги, к которому пришлось применить Силу. Вестник застал его врасплох. Придется задержаться. До людей недалеко, им некуда бежать, впрочем, большинство пока и не собирались этого делать. С гор слышался шум перенаправляемых метательных машин, с равнин доносились команды солдатам. Удирать собирались только маги, те, кто действительно мог попытаться задержать его.
Ничего не изменилось в мире за время его сна. — 
Против эфирного воина были бесполезны Пожиратели Плоти. Его мышцы, органы и ткани тела были созданы не Природой, но волшебством богов. Да и осталось мало энергии, заряжающей Пожирателей, а ее стоило хранить, она труднее всех выделяется из поглощаемой жизни людей. Так что было два способа сражаться с посланником Небес: магией смертных, которой Золтарус не владел, или Мощью, бегущей по его крови, Мощью, Дары которой он дал своим Детям, а они нарекли их Силой Крови.
Вестник взмахнул невидимым лезвием, позади которого начинали сгорать частицы действительности, и обрушил удар сверху на Золтаруса. Он снова пропел что-то возвышенное, чудесное, далекое… Бог-упырь, скаля клыки, ударил кулаком навстречу Огненному Лезвию. Кулак и лезвие сошлись, и ревущее пламя обволокло Золтаруса и Вестника. Обволокло и сгинуло, превратив землю под ногами в хрустящее стекло. Вестник сделал шаг назад, оценивающе глядя на невредимого противника. Золтарус встряхнул ладонью, прогоняя на мгновение возникшую боль, и прыгнул на посланника Небесного Града. С его вытянутой руки сорвалась черная молния. Вестник защитил себя, сложив крылья, а Золтарус, увеличив ступню частичной трансформой до размеров Вестника, обрушил ее на белоснежные перья. Вестник пошатнулся, закружились в воздухе перья, и он выбросил невидимый клинок сквозь крылья, прожигая собственную плоть. Лезвие воткнулось в пятку, пламя заклубилось вокруг ноги, образуя пустоту, куда боялась попасть реальность, но кожа Золтаруса на невероятно краткий миг приобрела золотисто-серебристый оттенок, и Вестник сам не заметил, как покатился по земле, отброшенный могучей пульсацией Силы вокруг противника.
Он должен был ощутить Бессмертную кровь, что текла во враге. Он служил Бессмертным богам с момента создания мира, меняя только оболочки, но не разум, и хорошо знал те колебания бытия, которыми сопровождалась поступь богов в Небесах и на Земле. Но в мир смертных спускался не сам Вестник, а его копия. Она снисходила в Равалон, потому что была создана для Вызовов. И копия эта чувствовала в Золтарусе в первую очередь кровь смертного, а не Бессмертного. И сражаться с ним Вестник пытался как со смертным.
В его ограниченный материей мира смертных ум не могла прийти мысль сражаться с нынешним врагом, как с Младшим убогом, на которых не распространяется Великий Закон о Равновесии.
Вестник изначально был обречен, но еще не знал об этом.
Когда Золтарус возник рядом, совершив прыжок, посланник Небес снова ударил его Огненным Клинком, пытаясь отрубить противнику ноги. На этот раз Золтарус не стал бить навстречу невидимому лезвию. Когда Клинок коснулся его левой ноги, он удлинил руки, покрыв ладони острыми крючками, схватился за крылья Вестника и рванул их на себя. Оранжевое облако пламени скрыло обоих, а когда оно исчезло, Золтарус стоял над Вестником, победно держа высоко над собой вырванные из спины белоснежные крылья и ногой вдавив голову поверженного в хрустящее стекло. Вестник пел, и в песне лилась серая печаль проигравшего. Он не мог кричать. Только петь.
И песнь оборвалась, когда Золтарус, челюсть которого опустилась до живота, отобрал у Вестника скелет, поместив эфирные кости в субпространство внутри себя. Плоть лужицей растеклась по раскрошившемуся стеклу, органы холмами вздыбливались в ней. Голова Вестника была тут же раздавлена увеличившейся ногой Золтаруса. Золотисто-голубая кровь струилась по стеклу. Замерцавшая плоть возвращалась в измерение Небесного Града, белые перья сыпались из рук бога-упыря, исчезая в падении.
Еще один Вестник пал от его руки.
Золтарус взревел. Его победный рев понесся по Границе, заставляя вздрагивать ее обитателей. Поменяли направление своего бега стада гронов, стремившихся на ежемесячный поединок с к'яаардами; Живая Река опустилась под землю; Младенец упал на спину и заревел; попрятались в пещеры гидры; мыши бешкмшко свернулись в искривленных плоскостях, прячась за многомерными измерениями; Болотные Гости попрыгали в озеро, вокруг которого блуждали с тех пор, как появились в Границе, но в которое никак не решались войти, потому что привыкли жить в трясинах; познавший Мысли Тварца Белый Маг, эльф Гвоздедир, помнивший начало Первой Эпохи, уронил бисер на пол своей избушки и рассеянно принялся его собирать, пытаясь вспомнить, кто он такой, почему он здесь и зачем он делает то, что делает…
Рев бога-упыря промчался и над пограничьем. Задрожали элибинерцы, чуть не ударившись в бег; вздрогнули Ночные эльфы, северяне-наемники и обслуга метательных машин; затрепетали чародеи, в очередной раз совершив ошибку в создании Заклинания портала.
Золтарус перевел дух и сделал шаг в сторону пограничья.
Он вошел в третью линию обороны. И стрелы, пущенные в него элибинерскими стрелками, почти все не долетели до цели, — страх мешал лучникам и арбалетчикам точно послать стрелу.
Бог-упырь улыбнулся. Час его торжества неотвратимо приближался.
«Вы видели! И я снова обращаюсь к вам, маги! Соедините свою Силу! Ударим вместе! Вот Заклинание, что приготовлено мною для удара по твари! Дайте мне Силу — и мы победим!»
Перед Кариком поплыла схема Заклинания. Суть его была проста, но такого еще никто никогда не делал, по крайней мере Ордену Семерых не приходилось встречать описание подобного чародейства ни в своих хрониках, ни в общедоступных анналах Конклава. Магистр предлагал сотворить Периметр Заклинания, не Заклинаний, а именно Заклинания, когда все Силы — Стихий и Элементалей, Живого и Мертвого, Начал и Изначальных, Астрала и Эфира — атаковали бы одновременно не различными заклятиями, а энергетическими звеньями одной цепи Силы, преобразуя потоки энергий с невиданным размахом, чтобы создать… создать… создать такое, чему еще не было аналогов в магической практике Равалона.
Придумавший это, безусловно, был гением магии.
Уолт и Понтей, вместе разработавшие теорию Периметра Заклинания за час пути по Лесному Коридору, были бы, наверное, польщены, узнай они мысли старшего чародея Карика Гилиборнского.
Но этот Магистр все равно дурак, если думает, будто волшебники Ордена Семерых рискнут своей шкурой и поделятся Силой, которая должна спасти их. Как бы ни было хорошо его Заклинание, оно требует всю совокупную Силу чародеев. А она нужна им самим…
Что? Что они делают? Как они посмели? Да их же… Да они же…
Лихими вихрями Сила взлетала над младшими чародеями, что продолжали сидеть в Кругах на холмах. Удивительной красоты алая воронка, состоящая из кристаллических решеток, по которой бегали элементали Стихий, появилась над холмами Грусти. Вихри Силы, поглощая энергию артефактов и силовых линий, на которых располагались младшие чародеи, вливались в воронку.