"Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

— Так, а что там товарищ Форд приезжает?
— Нет, Генри Форд сейчас находится в Бонне, охмуряет императора германской нации. Но там проект просто гигантский. По нашим данным, немцы хотят получить суперзавод, который будет давать большое количество автомобилей. А вот их родные заводы, в первую очередь, Порше, Хеншель, Майбах, МАН, Даймлер, Крупп, Рейнметалл будут производить танки и прочую бронетехнику. Но они будут использовать те мощности, которые имеются уже сейчас в наличии.
  
— Что еще известно по американской делегации в Четвёртом рейхе?
— Вроде бы есть договоренность по строительству завода радиодеталей. Кроме того, по вопросам связи намечается серьезное сотрудничество. Американцы предложили нескольким перспективным немецким специалистам работать в своих лабораториях при неограниченном финансировании. Пока что мы не знаем направлений этих исследований, но, учитывая секретность, с которой мы столкнулись, речь идёт о военных разработках.
— Это очень плохо, что мы не знаем деталей, Вяче. Постарайся по своим каналам хоть что-то узнать, а я напрягу Артузова, пусть начнут искать.
— Сделаем всё возможное.
— Хорошо. Вот еще что, на двадцать восьмое назначено совещание по поводу Коминтерна. Ты смотрел предложения, которые нас заинтересовали? Что ты думаешь?
— Реформировать Коминтерн, конечно же, необходимо. Это надо было сделать даже раньше, как только мы убрали оттуда Каменева и его банду.
— Мы их не всех оттуда убрали, далеко не всех. Они, и недобитые троцкисты нам всё ещё палки в колеса вставляют.
— Тем более надо реформировать. Но вот насчет дискуссионного клуба, мне кажется эта идея мертворожденная. Эти трепачи ни за что не согласятся считать себя дискуссионным клубом, вообще клубом не захотят себя считать. Им же нужна реальная власть, деньги, влияние.
— Вот именно. Но мы сделаем это чуть-чуть по-другому. Мировой институт марксизма-ленинизма, который эти болтуны и возглавят — типа их задача разработать теорию продолжения мировой революции для каждой конкретной страны, которая будет в Коминтерне представлена. И за скобки Коминтерна выведем практиков, тех, кто будет эти идеи воплощать в жизнь. Только воплощать они будут наши идеи. Об этом мы и позаботимся в первую очередь. А когда мы разделим эту контору на две, то и вычистить балласт будет намного проще.
Неожиданно в кабинет вошел Поскрёбышев.
— Товарищ Сталин! Срочное и сверхважное сообщение из Бонна. Два часа назад после непродолжительной болезни скоропостижно скончался император Четвёртого рейха, Пауль Первый.
  
Глава восьмая
 
На маршруте
 
Аргентина. Буэнос-Айрес. Ресторан «Пуэрто Кристал»
11 апреля 1935 года
Есть города, которые олицетворяют собой нацию. Чаще всего — это столица национального государства. Но в Буэнос-Айресе наблюдалась совершенно необычная атмосфера, по которой судить об аргентинцах было бы несколько неразумно. Это город-космополит, в котором люди разных этносов и национальностей смешались в котле молодого государства, переживающего сейчас не лучшие времена. Кто только не переселился сюда за те немногие (для города) годы, которые он существовал. Испанцы и итальянцы оказались первыми европейцами, осваивавшими устье реки Параны, залив Рио-де-ла-Плата. Надо сказать, что первое европейское поселение в этом месте аборигены достаточно быстро разрушили и сожгли дотла. Им основанная испанскими конкистадорами крепость стала костью в горле. Место расположения Буэнос-Айреса было стратегически важным, это оценили как британцы, так и французы, которые пытались выбить оттуда испанцев, но неудачно. Впрочем, это происходило во время наполеоновских войн, но закончилось тем, что в стране произошла революция, а страна (тогда еще не Аргентина, это были Объединенные провинции Рио-де-ла-Плата) получила относительную независимость. Но именно с этого времени город стал центром эмиграции, куда стали приезжать жители многих стран. Сейчас в этом многонациональном котле кого только не было: кроме испанцев и итальянцев наиболее многочисленные диаспоры представляли собой французы, чуть меньше были представлены немцы и русские, не обошлось и без евреев. В общем, тут, как в Ноевом ковчеге всякой твари было по паре. Надо сказать, что становление Аргентины как государства оказалось сложным процессом, а Буэнос-Айрес даже некоторое время был самостоятельной державой. Надо сказать, что развитие города и развитие страны оказались абсолютно разными процессами. Столица стремительно растет и богатеет. Тут высокий уровень жизни, который намного выше состояния жителей нищей страны. В нём было построено первое в Латинской Америке метро, развитая система трамвайного сообщения, создана довольно мощная промышленность и сформировалась весьма оригинальная культура.
В этот апрельский день погода в городе портилась. С моря надвигался циклон, несущий ненастье, порывы ветра подгоняли грозовые тучи, срывали с пешеходов шляпы, заставляя немногочисленных прохожих искать укрытия. Вот-вот, буквально с минуту на минуту, должен был хлынуть ливень, который в этих местах становился стихийным бедствием, если не в столице, то в провинциях стопроцентно. Человек, который сидел на открытой террасе ресторана «Пуэрто Кристал» непогоду не замечал. Он относился к породе людей, которые уверены, что если они находятся в данном месте, то ничто им помешать не может. Тем более, что ему надо было подумать. Он смотрел на море, вид волн, набегающих на волноломы, помогал ему сосредоточиться. Мужчине на вид было около тридцати лет, может быть, чуть более. Довольно массивная, крупная фигура, такое же тяжеловесное лицо с достаточно грубыми чертами, массивной нижней челюстью, прямым носом и чуть оттопыренными ушами. Тонкие губы непроизвольно складывались в какой-то презрительной ухмылке. Весь его вид говорил о высоком положении этого человека, его слишком поверхностном отношении к людям. Как напишет позже один гениальный поэт: «Презренье к ближнему у нюхающих розы пускай не лучше, но честней гражданской позы» [129]. Удивительно, но в этом человеке сочеталось и то, и другое: и презренье к ближнему, и гражданская поза. Он носил весьма приличный костюм от одного из лучших портных этого города. Либорио Хусто, сын нынешнего президента страны, генерала Агустина Педро Хуста. В Аргентине в тридцатом году произошёл военный переворот, отстранивший от власти слишком прогрессивного для местного и международного капитала президента Иполито Иригойена [130]. Впрочем, движущей силой и мозгом переворота был генерал Хосе Феликс Урибу. К сожалению заговорщиков, Урибу заболел раком и вскоре после переворота умер, а на его место встал ничем не примечательный генерал Агустин Педро Хусто. А вот генеральский сынок оказался человеком весьма неординарным.
Во-первых, он был коммунистом.
Во-вторых — известным писателем.
В-третьих — считал себя чуть ли не королевским отпрыском и непререкаемым авторитетом.
Сильный порыв ветра напомнил сидевшему на террасе господину, что непогода всё-таки приближается, а первые крупные капли дождя, упавшие на навес заставили очнуться и войти в обеденный зал. Либорио хорошо знал местную кухню. Поэтому пришёл на эту встречу заранее и заказал себе мясо, которое тут у шефа получалось просто изумительным. А вот морепродукты тут выбирают только туристы. В этом месте почему-то получить хорошую рыбу или иные свежайшие дары моря было невозможно. А вот нежнейший стейк с мраморными прожилками в тёмной, откормленной на прекрасных лугах страны говядине… как это было замечательно! Но сейчас Хусто заказал себе крепчайший кофе и уставился в пространство за окном, где начинался настоящий тропический ливень.