Порочные цели (ЛП)

Он подвинул ко мне тарелку.
— Загадай желание.
Горячие слезы, которые в последнее время всегда будто ждали повода, снова подступили к глазам. Этот простой акт доброты – заказ десерта для одинокой именинницы, которой некуда было пойти в свой день рождения, кроме как в придорожный байкерский бар, – едва не разбил меня на куски. Я быстро смахнула непрошеные слезы, пока Маркус смотрел на меня с любопытством, наблюдая за каждым движением.
  
Я глубоко вдохнула, стараясь унять бешено колотящееся сердце, и наклонилась, чтобы задуть мерцающее пламя. Отправляя свое желание во Вселенную, я из последних сил надеялась, что на этот раз удача повернется ко мне лицом.
Пусть это будет то самое место. Пусть я наконец обрету дом.
  
2.Маркус
 
Я выставил последних посетителей чуть за полночь. Я, черт возьми, не работал в «Кулаке» и не был обязан отрабатывать за брата ночную смену.
К тому же, у меня было дело поважнее – и оно сидело за барной стойкой, всем видом показывая, что собирается уходить.
Все тело ныло, пока я ходил по бару, гасил свет и ставил стулья на столы. Тренировка сегодня была адской. Я планировал вернуться в общежитие «Геллионов», немного посидеть в джакузи и вырубиться.
Вместо этого, благодаря гребаному Коулу, я оказался здесь.
Хотя, возможно, мне все-таки стоило поблагодарить брата. Когда свет погас, бар остался единственным освещенным пятном в полумраке. Его мягкий свет окутывал голову именинницы, создавая вокруг нее карамельный ореол.
Я подошел ближе. Она повернулась на стуле и вскочила на ноги.
— Мне пора. Я просто хотела сказать спасибо за сегодняшний вечер, — выдохнула девушка.
Она выпила пару коктейлей – достаточно, чтобы расслабиться, но взгляд оставался ясным, и сейчас она смотрела прямо на меня. Женщина, которая прослезилась из-за куска яблочного пирога со свечкой вместо торта. Та, что видела цвета в музыке.
— Подожди, я закрою бар и подвезу тебя, — сказал я ей.
Она тут же замотала головой и отступила:
— Не нужно, все в порядке.
Я двинулся за ней к двери и положил ладонь на ручку, когда она потянулась к ней. Бар уже был заперт, так что уйти ей было некуда.
— Нет, не в порядке. Либо я тебя подвезу, либо ты не уйдешь, — спокойно сказал я.
Она слабо улыбнулась и склонила голову набок.
— Не уйду? И куда же я денусь? Предлагаешь заднюю комнату по приемлемой цене? Я бы, знаешь, даже согласилась, — пробормотала она.
Я протянул руку и обхватил ее за шею сзади. Она застыла.
Резким рывком я развернул ее и прижал спиной к двери, скользнув ладонью к ее горлу. Под моими пальцами бешено колотился пульс.
— Ты ведь понимаешь, что мы трахнемся, верно? Ты это знаешь, я это знаю… и я ждал этого гребаные часы.
От моих слов жар залил ее сливочные щеки. Румянец спустился по шее, и я другой рукой оттянул вырез ее обтягивающей майки, чтобы проверить, дошел ли этот восхитительный оттенок до груди.
Дошел. Черт, я был твердым, и оставался таким с того момента в подсобке, когда она положила мою руку на свои упругие, соблазнительные бедра и с нежностью прикоснулась ко мне. Я был готов трахнуть ее с тех пор, как она настояла на том, чтобы перевязать мне рану.
Никого обычно не волновало, что со мной происходит. Ни моего отца-уголовника, ни старшего брата – президента мотоклуба, и уж точно не мою мать, которая сбежала, когда мне было восемь.
Арианна затаила дыхание. Я провел пальцем по ложбинке между ее грудей. У нее была потрясающая грудь. Такая, в которой можно утонуть, и я не мог дождаться, чтобы исследовать ее.
Я уже и не помнил, когда в последний раз разговаривал в баре о чем-то кроме сисек, задниц и моторного масла – и тут появилась она. Смертельно соблазнительная, фанатка хоккея и знаток музыки. Она стала моей с той самой секунды, как села за стойку, и любой байкер с хоть каплей мозгов в баре это понял.
— Я... я не знаю, что сказать, — выдохнула она, ее глаза потемнели от возбуждения.
— Скажи: «Да, Маркус, я весь вечер ждала, когда ты меня трахнешь», — потому что все остальное будет ложью. — Мои губы изогнулись в хищной улыбке, когда я почувствовал, как она задрожала под моим прикосновением.
— Я... — начала она и замолчала. Потом, словно собравшись, откинула голову назад и кивнула. — Я не занимаюсь такими вещами.
Ее невинность светилась над ней, как неоновая вывеска. Да, она не производила впечатления девушки на одну ночь, но меня это устраивало. Я стану ее первым.
— О, поверь, красавица, я знаю. Но это не значит, что тебе не хочется. А мне нравится быть первым, так что давай проверим. — Я опустил руку к её свободной, мешковатой офисной юбке. Казалось, у женщины почти не было одежды по размеру – все было либо слишком мало, либо слишком велико. Она пахла тайнами. Меня это устраивало. У меня тоже были свои секреты.
Я медленно приподнял ее юбку.
— Останови меня, если не хочешь, чтобы я довел тебя до оргазма прямо здесь и сейчас, именинница, — предупредил я, нащупав край ее трусиков. Я провел пальцами спереди, затем скользнул внутрь, и они тут же покрылись ее возбуждением. Она вся промокла. Как она могла стоять с таким невинным, пленительным выражением лица, когда ее киска буквально текла от желания? — О, красавица, я заставил тебя ждать. Прости.
— Я... я не должна этого делать. Это не я. Я не занимаюсь подобными вещами, — пробормотала она.
Я решительно заскользил пальцами вверх и вниз по ее щели.
— М-м, ты уже говорила. Но у тебя так хорошо получается. — Я наклонился и вдохнул запах ее чертовых волос, продолжая работать рукой между ее ног. Не мог удержаться. Я уловил ее аромат еще в подсобке и с тех пор жаждал его.
Она резко вдохнула, возбуждение нарастало с невероятной скоростью. Это была женщина, которая не испытывала удовольствия очень, очень давно, и в тот момент я решил, что испорчу ее для всех других мужчин. Я собирался показать ей то, чего она никогда не испытывала. Потому что она была слишком хороша для этого места. Потому что она была добра ко мне. Потому что прикосновение к ее скользкой киске, между мягкими, податливыми бедрами, казалось величайшим наслаждением из всех, что я испытывал.
Я убрал руку прежде, чем она успела кончить, и облизал пальцы.
— Черт возьми. Залезай на стойку. Сейчас же. — В моем голосе не осталось места для возражений.
— На стойку? — переспросила она растерянно.
У меня не было времени на ее замешательство. Мне нужно было зарыться языком между ее ног прямо сейчас.
Я наклонился, подхватил ее на руки и прижал к груди. Подойдя к барной стойке, посадил ее на гладкую поверхность. Она заерзала, пытаясь одернуть юбку, но я лишь цокнул:
— Руки прочь. Это... — Я задрал подол, обнажая влажную ткань трусиков. — Сегодня мое. И я сделаю с тобой всё, что захочу.
Я оттолкнул ее назад, так что она опустилась на локти, и резким движением сорвал с нее трусики. Она смотрела на меня затуманенным взглядом, пока я скользил глазами по ее телу и наконец остановился на киске.
— Я... тебе не обязательно... Я знаю, парням это не нравится... — пробормотала она.
— Ах, да? Так тебе известно? — поддразнил я, проводя пальцем по влажной щели.
Она вздрогнула, ее колени почти сомкнулись, настолько чувствительной она была.
— Я серьезно, я знаю, что это мерзко, — продолжала она.
Я ущипнул ее за клитор.
— Скажешь эту чушь еще раз, и я перекину тебя через колено, а потом заставлю кончить, пока мой язык будет в твоей заднице, чтобы ты поняла, что ни в тебе, ни в этом нет ничего мерзкого. Ни капли. Ни в одной твоей части.
  
От моих слов ее рот приоткрылся, и я воспользовался моментом, чтобы заткнуть его кружевными трусиками. Затем мягко обхватил ладонью ее подбородок, заставив сомкнуть губы на краешке ткани.
— А теперь не шевелись, черт возьми, и дай мне то, чего я жаждал весь вечер.