Тайный дневник врача Гитлера
Сердце постепенно отказывало, Морелль был слишком болен, чтобы защищаться. В июне 1946 года его навсегда перевели в тюремную больницу. У него частично парализовало правую сторону тела.
На тюремной бумаге он нацарапал трогательные письма и открытки жене.
“Я постоянно думаю о тебе и всегда скучаю, – написал он 1 июля 1946 года. – Мне часто снятся наши прежние прекрасные дома. Я постоянно прикован к постели в больнице, но сейчас чувствую себя лучше, когда в голове больше не стучит... Через 3 недели мне будет уже 60”.
Как сильно он тосковал по тем ранним, догитлеровским временам.
“Мои мысли постоянно возвращаются к тем годам, примерно 1920 или около того, – написал он Иоганне в середине июля. – Несмотря на то, что я работал с утра до ночи и ты обычно ездила со мной по вызовам в такие места, как Шпандау, это всё равно были счастливые времена. А потом, когда я состарился и устал и с трудом жил из-за своего здоровья, а моё сердце требовало мира и безмятежности, мне было отказано и в том, и в другом в нашем идиллическом доме в Шваненвердере, где рядом с тобой я мог прожить всего несколько мирных и счастливых лет. Во всём виновата эта проклятая война”.
* * *12 октября 1946 года судебный врач осмотрел Морелля в больнице, чтобы убедиться, что он в состоянии давать показания. Он не был в состоянии.
Впоследствии Морелль написал Иоганне, полный жалости к себе: “Поскольку я не в состоянии поднять правую ногу или даже справить естественную нужду без посторонней помощи... вероятно, они мало что могут со мной сделать. И в голове у меня часто до сих пор царит полная неразбериха, а память почти исчезла. Я ничего не могу вспомнить. Обычно я просыпаюсь около трёх или четырёх часов ночи и бодрствую до утра. Они массируют мне правую руку и ногу каждый день”.
Крупный процесс по военным преступлениям против немецких врачей должен был начаться 15 ноября 1946 года. На скамье подсудимых находились 23 врача. Но поскольку Морелль, в отличие от Брандта, не был замешан ни в программе эвтаназии, ни в бесчеловечных экспериментах над заключенными концентрационных лагерей, судебный процесс его не затронул.
“Нужно посмотреть, что им нужно от меня, помимо моих отношений с Гитлером, – написал он Иоганне. – Очевидно, до этих джентльменов никак не дойдёт, что Гитлер всегда держал свои мысли при себе и что он был очень молчалив. Как часто он говорил, что держать свои планы в тайне – его сильная сторона. Что я был всего лишь его "личным" врачом, этим людям, похоже, не приходит в голову. Вероятно, они думают, что я занимал важный пост или обладал каким-то влиянием; они просто не могут представить, с какой мелочной злобой мне приходилось сталкиваться”.
В конце октября он попытался написать Иоганне ещё раз, но это было мучительно. После этого он мог только диктовать письма. Среди его бумаг есть одна печальная попытка написать сестре Амелии. “Моя дорогая сестрёнка, – раз десять или больше начинал он паучьими каракулями, но каждый раз из-за паралича руки у него ничего не получалось, и в конце концов он бросил попытки.
Правая сторона его лица теперь также была парализована, и он испытывал боль от предыдущих кровотечений. 17 июня 1945 года Морелль потерял дар речи, но эта “временная афазия” была, по мнению немецкого врача, осматривавшего его в Дахау, “психогенной по происхождению, как и симптомы гемипареза”, что означает частичный паралич.
Как бы то ни было, американцы сочли его обузой, и выдворили из Дахау.
Пожилому и немощному Мореллю вручили бумагу об освобождении № 52 160 от 20 июня 1947 года, подтверждающую, что он “оправдан за военные преступления”. Затем его бросили вместе с несколькими польскими перемещенными лицами в зале ожидания мюнхенского вокзала. Оттуда его доставили в местную клинику. 29 июня врачи из Дахау направили его досье в клинику, подтвердив, что Морелль, как и его бывший знаменитый пациент, страдает атеросклерозом, в его случае с повреждением мышц миокарда.
Его лечили теми же методами, что и Гитлера, – уколами. Для него была зарезервирована палата в клинике Тегернзее, и 30 июня Морелля перевели туда, в окружную больницу Альпенхоф. Тамошние врачи вновь поставили диагноз "недостаточность миокарда". Они также заметили, что у него ухудшилась память и что он больше не может читать или писать.
Теодор Морелль так и не вышел из клиники. Он умрёт 11 месяцев спустя, в 04:10 утра 26 мая 1948 года.
“Он умер, – много лет спустя вспоминал его помощник Рихард Вебер, – как бездомная собака”.
Приложение 1: Результаты анализов, 1940-1945
Досье доктора Морелля на Гитлера. В целом приводятся отчёты, отражающие ненормальные состояния.
9 января 1940 года (анализ крови)
Профессор, доктор медицинских наук, Тео Морелль
Берлин W1
Курфюрстендамм 216
9 января 1940 года
Пациент А.
Кровяное давление: 140/100 (возраст 50)
Пульс: 72
Группа крови: A
Гемоглобин: 97%
Количество красных кровяных телец: 4,7 млн.
Цветовой индекс: 1,03
Количество белых кровяных телец: 5000
Уровень сахара в крови: 110 мг%
Оседание крови: 4,9
Среднее значение: 6,5
10 января 1940 года (гормональный анализ крови Гитлера)
Медицинский диагностический институт
Доктор медицины А. Шмидт-Бурбах
Берлин NW7, Шиффбауэрдамм 3
Показания при калибровке со свежей сывороткой: 1467 единиц в барабане.
Показания барабана для каждого отдельного компонента представляют собой сумму показаний калибровки и катаболической оценки, перечисленных ниже.
Компонент Катаболическая оценка (в барабанных единицах) Норма Пациент Передняя часть, аденогипофиз 13 13 *Задняя часть, нейрогипофиз 17 12 Гипофиз, всего 14 - Паращитовидная железа 18 18 * Щитовидная железа 19 14 Вилочковая железа 18 18 * Семенник 20♂ 9 16♀ - Яичник 19♀ 14 16♂ - Надпочечник, корковый слой 16 18 Надпочечник, всего 12 11 Кожа 24 - Селезёнка 12 13 Печень 11 10 Поджелудочная железа 11 12 Почки 12 - Жёлтое тело - 13 Стадия фолликула 10 -