Порочные цели (ЛП)

— Как ты смеешь? — Я легко перелез через нее. Она попыталась оттолкнуть меня, но ее кулак лишь беспомощно ударился о мою грудь. — Как ты, блядь, смеешь?
Она сглотнула, ее глаза сверкнули гневом.
— Смею что? Давать отпор?
— Как ты смеешь вести себя так – улыбаться мне, волноваться за меня... а потом отталкивать меня, — почти прорычал я ей в лицо.
Ее глаза расширились. Черт возьми, она была до невозможности красива в утреннем свете – зеленые глаза, волосы цвета карамели. Ее великолепные сиськи выпирали из поношенного белого лифчика, но это не имело значения. Ни малейшего. Арианна Мур могла бы носить лохмотья, просить милостыню на улице и жить в лачуге, и всё равно оставалась бы королевой.
  
— Сегодняшний день доказал, что ты лицемерка. Хватит просить меня оставить тебя в покое. Этого не произойдет, так что просто смирись.
Прими меня. Хоти меня так же сильно, как я хочу тебя.
Ее кожа была теплой и мягкой. Я прижался к ней плотнее, наслаждаясь каждым касанием, каждым миллиметром, где ее тело соприкасалось с моим.
— С той ночи, когда ты вошла в бар… ты моя. Моя, и мне плевать, что скажут в университете, преподаватели, другие студенты или кто-то еще в этом долбаном городе. Ты моя. Хватит. Сопротивляться.
Я покачнулся над ней, и она охнула. Ее твердые соски коснулись моей груди. Ари, сама того не осознавая, прижалась ко мне сильнее.
— Как я здесь оказалась, Маркус? Что ты сделал?
— Ты уже знаешь, — я двинул бедрами так, что член скользнул по ее клитору. Ощущение граничило с болью, но разве не так всегда бывает с самыми сладкими вещами? Дуэт наслаждения и боли.
— Ты накачал меня наркотиками – дважды! Это уже перебор, — выдохнула она, извиваясь подо мной, ее зрачки расширились.
— А наставить на меня ствол – это не перебор? Украсть кучу денег – не перебор? Ты очень избирательна в моральном осуждении, красавица, но это не важно. Я бы поступил гораздо хуже, чтобы получить то, что хочу.
Она подняла колени, обхватив мои бедра, и цепи зазвенели. Черт, ее капитуляция была похожа на спасенный в последние секунды решающий гол. Но... я увлекся и забыл, зачем привел ее сюда. Тишина в доме брата должна была напомнить мне.
Я ускорился, толчки стали резкими, а она, задыхаясь, обвила мои плечи руками и притянула меня ближе. Я навалился на неё всем телом, вдавливая бедра и заставляя напряженный член описывать дикие, грубые круги по ее киске. Она была такой мокрой, и мой член сочился предсеменем на ее кружевные трусики. В комнате витал густой запах секса, наш запах, и я не хотел, чтобы он исчезал.
— Маркус! — вскрикнула она, и на ее лице появилось испуганное, почти паническое выражение, которое всегда возникало у нее перед оргазмом.
— Да, детка… я здесь. Я здесь и никуда не уйду. — Я жадно поцеловал ее, скользя языком внутрь и прикусывая губу. Затем поднял одну руку к ее шее и сжал по бокам, ровно настолько, чтобы у нее закружилась голова. Ее дыхание стало тяжелым, а лицо исказилось от удовольствия.
— И ты тоже никуда не уйдешь, — прорычал я ей на ухо.
Арианна замерла… а затем забилась в оргазме.
Она выкрикнула мое имя – мелодия, которую я мог слушать бесконечно – и заерзала в моих руках. Я раскачивался на ее дергающейся киске, растягивая удовольствие как можно дольше, пока сам не терял контроль.
Я кончил сильно, вдавливая член в ее киску, и лишь тонкий слой ткани мешал мне погрузиться в нее, туда, где мне и положено быть. Горячая сперма брызнула на ее трусики, залила ее живот и мой, но я не мог остановиться и продолжал двигаться. Я поцеловал ее снова, долго и глубоко, наслаждаясь вкусом и ее тихими вздохами на моих губах. Только когда член стал слишком чувствительным, чтобы продолжать, я откатился на бок. Он гневно покачивался, красный и мокрый, отчаянно требующий кончить снова, на этот раз – внутри нее.
Но она была здесь не для этого, и я не мог позволить ей уйти, не получив чертову сумку, поэтому я должен был придерживаться гребаного плана, даже если это убивало меня.
Наше смешанное дыхание наполняло комнату. Казалось правильным – видеть ее здесь, в моей постели, вдали от города… и на цепи. Если бы я вышел, чтобы принять душ, или просто покинул комнату, меня успокаивала мысль о том, что Ари никуда не уйдет… потому что она была буквально прикована к моей кровати.
Она должна остаться здесь... навсегда. Черт, почему нет?
Это было мрачно, даже для меня. Я уставился в потолок, переплел наши пальцы и тихо рассмеялся.
Ари посмотрела на меня так, будто я рехнулся. Может, так и было.
— Что?
— Я подумал, что тебе идет эта цепь, детка. Выглядишь так, словно была создана для того, чтобы быть прикованной к моей постели. — Я поцеловал ее ладонь, а она бросила на меня шокированный взгляд. — Но не волнуйся, на этот раз я отпущу тебя, как только ты скажешь мне, где сумка. Как бы мне ни нравилось играть с тобой, пришло время быть честной. Хватит прятаться за отговорками, будто ты меня не хочешь. С этим покончено.
— Ну да, конечно. Похоже, эта сумка – мой единственный козырь, который удерживает тебя от полного безумия.
Я встал рядом с ней и потянулся. Ее взгляд скользнул вниз по моему телу, к все еще полутвердому члену, направленному на нее почти обвиняюще.
— Да? И как же твой «козырь» работает на тебя до сих пор?
Я протянул руку и достал из прикроватной тумбочки небольшое устройство, которое часто использовал от боли в плечах и судорог в бедрах. Наклонился, чтобы включить массажер в розетку, затем выпрямился и показал его Ари.
— А теперь давай перейдем к делу, детка. Когда мы впервые встретились, ты считала, что женский оргазм – миф, — я усмехнулся. — Надеюсь, мне удалось доказать, что ты ошибалась… но если вдруг нет… мы сыграем в игру.
Взгляд Ари был прикован к массажеру.
В ее глазах читалась осторожность, намек на недоверие и, черт побери, проблеск любопытства. Эта женщина действительно могла убить меня.
— В какую игру?
— В гляделки. Кто первый моргнет... тот проиграл. Попросишь меня остановиться – проиграешь и скажешь, где сумка. Я моргну первым – оставлю тебя в покое, как ты того так отчаянно хочешь… а ты вернешь сумку, когда убедишься, что я держу слово.
Ее глаза метнулись к моим – в них смешались замешательство и удивление.
Я кивнул:
— Я абсолютно серьезен. Даю тебе слово.
Она облизнула губы, а я с трудом сдержал стон. Это будет нелегко.
— Ладно. Давай сыграем.
Мои губы изогнулись в ухмылке. Я переключил массажер на низкую скорость – торопиться не стоило, к тому же она только что кончила, так что была очень чувствительна.
— Хорошая девочка... видишь, как весело, когда мы играем вместе?
Я опустил массажер к ее груди, расположив вибрирующие наконечники по обе стороны от соска. Из ее рта вырвался звук, нечто среднее между протестом и удовольствием. На лице отразилось наслаждение, и она попыталась скрыть, как сильно ей это нравится.
Я провел массажером вниз и погрузил в липкую влагу, которую оставил на ее трусиках.
— Моей спермы должно быть достаточно в качестве смазки. — Я нарисовал круг на ее животе липким наконечником, а затем легко провел им между ее ног.
Она напряглась, как натянутая тетива, когда вибрация прошла сквозь все ее тело.
— Знаешь, я никогда раньше не использовал этот маленький девайс для чего-то такого приятного... так что расскажи, как тебе ощущения, — пробормотал я, с огромным наслаждением наблюдая, как моя девочка находит удовольствие в приборе, которым я обычно снимал судороги в бедрах.
Когда Ари достигла пика, ее грудь заколыхалась. Она выгнула спину, ее бедра сдвинулись, ища чего-то большего, чего-то, что могло бы быть внутри нее, но безрезультатно. Когда она кончила в первый раз, все ее тело сжалось вокруг вибратора, и мне пришлось уговаривать ее расслабиться. Она вцепилась в простыни, когда я убрал массажер, хватая ртом воздух.
  
— Тебе понравилось, детка? — спросил я.