"Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Генерал справедливо считался больше администратором и дипломатом. И поэтому откровенно побаивался этого назначения. Но Игнацию казалось, что сейчас во главе армии должен стать именно администратор, который сможет организовать частичную (скрытую) мобилизацию, провести подготовительные действия и красиво проехать по улицам Берлина на белом коне. Не знаю, откуда это у польских военных и аристократов такое болезненное желание покрасоваться на красавце-жеребце во главе триумфального шествия. Тут бы вообще до шествия как-то дотянуть. Но мыслями пан президент был уже в Берлине. И думал больше о том, что он от Германии отрежет в пользу Польши от можа до можа, и Восточная Пруссия это был тот минимум, на который Польша согласиться только если ей предложат что-то очень интересное в качестве компенсации отказа от всех восточных провинций Веймарской республики вплоть до Бранденурга (лучше всего вместе в ним). А что? Это же славянские земли! Почему бы их не вернуть великому славянскому государству?
  
— Пан Игнаций, вы же понимаете, есть намного более деятельные генералы, которые смогут повести Польшу к победе! Я вообще склоняюсь к тому, чтобы подождать выздоровления Рыдз-Смиглы, и только тогда…
— Я согласен с вами, пан Болеслав, согласен, но…
Тут президент Польши — высокий, с аристократической внешностью, прекрасно и стильно одетый мужчина поднял палец вверх, чем стал похож на какого-то профессора-маразматика, вдалбливающего прописные истины тупарям-студиозисам.
— Но мы не можем ждать неопределенно долго! И терять время! Наш ответ должен быть решительным и сокрушительным! И хорошо подготовленным! Вы, пан Болеслав, прекрасный администратор, управленец, вы сможете всё подготовить для решительного броска наших сил к Берлину. Русские Берлин брали, французы Берлин брали! Теперь наш черед! Ваша задача подготовить армию к боевым действиям. Опираться будете на наш доблестный Генеральный штаб.
— Я понимаю,что мне придётся согласиться, хотя сердце моё скорбит. На Берлин нас должен был вести наш маршал!
Оба господина выдержали приличествующую скорбному моменту паузу.
— В таком случае, пан Болеслав, позвольте поздравить вас назначением военным министром Польши. И немедленно займитесь приведением армии в боеспособное состояние. Посмотрите, что необходимо оставить для защиты границ с СССР, а какие части можно переправить для похода в Германию. В общем, работайте!
Когда генерал вышел, пан Мосцицкий закурил сигару, уставился в окно, рассматривая площадь перед Президентским дворцом. Всё было неправильным в государстве Польском. В Президентском дворце разместили офисы премьер-министра и правительства, а не президента. Истинный лидер Польши выбрал своей резиденцией дворец Бельведер, а помещения службы президента были просто посмешищем, которое и отражало истинное положение дел в государстве, в котором фигура президента служила всего лишь ширмой, марионеткой. Но тут неожиданно все поменялось.
Выбыли две самых сильных фигуры — диктатор и его ближайший помощник, премьер-министр, Януш Еджеевич хотя и близкий сторонник Пилсудского, но в политике человек без опыта, еще одна декоративная фигура, но еще более декоративная, нежели Мосцицкий. А посему Игнаций решительно воспользовался предоставленным ему шансом. Под надуманным предлогом потеснил канцелярию премьер-министра, и занял лучшие помещения в здании. Выпуская клубы дыма, он внимательно смотрел на площадь, вспоминая, как в семнадцатом году радостная толпа сносила памятник Паскевичу, который стоял посреди площади пред дворцом Наместника. Впрочем, сам дворец был построен для гетмана Станислава Конецпольского, потом переходил от одного магната к другому, во время русской оккупации был выкуплен для наместника в качестве его резиденции, но послужил оной недолго. Вообще-то именно тут планировалась резиденция президента, поэтому этот дворец промеж собой поляки стали называть не Наместническим, а Президентским. И теперь это название должно было «устаканиться» как официальное.
Тут секретарь сообщил о том, что в приемной ждет премьер-министр, которого Игнаций велел тут же пропустить к себе.
— Ну что, он согласился? — поинтересовался Януш Еджеевич, как только вошёл в кабинет президента.
— Да, пан Януш, у него просто не было никакого шанса отказать мне.
— Значит, сегодня проведем приказом, надо будет утвердить его кандидатуру в сейме, но сейчас в этом проблем быть не должно. Всё равно никого более весомого мы не найдём.
Премьер-министр немного кривил душой. Более авторитетные военные были. Для самого же Венява-Длугошовского прыжок с командира второй конной дивизии на пост военного министра был более чем значимым. Но в качестве политической фигуры Болеслав устраивал практически всех.
— Через четверть часа я жду специального посланника премьер-министра Великобритании, этот разговор мы проведем втроем. — сообщил Янушу президент, подчеркивая, что учитывает важность поста своего товарища. Впрочем, Игнаций не сомневался в том, что Еджеевич будет послушно идти в русле его политики, во всяком случае, пока Рыдз-Смиглы не вернется в строй. И было бы хорошо, чтобы к этому времени польская армия достигла каких-то серьезных успехов. Тогда генерал не станет таким же довлеющим над всеми диктатором, каким был покойный маршал.
— К похоронам Пилсудского у нас всё готово. — сообщил премьер-министр и всё время до визита англичанина они занимались обсуждением торжественной траурной церемонии.
А ровно через четверть часа секретарь впустил в кабинет прибывшего посланника премьер-министра Великобритании, заместителя министра в министерстве по делам доминионов, но самое главное, сына премьер-министра, Малкома Джона Макдональда. Молодой (тридцати двух летний) политик был одет с иголочки, обладал приятной внешностью и располагающей открытой улыбкой. Надо сказать, что на фоне сияющей звезды своего отца — одного из самых видных и ярких политиков Британии, сын не терялся. Он уже был достаточно серьезной политической фигурой и имел собственный вес, пусть и находился только в самом начале своей карьеры. Войдя, он обменялся рукопожатиями с присутствующими тут польскими правителями, разговор они вели без переводчика на французском языке, который был хорошо знаком всем троим, в то время еще это был общеевропейский язык аристократии, который постепенно вытеснялся английским. Но окончательно замена в РИ произошла после Второй мировой войны, в которой Францию низвели до роли маленького государства-придатка, не имеющего большого веса в мировой политике.
— Мы рады снова видеть и приветствовать вас в Варшаве, господин Макдональд. — начал разговор Игнаций Мосцицкий. — Скажите, что решило правительство его величества по поводу наших предложений?
— Правительство Великобритании разделяет ваши опасения по поводу того, что ситуация в Германии становится неуправляемой. И война может затронуть близлежащие государства. Гражданские войны — самый непредсказуемый конфликт, который требует от соседей определенных усилий по поддержанию статуса-кво [81] на границах. Особенно нам понятна ваша тревога по поводу возможной военной помощи советов. На наш взгляд, вмешательство Коминтерна и СССР в конфликт в Германии неприемлем. Мы против того, чтобы внутригерманские события стали событиями всеевропейскими.
— Прекрасно, что наши точки зрения в этом вопросе совпадают, господин Макдональд.
— В тоже время мы против того, чтобы кто-то со стороны слишком активно вмешивался в события Гражданской войны в Германии. Интервенция извне может привести к обратному эффекту — консолидации сил внутри Германии для отпора внешней агрессии. И тогда события примут крайне непредсказуемый характер. Это потребует от нашего правительства привлечение таких ресурсов, которыми мы сейчас не располагаем. Кроме того, мы думаем, что сможем организовать блокаду поставок в Германию вооружений и боеприпасов, что позволит локализовать конфликт. И уверены в содействии Польши в этом вопросе. В Лондоне мы решили создать клуб нейтралитета, провести через Лигу Наций запрет на поставку вооружений и какой-либо помощи любой из сторон конфликта. Клуб будет следить за соблюдением этого эмбарго. Мы привлечем для участия в нем все граничащие с Германией государства. Думаю, этого будет достаточно.