Порочные цели (ЛП)

— Маркус, я ухожу. Ты тут справишься, да?
Маркус? Значит, его зовут Маркус. Сильное и звучное имя, как и он сам.
Горячий бармен вздохнул, протяжно и тяжело.
— Я здесь не работаю, Ронни, в десятый раз тебе говорю. Но, как всегда, ты мастерски испытываешь мое терпение.
Девушка остановилась и победоносно улыбнулась ему.
— А Коул сказал, что ты можешь меня подменить, раз уж ты тут, а не шляешься с друзьями. — Ронни помахала телефоном. — Хочешь позвонить ему и проверить?
  
— Да проваливай уже, — бросил ей Маркус.
Она торжествующе улыбнулась, развернулась и ушла прочь.
Когда он снова повернулся, я опустила глаза, смущенная тем, что меня поймали за подслушиванием.
— Вот, один фруктовый коктейль без пива, — сказал он, поставив передо мной бокал с бледно-розовой жидкостью.
— Спасибо, — пробормотала я и сделала глоток. Напиток был кисловатым, сочным и действительно вкусным, но... чего-то не хватало.
— Он что, безалкогольный? — поинтересовалась я.
— Именно. Я не знаю, за рулем ты или нет, да и вообще, есть ли тебе уже двадцать один, — поддразнил он.
Я рассмеялась. Не смогла сдержаться. Это было так нелепо.
— Двадцать один? Попробуй прибавить еще четыре года, начиная с сегодняшнего дня, — вздохнула я.
— У тебя сегодня день рождения?
Я кивнула.
— Двадцать пять.
Он склонил голову набок.
— Теперь я знаю, что ты просто врешь, чтобы получить выпивку. Придется проверить твои документы.
— Очень смешно.
— Нет, серьезно, — протянул он, и его взгляд упал на мое запястье. — Интересная татуировка.
Неожиданно он протянул руку и взял мою, повернув запястье, чтобы лучше рассмотреть. Я замерла. Он прикоснулся ко мне. Я так изголодалась по прикосновениям, что даже этот случайный жест незнакомца вызвал приятное волнение.
Я посмотрела вниз, где его длинные, грубоватые, мозолистые пальцы касались моей кожи.
Ах да, моя единственная татуировка. Я сделала ее, когда мир казался совсем другим. Теперь она странно диссонировала с человеком, которым я стала. Бабушка разрешила мне сделать ее в старших классах. Дедушку чуть не хватил инфаркт, когда мы вернулись домой.
Татуировка оплетала мое запястье – музыкальные ноты, гамма, восходящая по нотному стану, каждая в ярком, сочном цвете. Маркус поворачивал мою руку в разные стороны, разглядывая рисунок.
— Хм, до – желтая, это понятно. Ми – зеленая, интересно. — Он вопросительно приподнял бровь.
— Это просто татуировка, — пробормотала я, пытаясь унять бешеный стук сердца, вызванный прикосновением этого красавца. Боже, я и правда была жалкой.
Он покачал головой:
— Нет, не думаю… Слишком уж она осмысленная. Синестезия [4], верно?
Я уставилась на него в шоке. Синестезия была со мной столько, сколько я себя помнила. Мои самые ранние воспоминания – это цвета, возникающие при звуках музыки. Но обычные люди не знали о таком и уж тем более не интересовались.
Он все еще изучал мою татуировку.
— Откуда ты знаешь о синестезии? Большинство считает ее чем-то вроде мифа, вроде Лох-Несского чудовища или женского оргазма.
Зачем я это сказала? Понятия не имею. Я растерялась от его прикосновений и этих слишком личных вопросов. Отлично, Арианна, просто великолепно.
— Давай пока оставим тему оргазма, к ней мы еще вернемся.
Сердце бешено заколотилось от его кривой ухмылки.
Он прочистил горло.
— Музыка – мое хобби, — пояснил он, возвращая мою руку на стойку. Затем отступил на шаг и задрал черную футболку.
Святой боже. Я застыла, уставившись.
Его нижняя часть живота была щедро покрыта татуировками, но это ничуть не отвлекало от рельефных мышц, образующих глубокие борозды. Они плотно вырисовывались на его прессe, а полоска темных волос уходила еще ниже – туда, где ремень скрывал от моих голодных глаз остальную часть шедевра, которым был этот мужчина.
— Глаза сюда, красавица, — протянул он.
Я покраснела до корней волос. Он ухмылялся, постукивая пальцем по участку кожи чуть ниже сердца.
— Diabolus in musica [5], — прошептала я, мгновенно узнав ноты до и фа-диез, соединенные ломаной линией. — Тритон, — уточнила я, прокашлявшись в тщетной попытке отвлечь внимание от своего смущения.
— Ты разбираешься в музыке, — одобрительно заметил он.
Я пожала плечами и сделала большой глоток безалкогольного коктейля, надеясь, что он поможет мне остудить голову. Всё это внимание со стороны такого парня, как он, начинало меня разогревать.
— Да, изучала когда-то, — пробормотала я. Не хотелось рассказывать незнакомцу, что я вот-вот начну преподавать музыку в местном колледже. Это повлекло бы за собой слишком много лишних вопросов.
— Когда-то? Что, целый год или два назад? — усмехнулся Маркус. — Так что такая женщина, как ты, делает в «Кулаке»? Не знаю, заметила ли ты, но байкерский бар – не совсем твоя атмосфера.
Я округлила глаза, оглядываясь вокруг.
— Это байкерский бар?
Маркус рассмеялся.
— Нашивки тебя не насторожили? Или мотоциклы снаружи?
Ну конечно. Какая же я идиотка.
— Нашивки – это как знаки отличия, да? — уточнила я. Телевизор я смотрела, основы знала. — Так ты байкер?
— Не по своей воле. Просто наследник этого дерьмового трона, — он небрежно махнул рукой в сторону бара.
У меня не было времени вникать в его слова, потому что в следующую секунду начался настоящий ад.
Кто-то сильно толкнул меня в спину, и бокал, который я держала, больно ударил меня в губы, основной удар пришелся на зубы.
Я резко развернулась и увидела, как здоровяк со стоном рухнул на пол рядом с моим барным стулом. Я успела вскочить, прежде чем тот опрокинулся, и, переступив через него, отошла в сторону.
— Держись подальше от Стеллы, ясно?! — заорал нападавший.
Музыка стихла, все взгляды в баре устремились на драку. Парень на полу с трудом поднялся. И только тогда я заметила это. Короткую кожаную жилетку с нашивкой.
МК «Гончие Харбора».
Когда тот, что лежал на полу, поднялся, он тяжело двинулся обратно к своему противнику.
— Не указывай мне, что делать! Ты не встанешь между нами!
Они собирались снова сцепиться – прямо рядом со мной. Я оказалась в ловушке между барной стойкой и опрокинутыми стульями, отступать было некуда. Внезапно рядом со мной шлепнулась татуированная ладонь, и в следующее мгновение кто-то с легкостью перемахнул через барную стойку.
Один из мужчин схватил стакан и метнул его. Другой успел отскочить в сторону, и стакан полетел прямо в меня. Я инстинктивно дернулась, разворачиваясь, чтобы прикрыть лицо, но удара так и не последовало.
Я обернулась и увидела Маркуса. Его рука сжимала стакан, остановленный в воздухе всего в нескольких сантиметрах от меня. Он схватил его с такой силой, что стекло треснуло, и по его руке уже стекала алая струйка. Он поймал его. Выхватил прямо из воздуха. Это было поразительно. Его лицо оставалось каменным, когда парень бросил осколки на пол и встряхнул руку. Капли крови брызнули на стойку. Затем он повернулся, перегнулся через стойку и схватил какой-то предмет. Бейсбольная бита? Нет, не бита. Это было бы слишком банально.
Маркус шагнул к дерущимся байкерам с... хоккейной клюшкой в руке. Неужели «Кулак» держал клюшку за баром для безопасности? Похоже, Хэйд-Харбор и правда был городом, помешанным на хоккее.
Он схватил одного парня и отшвырнул его назад, а затем, с молниеносной реакцией, ткнул концом клюшки в грудь нападавшему, полностью обездвижив его.
  
— Это ты бросил стакан? — его голос прозвучал опасно тихо.
Парень сглотнул.
— Я целился только в Билла.
— Но попал не в Билла, да? — продолжил Маркус.
Он сделал шаг назад и резко размахнулся клюшкой, со всей силы ударив ее концом по лицу нападавшего. Раздался отвратительный глухой звук, и парень рухнул на пол. В баре воцарилась гробовая тишина.