"Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Марко Локкерини выглядел искренне расстроенным. Более того, чувствовалось, что факты, которыми оперировал его собеседник, вызывали у настоящего итальянца искренний отклик, что такое месть он понимал всеми фибрами своей души. Право на кровную месть — один из основополагающих принципов жизни итальянского мужчины.
— Скажите, Марко, а что произойдёт, если на международный рынок хлынет большое число технических и ювелирных алмазов?
  
— Цены на них резко упадут, впрочем, это целиком и полностью зависит от количества и качества предложенного ассортимента.
— О! Качество получше южноафриканских, на уровне лучших индийских, а количество — более чем достаточное! Считайте, что объем рынка за год удвоится, а за три года — утроится!
— О1 Нет, нет, это невозможно! Это будет катастрофа века!
— Скажите, какова доля Ротшильдов в Де Бирс? — задаю прямой и резкий вопрос.
— Я не могу это сказать, это закрытая информация.
Произнеся эти слова, Марко косится на шкаф, который стоил неподалеку от стола, за которым проходят переговоры. Более точно намекнуть, что разговор записывают, он не мог.
— В таком случае, я уполномочен заявить, что в СССР найдены большие месторождения алмазов, точнее, это выходы кемберлитовых трубок. Как вы понимаете, я тут выступаю в роли посредника. Мы заинтересованы в реализации наших алмазов, но не хотим и обрушения рынка. А вот долевое участие Ротшильдов в освоении этих месторождений более чем интересно и вашей семье, и нашему государству.
— Вот как? И какие условия сотрудничества?
— Как вы понимаете, это уже не наша компетенция, нужно, чтобы сюда приехал тот представитель семьи, который в праве решат такие вопросы, не обижайтесь, Марко, это пока что не вы.
— Нет, нет, Мигель, вы абсолютно правы. Такие вопросы могут решать только первые лица государства, мы только доносим до их ушей высказанные намерения. Поэтому, думаю, сюда приедет самый компетентный в данном вопросе представитель семьи.
— И теперь еще раз по тем семьям… Знаете, наш великий писатель Горький написал, что если враг не сдаётся, то его уничтожают.
— Горький? Говорят, он у ваших вождей в плену и большевики не выпускают его на лечение туберкулеза в Италию?
— Это чистой воды бред, Марко! Для нашего писателя создали условия, ничуть не хуже итальянских. У нас тоже есть места, где сама природа лечит туберкулёз. Но мы сейчас не о нём. Что мешало младшей ветке семейства Барухов пойти на переговоры с нами? Что мешало старинному аристократическому роду Вермикатти, который является управляющим состояниями настоящих старых семей Рима и Венеции пойти на переговоры? НИ-ЧЕ-ГО! Кроме самомнения и раздутого эго! Но теперь именно мы устанавливаем правила игры: финансирование (даже косвенное) контрреволюционных, подпольных или оппозиционных группировок ведет финансовую семью к полному уничтожению. Если вы боретесь с нашей страной на легальных площадках — финансирование или кредитование наших врагов — это тюрьма, как минимум, двадцать пять лет каторги, когда мы побеждаем. Чаще всего будем применять пожизненное заключение. Сотрудничество с СССР становится смягчающим фактором. Вот и все новые правили игры. И да, для нас нет и не будет неприкасаемых. Весьма просто и эффективно. И всё согласно Библии, которую вы уважаете, а мы отрицаем как извечную ценность, но некоторые ее принципы притворяем в жизнь. В том числе око за око зуб за зуб. Только в нашей интерпретации это звучит так: за око выбьем противнику оба, пусть ходит слепым, за один зуб — выбьем врагу все зубы до одного!
Я взял со стола папироску и с удовольствием закурил. И уже сквозь дым добавил:
— И поверьте мне, Марко, мы еще не не начали резать старые семьи, которые владеют старыми деньгами. Пока только их ближайшие слуги. Но если еще одно шевеление, и тогда никто нас не остановит. И очень много денег в старушке Европе поменяют своих хозяев.
* * *
Кремль. Кабинет Сталина 
11 августа 1935 года 
Сталин, прослушав запись разговора представителя Ротшильдов, Марко Локкерини и его неофициального представителя, Михаила Кольцова (Пятницына) остался доволен. Именно в такой неформальной обстановке и передаются самые важные условия, которые становятся ключами переговоров. Иногда они (негласными пунктами) ложатся в основании уже официальных договоренностей, их не отражают в бумагах, про них не говорят дипломаты, но эти кулуарные соглашения соблюдаются не менее точно, чем те, на которых стоят подписи глав государств. И выполняются они даже более строго, чем признанные и зафиксированные трудом дипломатов пункты и соглашения. Ибо дипломатические договора можно нарушить, отказаться от них, переиначить в свою пользу и извратить в выгодном для себя ключе. Но такие неформальные договоренности всегда соблюдаются точно согласно каждой произнесенной за кулисами событий буквы.
Иосифу Виссарионовичу пришлось по душе факт, что у него появился канал неформального общения с Западом, пусть и через посредников, при котором его человек оказался контактером с представителями Ротшильдов. Казалось бы — это не глава какого-то правительства или военный специалист, главнокомандующий армией или военный диктатор какого-то государства, а всего лишь семья финансистов, за которыми стоят более крупные акулы капитализма. Но эти акулы решают, кого можно съесть сейчас, а кого оставить на потом. И для Советского Союза критически важно, чтобы его оставили «на потом». А потом он настолько окрепнет, что даже таким акулам станет не по зубам! Особенно четко осознавая, что и как необходимо развивать, по каким путям прогресса идти, а какие стали тупиковыми, нереализованными на данном этапе исторического развития.
Что особо порадовало вождя, так то, что резко возрос спрос на бронированные автомобили по всей старушке Европе, и не только. Почему порадовало? Потому что три фирмы, которые производили в мире чистогана такие машины и переоборудовали (блиндировали) авто представительского класса принадлежали агентам влияния СССР в Англии, Германии и Италии. И сейчас они были завалены заказами, а небольшой заводик в Испании, который производил такие авто, сразу же реализовал все свои остатки со складов и получил заказы на год вперёд, что принесло хорошую прибыль республиканской казне.
Внезапно вождю показалось, что он упустил что-то очень важное. Минуту подумав, Иосиф Виссарионович перемотал пленку и начал слушать весь разговор с самого начала.
  
Глава двадцатая
 
Разговор по существу
 
Московская область. Ступинский район. Семёновское. Дальняя дача. 
13 августа 1935 года 
Я не ожидал, что меня вызовут на разговор к Сталину. Еще большим сюрпризом оказалось то, что разговор будет происходить на Дальней даче. В моем мире её начали строить в тридцать седьмом, в этой же реальности — в тридцать третьем. Удивительно, но это сооружение весьма напоминало место жительства вождя в Кунцево, известное как Ближняя дача — такой же простой одноэтажный дом, чуть больше по размерам, с ухоженным парком, аккуратными дорожками, детской площадкой, если можно так назвать те несколько простеньких сооружений, которые предназначались именно для подрастающего поколения. Впервые я застал вождя в домашней обстановке, в окружении семьи. Молчаливый охранник, после тщательного досмотра провел меня к пруду, на берегу которого в кресле сидел вождь, в соседнем расположилась Надя, его жена, она выглядела не слишком хорошо — несмотря на то, что операция прошла успешно, процесс реабилитации затянулся. Дети занимались своими делами, шумно носились по берегу и купались.
— А Миша! Проходи! Наденька — познакомься, это товарищ Кольцов, наш выдающийся журналист. Правда, он сейчас нашел себя в другом деле, открылся с неизвестной стороны. Окна на даче — это его придумка.
— Здравствуйте, Миша, почему же, помню, вы брали у меня интервью. — Надя улыбнулась, но видно было, что настроение у нее аховое. Иосиф Виссарионович встал с кресла и произнёс: