"Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

— Вы так считаете, Вильгельм? — иронично поинтересовался фон Папен. Но бывший начальник Генерального штаба не был настроен заболтать ситуацию. Привычка фон Папена придираться буквально к каждой запятой не слишком способствовала консолидации, иногда в политике такая скрупулёзность вылезала боком.
— Именно так. Советую вам взять пример с тех же большевиков. Они не потеряли время в глупых спорах о власти и формах ее реализации, они грубо взяли власть, а потом выкручивались, как могли. И смогли, черт бы их побрал! Поэтому мы сначала берем власть под весьма расплывчатыми лозунгами, а позже решаем, какой формат власти нам придётся предложить нации.
  
— А мне нравится позиция генерала Грёнера, я согласен, что нам необходимо собрать все силы для выступления и нанести удар по правительству левых. Уверен, что отец поддержит наши общие устремления, таким образом, планируемый переворот получит легитимность. Более того, я считаю, нам надо будет обвинить оппонентов в подтасовке результатов выборов. — включился в разговор Гинденбург младший, так и не раскуривший свою сигару.
— Хорошо, господа. Раз эти вопросы принципиально ясны, хочу уточнить последний момент: союз с нацистами? Хочу заметить, что это около трехсот тысяч боевиком. Из которых не менее тридцати-сорока непосредственно в Берлине?
— Я категорически против! — резко высказался Грёнер.
— Я поддержу своего коллегу. После последних событий нацистов сильно измазали. Нам с ними сейчас не по пути. — поддержал коллегу генерал Шлейхер.
— Господа. Соглашусь с вами, но хотя бы нейтралитет НСДАП необходимо как-то обеспечить! — как-то сильно возбудился фон Бозе.
— Герберт! Чем меньше людей в курсе наших планов, тем больше шансов, что они получатся. Конспирация прежде всего! — возразил Грёнер при молчаливой поддержке своего коллеги.
— В таком случае, господа… «У меня есть что вам сказать и чем вас порадовать», —заметил фон Папен.
— Что вы имеете в виду, Франц? — буркнул Шлейхер.
— Раз мы преодолели некоторые непринципиальные разногласия, то хочу сказать. Что этот отель был выбран для нашей встречи не случайно. Как вы понимаете, есть люди, заинтересованные в том, чтобы Германия возродилась. И это те, кто имеет серьезные деньги и готов вложить их не только в наше дело, но и в возрождении военной мощи немецкой нации. На наше счастье, британское золото не самое влиятельное в мире.
— Вы хотите сказать, что нашли кого-то, кто заинтересован в реванше? И кто это? — очень осторожно поинтересовался Грёнер.
— Янки. На меня вышли люди, которые до этого вкладывались в НСДАП. Им очень не понравился результат последних выборов в рейхстаг. К сожалению, в партии наци кто-то принял слишком поспешное решение и Гитлера устранили. Как всегда, грубо и излишне кроваво. Издержки дефицита приличных исполнителей. Фанатиков у них достаточно, а вот людей, которые умеют работать тонко, не хватает.
— И что, Франц мы имеем в результате твоих переговоров?
— Во-первых, мы получим поддержку на официальном уровне и САСШ признает наше правительство и, фактически, денонсирует Версальские ограничения. Во-вторых, нам обеспечат поддержку со стороны наших промышленников, которых сейчас левые соблазняют программой выхода из кризиса и государственной помощи крупному капиталу. В-третьих, нам доставят контрабандой нужное оружие. Вплоть до артиллерии и большого количества пулемётов, что должно решить исход переворота в нашу пользу.
— Кто нам даст всё это? Французы? Поляки? Да не верю! — возмутился Шлейхер.
— И правильно не верите, Курт. Бельгия! Там такие запасы на складах остались, в том числе нашего, так называемого «трофейного» вооружения! И за него заплатят звонкой монетой! Плюс программа широкого кредитования и поставка нам критически важных производств — в том числе крупных заводов, которые будут производить автомобили, трактора или танки (на наш выбор), более того, поспособствуют возвращению под наш контроль Рура.
— И что за сыр в этой мышеловке, Франц?
— Война с большевистской Россией! Нам даже намекнули, что будут не против, если мы съедим по дороге Польшу, Чехословакию и Австрию.
— Кто-то за океаном начитался «Майн кампф» и вдохновился? Почему бы и нет? Что скажите, господа заговорщики? — и генерал Шлейхер наполнил свой бокал отличным белым рейнским. — С наступающим Рождеством, господа!
  
Глава десятая. Карлсон, который живет на крыше [66]
 
Германия. Шлезвиг-Гольштейн. Вольный город Любек 
4 января 1933 года 
Кому Рождество и Новый год праздник, а кому только лишние хлопоты. Человек, который очутился вчера в вольном городе Любеке, в последнее время находился в круговерти проблем, которые ему приходилось решать. Сюда он приехал не просто так. В правительстве провинции Шлезвиг-Гольштейн представители его партии имели серьезные позиции. Даже более серьезные, нежели в родном его городе. А Любек, старинный ганзейский город, был весьма удобен для его планов. Вчера он был на складе в порту, увиденное его порадовало. Ящики с товаром были при нём открыты и опечатаны вновь. Утром их должны были разместить по схронам, поле недели-двух карантина большая часть товара разъедется по всей Германии. Утренний туалет он закончил достаточно быстро, кофе и сдоба, а после цирульник, выбривший его лицо аккуратно и до блеска.
Герман был человеком решительным, несколько авантюрным, как и положено хорошему истребителю. Двадцать две победы! Он оделся в мундир, который носил с удовольствием, в том числе из-за того, что на нём прекрасно смотрелись боевые награды, особенно «Голубой Макс» — высший орден канувшей в небытие империи. Его жизнь была полна резких поворотов, при этом всегда он оставался на плаву, как будто судьба готовила его к чему-то большему, нежели карьера отставного военного. Самой большой авантюрой в его жизни стало решение связать свою будущую карьеру с нацистской партией и Адольфом Гитлером. Этот ефрейтор оказался талантливым оратором, отличным организатором и умел привлекать к себе людей. К сожалению, когда на него пошёл вал компромата, который мог уничтожить общее дело, именно Герману пришлось принимать сложное решение. Да, к сожалению, дефицит времени, да и отсутствие надёжных исполнителей под рукой, в общем, катастрофу удалось превратить в обидное поражение. Вот если бы их партия опять получила двенадцать мест в рейхстаге, как это было в самом начале… В начале двадцатых они были кучкой маргиналов с очень большими амбициями. И их взгляды на необходимость реванша — это было всего лишь отражение тех общественных процессов, которые изнутри подтачивали слабенький скелет Веймарской республики. Но потом у партии появились деньги. Он сам приложил много усилий для того, чтобы промышленники и богатые землевладельцы увидели в НСДАП ту силу, которая защитит страну от угрозы большевизма. И деньги пришли. С ростом возможностей, стали появляться и механизмы влияния на массы — пресса, боевики, политические связи.
И вот всё это сейчас стало под серьезной угрозой большевизации Германии: левое правительство с участием коммунистов! Это было просто невыносимо! Хуже всего то, что социал-демократы пытались найти компромисс именно с промышленниками и помещиками, предлагая им модель государственного капитализма, при которой власть поддерживает и регулирует капитал. Это была их основная идея! Как и масштабные проекты дорожного строительства с привлечением большого числа безработных — так называемые общественные работы, которые позволят большинству населения просто выжить в эти тяжёлые времена. Но в Любек его привели совсем другие заботы. Утренний кофе не взбодрил. В последнее время он никак не мог унять аппетит, хотелось есть, особенно по утрам. Глупость! Страдать от раны, полученной от полиции. Впрочем, официально, это всё ранения боевого лётчика. А на самом деле… гадство! Тянет… Герман выругался. Он знал, чем всё это закончится — к концу дня боль станет невыносимой, и он примет морфий. И тогда сможет заснуть. Но сейчас… сейчас ему нужен быт незамутненный ум. Так что придётся терпеть. Посмотрел на себя в зеркало. Да, на подтянутого худощавого военного летчика ты уже совершенно не похож. Капитан в отставке. Больше похож на…не будем о грустном! Большие напольные часы показывали без четверти одиннадцать, когда в двери квартиры постучали. По времени это должен был прийти Эрнст. Фридрих, адъютант Германа, открыл дверь, это действительно был Путци, который прибыл на четверть часа раньше оговоренного времени. С чем-чем, а вот с точностью у Эрнста Франца Седжвика Ганфштенгля было не все в ажуре. Он мог как опоздать на полчаса, а то и час, а мог припереться ни свет, ни заря. Что с него возьмёшь — поэтическая натура, шпак, без малейшего намека на военную жилку. Но это был человек со связями! И очень важными связями!