Порочные цели (ЛП)

М: Где ты, красавица? Будь хорошей девочкой и скажи мне… может, тогда я не буду слишком строго наказывать тебя за непослушание.
A: Кто бы говорил. И я не понимаю, о чем ты.
М: О твоем маленьком трюке со взломом и проникновением. Кража – это преступление, именинница, как ты, наверное, знаешь.
А: Заяви на меня.
Я широко ухмыльнулся. Черт, с ней было весело.
  
М: Я предпочитаю разбираться с нарушителями лично. Верни сумку, красавица.
А: Не раньше, чем ты согласишься, что это безумие не может продолжаться. Перестань преследовать меня, и ты получишь свою сумку обратно. Не перестанешь – не получишь. Ясно?
М: Ты уверена, что хочешь играть в эту игру со мной? Я не буду сдерживаться.
А: Это для твоего же блага. Выкинь из головы любые фантазии и забудь обо мне. Тогда все вернется на круги своя.
Забыть о ней? Невозможно. Я убрал телефон, чувствуя, как меня одолевает усталость. Предстояла важная игра и тренер заставлял всех больше спать. А поскольку завтра на рассвете меня ждала тренировка, время на сон быстро ускользало. С тяжелым вздохом я развернул мотоцикл в сторону кампуса. Как бы мне ни хотелось найти Ари прямо сейчас и поиграть с ней еще, время было неподходящим.
Что касается того, что все вернется на круги своя, если я оставлю ее в покое? Я начинал осознавать, что это было последнее, чего я хотел.
  
18.Арианна
 
Я проснулась от запаха жарящегося бекона и моргнула, уставившись в потолок незнакомой комнаты. Воспоминания о прошлой ночи нахлынули сразу. Точно. Бар, Маркус, его угроза… затем копы в мотеле и предложение Билла остаться у него.
Я повернулась на бок и чуть не свалилась с дивана, на котором спала. Шея болела, но, вероятно, из-за того, что я проспала на чертовой сумке, которую украла у Маркуса.
Я не собиралась тратить или терять его деньги… Я планировала приберечь их до тех пор, пока он не перестанет мне угрожать.
— О, дорогая, ты уже проснулась! — раздался бодрый голос, когда я прошла мимо открытой двери на кухню.
Имельда, восьмидесятилетняя мать Билла, суетилась у стола.
— Я не знала, что ты любишь, поэтому приготовила блинчики, бекон, яйца и тосты! О, и у нас есть хлопья, — продолжила она.
— Вау, как много. Я обычно не завтракаю, так что всё, что Вы приготовили, будет чудесно, — сказала я ей.
Она улыбнулась мне.
— Что ж, одно удовольствие. Билл так редко приводит гостей на ночь. Иногда женщин, иногда мужчин, — добавила она и внимательно посмотрела на меня, словно проверяя мою реакцию.
Я улыбнулась.
— Он был очень добр ко мне вчера, когда в мотеле стало небезопасно оставаться. У вас прекрасный дом, и вы так щедры.
— Нам только в радость! — глаза Имельды засветились еще сильнее.
— Что нам в радость, мам? — раздался низкий голос Билла. Он вошел на кухню и поцеловал мать в макушку.
Теперь это было официально: Салли была моей любимой женщиной из всех, кого я встретила в Хэйд-Харборе (Кенна, разумеется, не в счет, так как я знала ее вечность), а Билл – моим любимым мужчиной. Маркус в расчет не шел, так как явно был психом.
— Принимать гостей! Я как раз говорила Анне, что ты можешь приводить кого угодно... мужчину или женщину, неважно.
Билл тяжело вздохнул, выдвинул стул и сел.
— Мама уверена, что если не поторопит меня, я так и останусь холостяком.
— Разве я сказала «холостяк»? Нет! Я не говорила. Но иметь семью – это большая радость, — произнесла Имельда, расставляя перед нами тяжелые тарелки с едой и отмахиваясь от меня, когда я попыталась помочь.
— Конечно, так и есть, но есть много способов почувствовать себя частью семьи… Мам, тебе тоже нужно поесть.
— Я не голодна, — сказала Имельда, но все же села. Она похлопала меня по руке, когда я с жадностью набросилась на еду.
— Мне нравится видеть девушку твоего возраста с хорошим аппетитом.
Я чуть не подавилась едой, но отделалась простым кашлем.
— Билл не говорил, замужем ты или нет, только что ты новенькая в городе.
— Я не замужем, — выпалила я с полным ртом еды.
Имельда просияла.
— Идеально, — прошептала она.
Мы с Биллом переглянулись, и я с трудом сдержала улыбку, глядя на энтузиазм его матери.
Полчаса спустя, после того как я одолжила у Билла рубашку, заправила ее в юбку и закатала рукава, а также вымыла и заколола волосы, я была готова к выходу. Сумка лежала у моих ног.
Билл прищурился, глядя на нее.
— Хочешь оставить сумку здесь?
Я покачала головой.
— Нет, все в порядке. Она мне нужна. Вообще, если бы мы могли сделать остановку по пути в кампус, это было бы замечательно.
— Конечно, мне в любом случае нужно взять кофе, — охотно согласился Билл.
Когда мы приехали в центр, Билл направился в самую популярную кофейню за двумя капучино навынос, а я пошла на автовокзал.
Я оплатила столько дней, сколько позволяла автоматическая система, затем выбрала случайную ячейку и запихнула туда сумку. Брелок от ключа я повесила на ту же связку, где уже был ключ от «Ночной совы», и спрятала всё в карман.
Было ли это безумием? В той сумке была чертовски много денег… но как еще я могла заставить Маркуса проявить благоразумие без какого-либо рычага давления? В суровом свете дня этот поступок казался опрометчивым, но что сделано, то сделано.
Когда я вернулась, Билл уже подходил к машине с кофе.
— Спасибо! Ты просто спаситель. — Я взяла у него горячий бумажный стаканчик.
— Нет, настоящий спаситель – это кофе. По крайней мере, мы сегодня держимся бодро… а вот Уэйду предстоит адское похмелье.
Я сделала глоток и немного расслабилась. Всё будет хорошо. Теперь я смогу заставить Маркуса слушать меня. Всё наладится.
Кроме того факта, что ты его безумно хочешь.
Я закашлялась, кофе пошло не в то горло.
— Всё в порядке? — Билл протянул руку, чтобы коснуться моего плеча, когда громкий рокот заполнил улицу. Кто-то разогнал мощный двигатель, его рев звучал зло и угрожающе, словно рычание волка.
— Всё хорошо, — отозвалась я рассеянно.
Байкер на мотоцикле замедлил ход, проезжая по улице. Блестящий черный визор был направлен прямо на меня, и я сразу поняла, что это Маркус.
Он снова разогнал двигатель, сидя и наблюдая за мной, блокируя движение по Главной улице. Кто-то просигналил – из-за него образовалась пробка, – но Маркус даже не дрогнул, продолжая смотреть в нашу сторону.
— Так, это мне кажется, или тот парень пялится на нас? — Билл отхлебнул кофе.
Я крепко сжала свой стаканчик.
— Не знаю. Наверное, кажется.
— Давай поедем, на всякий случай.
Я кивнула и пошла за Биллом к его машине, с облегчением нырнув внутрь. Но даже оттуда я все еще видела, как черный шлем повернут в мою сторону. Чертов Маркус и его игры. Я начинала думать, что бросила вызов, который был мне не по силам. Пока что использование сумки в качестве рычага явно не работало.
Билл тронулся с места, и через мгновение мотоцикл оказался позади нас.
— Думаю, у нас компания. — Билл взглянул в боковое зеркало. — Надеюсь, мы вчера никого не разозлили в «Кулаке» моим ужасным пением.
— Ты был великолепен, — возразила я, изо всех сил стараясь не смотреть на мотоцикл позади нас.
Я облокотилась на окно со стороны пассажира и прижалась к холодному стеклу. Что Маркус сделает дальше, чтобы сорвать мой блеф? Отнесу ли я сумку в полицию? Конечно нет. И у меня было ужасное предчувствие, что он это знает.
— Эй, сегодня же утреннее выступление музыкального факультета? Ты должна играть, да?
  
— Точно…
Черт возьми. Я не была готова и не хотела выступать, но вчера вечером коллеги буквально вынудили меня согласиться. Я сильно сомневалась, что смогу заставить себя играть перед полным залом людей сейчас. Я даже не смогла помочь студентке с трудным тактом в произведении Шопена. Мне не стоило соглашаться, но потребность угождать людям была слишком глубокой.