"Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

— Вариант, что Фельдбин — инициативный дурак ты не рассматриваешь? — поинтересовался Дуглас.
— В принципе, можно принять как четвёртую версию, но мне она представляется маловероятной. Лейба сволочь, но не дурак.
— Ну это про любого из нас можно сказать — подкидывает шпильку Шпигельглас.
— Согласен, можно. Давай наметим план действий, потому что сидеть на попе и ждать, как события развернуться нельзя — ни в коем случае.
  
— Работаем! У меня вот такие мысли по этому поводу…
А дальше пошла обычная работа — составление планов, кому какие поручения раздать, кого чем нагрузить, что делать в первую очередь, что отложить на потом. А что тут поделать? У меня тут в подчинении очень мало людей, поэтому разогнаться не могу. А еще надо учитывать два момента: первый, это то, что Орлов тоже не будет сидеть на попе. А будет продолжать путать карты и заметать следы, чтобы мы его за жопу ухватить не могли. Второй же момент был в том, что я полностью, на сто процентов Дугласу не доверял. Как говорится, доверяй, но проверяй. Поэтому я решил воспользоваться еще и своим личным каналом, чтобы отправить срочное сообщение Сталину. Чувствую, что без его вмешательства ничего не сдвинется с места. Особенно, если надо инициировать внутреннее расследование. Тут без его одобрения ну никак!
Москва. Кремль. Кабинет Сталина
27 декабря 1935 года
Время шло к полуночи. Обычно в это время вождь никого не принимал — работал с документами, иногда звонил по телефону, но личные встречи в такое время могли быть вызваны только чрезвычайными обстоятельствами. Без четверти полночь в кабинет вошёл запыхавшийся Киров.
— Коба, что случилось?
— Случилось, Сергей, случилось. Сейчас еще Артузов подъедет, и начнём.
Вождь несколько минут сомневался, дёргать ли начальника ИНО, но всё взвесив, решил, что всё-таки надо. Дело касалось его епархии, значит, надо выяснить, что у него там не так. Пусть отдувается. Через семь минут в кабинет вошёл и Артузов, он поздоровался, извинился, что дорога заняла столько времени: его вызвали с загородной базы ИНО, где проводил собеседование с агентом, который должен был отправиться в Стамбул в качестве резидента-нелегала.
— Собрались. Хорошо. Теперь читайте. Экземпляр один. Так что читайте вместе. Копию снимать не собираюсь.
Пока прибывшие товарищи читали послание Кольцова, Иосиф Виссарионович закурил, чтобы не выдавать своего нервного состояния. Это был какой-то замкнутый круг. Почему-то внутренние враги не собирались сдаваться. Они постоянно искали возможности подгадить и Сталину, и самому Советскому государству. Почему? Проиграли… признайте поражение и работайте на благо страны. Тогда вас не тронут. Но нет… Всё равно… интриги, подставы, вредительство. Причём прикрываются правильными лозунгами, но вся их деятельность направлена на то, чтобы эти лозунги у народа колом в горле стояли! Вот, Бухарин, любимец партии. Вроде объяснили ему ошибки, понизили, ты начни работать, исправлять ситуацию. Покажи себя ценным сотрудником, а не болтуном от партии. Так нет… Сейчас на каждом углу по секрету жалуется на несправедливость, рассказывает, как его ценил Ленин. Урод! И что с таким делать прикажешь? А ведь обещал никого не за дело не убирать. А вот такие разговоры, это как? Дело? Или еще нет?
— Прочитали? Что думаете?
— Я Кольцова знаю, он точно по ерунде тревогу бить не будет. Насколько я понимаю, планы по Испании утверждены. И тут под них подводят бомбу. Возникает вопрос: кто это делает и откуда он знает, каковы наши планы и как им навредить? — задумчиво проговорил Артузов.
— Это уже целых два вопроса. — заметил Сталин, вытряхивая трубку и занимаясь ее чисткой, вроде бы и не обсуждает ничего, так обмен мнениями. — Так кто такой Орлов? Инициативный дурак или враг?
— Сейчас это не имеет принципиального значения. И то, и другое одинаково опасно. Сейчас самое главное — нейтрализовать эффект от его действий и вернуть состояние к утвержденному нами плану. А параллельно начать поиск крысы. Возможно, мы ее и не найдём, если её нет, а наш агент просто проявил дурную инициативу. Но… очень многое указывает на то, что это не инициативник, а чей-то агент. — Это уже подал голос Киров.
— Что именно указывает? — поинтересовался вождь.
— Разрешите, товарищ Сталин? — произнёс начальник ИНО, получив молчаливое согласие вождя, продолжил: — Есть несколько фактов. Во-первых, сопровождать агентов в Мадрид должен был другой человек, но он накануне отправления получил травму — не справился с управлением служебным авто. Остался жив, но ехать не мог. Так Орлов и попал в группу с Орнальдо и Куни. Но у него были инструкции — вернуться с сопровождаемыми товарищами. И тут, прямо в Мадриде он ссылается на то, что получил приказ остаться и перейти в подчинение к агенту Строитель. А радист группы Кольцова получает квитанцию с подтверждением командировки Орлова. Но… из нашего ведомства никто такую радиограмму не отправлял. Она не числится в журнале учета. И судя по этому сообщению Строителя, у агента Орлова в Испании оказалась своя группа. А это уже ни в какие ворота не лезет. Это указывает на то, что у него весьма серьезные покровители.
— И кто?
— Пока даже не могу предположить, кто. Мы изъяли на экспертизу автомобиль нашего агента, надо проверить, если авария была подстроена, может быть, появится какая-то зацепочка. И взяли под наблюдение радистов, которые дежурили в соответствующее время на узле связи. Считаю, что их надо допросить, и серьезно. Пока что это всё. И еще нужна будет помощь НКВД. Надо установить, кто из агентов в эти дни отправился с заданиями за границу. Очень может быть, что какую-то группу официально отправил во Францию, например, а оттуда они перешли в подчинение Орлова.
— Распределите работу. Смотрите, не спугните крупную рыбу. Нас исполнители интересуют постольку, поскольку. Главное — найти заказчика этой фанаберии. Сейчас решается главный вопрос — сумеем ли мы подготовиться к новой мировой войне. А она уже неизбежна. Но пока существует Красная Испания, на нас никто не рискнет рыпнуться. Сначала ее попытаются раздавить. И вот мы должны сделать так, чтобы не раздавили. Тогда война начнётся в конфигурации, для нас наиболее благоприятной. Так что вы решаете задачу государственной важности. И найти внутреннего врага — не менее важно! Свободны. Сергей, задержись на минуточку.
Как только Артузов покинул кабинет, Сталин посмотрел Кирову в глаза и произнёс:
— За Артузовым установить наблюдение, только очень аккуратное. Он имел больше всех возможностей устроить этот саботаж. И да… я ему доверяю, в определенных пределах, но в этом деле ни к кому доверия нет. Только у тебя есть. Работай. И мне нужен результат! Настоящий, а не выбитые признания. Этот враг не должен уйти.
— Сделаем. Привлеку лучших и самых доверенных людей. — Киров понимал, что сегодня спать придется на рабочем месте. Опять в комнате отдыха на диванчике. Ну а что делать? Уже не раз и не два ему приходилось даже не спать, а дремать у себя на боевом посту. Впрочем, так работала почти вся страна: на рабочем месте люди пахали, и на время особого внимания не обращали. Надо — значит надо.
— Что думаешь по поводу ситуации в Испании? Что там делать будем?
— Коба, там есть Строитель, вот пусть он и решает. Он на месте. Нам отсюда обстановка не видна так, как ему там, на месте. Дай ему приказ разобраться по своему усмотрению. Ну а мы посмотрим, что и как делать будет. И потом разберем его действия по косточкам.
— Мысль здравая. Но не много ли мы ему воли даем? Что думаешь?
— Ситуация такая, что если он будет за каждым чихом у нас спрашивать разрешения, то всё провалит. И мы будем в этом виноваты. Мы, а не он.
Сталин задумался. Он очень не любил выпускать контроль ситуации из своих рук, но понимал, что по-другому в этот момент исторического процесса ну никак не получится. И это его здорово нервировало. Привычка, да, контролировать — это привычка, которая не раз спасала ему не только жизнь, но и политическую карьеру. А тут полагаться на человека из совершенно другого времени. Другого человека! Это отличие Пятницына от людей его времени нет-нет, да и пробивалась. И вызывала пусть подсознательное, но всё-таки серьезное раздражение.