Порочные цели (ЛП)

Лулу стояла в дверях, тихо плача. Клэр откинула волосы и вытерла окровавленные руки о брюки. Сломанная рука болталась вдоль тела – видно было, как ей больно, но она выглядела такой сильной, стоя там над телом мужа-тирана, вернув себе контроль впервые за долгое время. Она повернулась к дверному проему и обняла Лулу.
— Что теперь? — спросила Лулу приглушенным голосом, который звучал так по-детски, что это разрывало мне сердце.
  
— Теперь мы уходим, милая. Мы уже ушли, — сказала ее мать, и на сей раз это были не просто слова.
Мы действительно ушли.
  
30.Маркус
 
Тренировка в тот день казалась бесконечной. К тому времени, как я вернулся в свою комнату, Ари, конечно же, уже не было, остался лишь запах ее кожи и смятые простыни. Я хотел раздеться догола, залезть в постель и трахать матрас, вдыхая ее запах; настолько она меня опьяняла.
Я был чертовски помешан на женщине, которая могла как принять меня, так и отвергнуть. Это был тревожный и чертовски раздражающий факт... вся власть и все козыри были в ее руках... позиция, в которой я никогда раньше не позволял себе оказаться.
Учитывая, как сильно отец меня обломал в жизни, не говоря уже о равнодушной, отсутствующей матери, давать кому-то власть причинять мне боль не входило в мои планы, но Ари не спрашивала разрешения.
Она просто, блядь, забрала ее.
День тянулся медленно. Тренер был зол на меня, как и все остальные в университете. Особенность хоккейных фанатов в таком городе, как Хэйд-Харбор, где каждый болел за «Геллионов», заключалась в том, что за сто двадцать минут игры можно разочаровать массу незнакомцев. Обычно мне было все равно, но я и не останавливал игру из-за потери самообладания раньше. У вратаря есть обязанность, которой нет ни у кого другого в команде: сохранять хладнокровие. А с тех пор как я встретил Ари, оно все чаще ускользало от меня.
Я проверил ее местоположение на телефоне после ужина в «Кулаке» с Коулом. Она была в «Ночной сове». Наверное, спала. Я боролся с желанием поехать туда и увидеть ее. Ари бросила мне вызов… и я не собирался сдаваться. Я хотел, чтобы она увидела, что я могу ждать ее. Я хотел, чтобы она поняла, что значит для меня.
— Слышал, твоя милая преподавательница сегодня смотрела жилье, — сказал Коул.
Я поднял бровь.
— И ты знаешь это, потому что?
— Это моя собственность. Пиппа позвонила.
— Что за жилье?
— Захудалая дыра у пляжа. Пиппа сказала, что ей очень понравилось.
Я кивнул. Я легко мог представить именинницу в тихом пляжном домике, сочиняющей музыку и гуляющей среди скал. Наблюдающей за цветами звуков моря.
— Хотя вряд ли она его получит. Без рекомендаций… — он бросил на меня взгляд. — Ты знаешь, где твоя девушка была и что делала до того, как оказалась здесь?
— Не знаю и знать не хочу. Это ее дело. — Я сделал глоток пива. Все тело ныло после утренней тренировки, а проклятая рука пульсировала. Я уже порвал пару швов.
— Ну, все, что я смог найти, это престижная консерватория, где она училась, и ее родной город… больше ничего. Никаких соцсетей. Это странно.
— Ты искал информацию о ней?
Коул кивнул, уставившись на стойку бара.
— Подумал, что стоит что-нибудь узнать о женщине, которую мой брат считает достаточно надежной, чтобы приводить в наш дом. В «Кулак», в твое общежитие. Похоже, ты не скрываешь от нее дела Гончих, что ново.
Я пожал плечами.
— Я доверяю ей.
Коул усмехнулся.
— Кажется, мой брат влюбился… или это просто похоть снесла крышу? Я скорее поверю во второе, чем во всякую любовную хрень.
Я хлопнул его по плечу.
— Да ладно тебе. Не теряй веру в любовь, Коул. Она может быть совсем рядом.
Коул закатил глаза.
— Видел я эту любовь. Двое детей и сбежавшая жена. Прямо мечта.
Я изучал профиль брата. В прошлом году я думал точно так же, как он. Повторять ошибки родителей не было в моих планах. Но в последнее время все изменилось. Я видел, как мои лучшие друзья влюблялись без памяти и никогда не оглядывались назад. Конечно, тогда мне казалось, что они сошли с ума, но теперь, после встречи с Ари, я начал понимать их.
— Не уверен, что наши родители вообще когда-то любили друг друга. Честно говоря, думаю, любовь совсем не такая, какой нас учили ее видеть. Она другая. Ощущается иначе, — добавил я.
Коул бросил на меня косой взгляд.
— Это что, гребаное признание?
Я ухмыльнулся.
— Наблюдение, от одного циника другому.
Коул покачал головой.
— Ты не циник, Маркус. У тебя есть мечты, талант и гребаные планы… Настоящие циники не имеют ничего из этого, потому что какой смысл? Ты не циник, и если я и добился чего-то хорошего, забрав тебя из приюта и играя в отца семейства в двадцать пять лет… то именно этого.
Я не знал, что ответить. Казалось, что слова лишние. Поэтому я просто поднял свою бутылку и чокнулся с его.
— А где находится дом? — спросил у него.
Коул порылся в кармане и вытащил ключ.
— Я, блядь, знал, что ты спросишь об этом. А что насчет ее загадочного прошлого и отсутствия рекомендаций?
Я пожал плечами и взял ключ.
— Ей не нужны рекомендации. У нее есть я.
— Есть причина, по которой ты притащил меня сюда в такую рань? — Эш зевнул, пока мы шли по каменной дорожке к дому у воды.
— Да. Я не могу опаздывать на тренировки сейчас, и мне нужно твое мнение о том, что мы могли бы сделать внутри. Ты единственный, кого я знаю, кто раньше работал на стройке. — Я хлопнул его по плечу. — Плюс у тебя отличный вкус в дизайне. Запасной вариант, если с хоккеем не сложится.
— Пошел ты. — Эш стряхнул мою руку с плеча и осмотрел фасад. — С виду так себе. Твой брат что, хозяин трущоб [10]?
Я открыл дверь и толкнул ее.
— Он только купил дом. Собирался отремонтировать, но Пиппа уговорила его сдать сразу подешевле, потому что за такую цену в городе больше ничего нет. Обустроить его он еще успеет, а пока хоть кто-то сможет здесь жить.
Мы вошли внутрь.
Эш огляделся и кивнул.
— Вообще-то, я беру свои слова назад. Только снаружи дом выглядит паршиво. Внутри вполне нормально.
— Но что можно сделать, чтобы стало лучше?
Эш бросил взгляд на стены:
— Не знаю… покрасить?
Я вздохнул:
— Ого, спасибо за экспертное мнение. Что еще?
— Проверить трубы. Горячий душ без перебоев – это важно. Бытовую технику на кухне. Отопление на зиму, дымоход… ну, в общем, стандартное обслуживание дома.
— Ладно. Давай составим список, — сказал я и достал телефон.
Эш уставился на меня, как на пришельца, а затем расхохотался.
— Что? — возмутился я.
— Черт, чувак... что с тобой случилось? Список? Скажи еще, что забыл блокнот с ручкой?
— Может и забыл, и что? — Я отвернулся от него, раздраженный его смехом.
— Никогда тебя таким не видел, — продолжал ухмыляться Эш, явно нарываясь на то, чтобы я врезал ему в нос.
— Каким? Организованным? Это что, преступление?
— Старательным, — уточнил Ашер. — Ты никогда не прикладывал усилий ни к чему… Хоккей дается тебе легко, музыка тоже, люди сами к тебе тянутся. Ты будто плывешь по миру, благословленный небесами на удачу во всем, что делаешь.
Я уставился на него, открыв рот от удивления. Его слова никак не совпадали с моим видением собственной жизни.
— Да, я знаю, что у тебя проблемы с отцом, и это отстой, но они не сломают тебя. Ты слишком сильный, чтобы позволить этому случится.
— Хотел бы я быть так же уверен в этом, как ты, — сказал я.
  
Ашер пожал плечами.
— Я знаю тебя. Я верю в тебя. Но вот это, — он обвел рукой дом, — это новая сторона тебя. Это Маркус, который старается, и, черт, хотел бы я знать, ради кого ты лезешь из кожи вон.
Я закатил глаза.
— Как будто ты уже не знаешь.