Тот самый сантехник 9 (СИ)

В общем куда не плюнь, одни перспективы кругом. За это и выпьют! Но в отличие от бездушного запада, ещё и закусят как следует.
 Глава 24 
 Швах и золотые руки 
Ужин плавно перерос в ночь, а беседы всё продолжались. Даже Лапоть не спешил домой, а во всю спорил с Богатырёвым и Глобальным, но периодически поднимал бокал или фужер и добавлял неизменное:
  
— Да, врагов вокруг дохуя и ещё кучка. Но зато наши девушки — самые лучшие!
— А кто против? — улыбались мужики, но тост всегда поддерживали, поглядывая на блестящие глаза дам, что уже горели звёздочками.
И так приятно сидеть с ними за одним столом, где сама атмосфера вдруг стала уютной и располагала к откровениям. Тем более, что Боря уже не видел вокруг врагов, а списал всё на волю случая и предпочёл конфликту — мир. Выражение «всё хорошо, что хорошо кончается» стало за столом определяющим. Под недоеденные ролы и салатики и батарею бутылок у раковины.
То состояние, когда все вокруг — свои. Семья — ещё не семья, но уже близко к клану. И вроде все пару часов ещё порвать друг друга были готовы, а теперь ближе людей нет.
— Вот у меня знакомый есть, — говорил Лаптев в числе прочих расправляясь с кисло-сладким мясом в китайском стиле. — Как сварщик он лучший на предприятии, да и на всех последних предприятиях за последние пять лет — лучший. Обучает всех, кто попросит, варит сложные и ответственные конструкции. Хороший работник. Но как человек полное говно.
— Как это? — не понял Боря, который привык к тому, что если человек работает и специалист по жизни, то и в жизни — разбирается. Тот же специалист, одним словом.
— А так, — продолжил Лапоть. — Он вежлив с людьми. Но только пока вежливы с ним. А скажи ему хоть одно грубое слово и может послать трёхэтажным матом любого, несмотря на возраст и прошлые заслуги. Да хоть директора! А ещё он ненавидит людей, которые пьют и не скрывает того, что по жизни алкаши. А он и сам не скрывает, что презирает всех, кто приходит на работу проёбываться, пока за них другие работают.
— Так и правильно! — поддержал Богатырёв, который точно знал, что хороший массаж за него никто не сделает. На других не спихнёшь. А вот если работаешь в коллективе, то спихнуть можно всё, что угодно. Один не доработал, другой схалявил, третий забил и в целом результат — на любителя.
— Он ненавидит и тех людей, — откинулся на кресле Лаптев, поглаживая раздувшийся живот и продолжая рассказ. — Которые считают, что возраст что-то значит. Особенно в профессии. То есть к нему на предприятие приходят сварщики, которые лет на десять старше, но при этом варят как профаны. И до их уровня ему далеко. А когда он, молодой парень, пытается их подучить, показать на ошибки, сразу бурчат неизменное «чё ты меня учишь? Я пятнадцать лет на сварке!» и делают откровенный брак, пока не уволят.
— Бракоделы ёбанные, поэтому наш автопром и не любят, — тут же кивнул Шац. — Ну ладно я на гражданке переживу болтающуюся дверь, петлю доварю, подкрашу ржавчину, это одно. Но эти деятели же и в военку лезут. А что значит брак, например, в танке? Или БМД?
— Хорошего мало! — кивнул со знанием дела Богатырёв. — Вроде и не саботаж, но жизни от качества зависят. Как не понимают, что такие мелочи западный фронт и держат? Да все понимают! Но дома хоккей ночью зарубежный идёт с «истинными патриотами», а днём футбол внимание отвлекает. Как не посмотреть? И на море надо слетать, отвлечься. А там загорать, пока на пляж вдруг прилетать не начнёт. Но сожалеть будут лишь о том, что в Крым полетели отдыхать, а не в Дубай насобирали, где «всё как у людей» и гамбургер вкуснее.
Лаптев кивнул и продолжил:
— А ещё он ненавидит людей, которые не в состоянии мусор за собой убрать и выкинуть в мусорку, а не оставить пакет в тридцати метрах от мусорки. Тяжело, да?
Боря притих, внимательно слушая.
— Короче, друзей у него нет, — заканчивал мысль Лаптев. — А коллеги его ненавидят в отместку, но ему как-то похуй. Ведь себя он тоже ненавидит. Детей и жену, главное, любит, а себя ненавидит. Почему так?
— Лапоть, к чему ты ведёшь? — не выдержал уже и Шац.
— А к тому, что человек-профессионал и человек общественный это часто вообще несовместимые люди. И в одном теле они не уживаются. Тот, кто привык за каждую мелочь отчитаться и до ума её довести, ему морально тяжело смотреть на то, как спустя рукава работают. Я вот, нихрена толком руками делать не умею. Но с людьми стараюсь договариваться, не конфликтовать. Я приспособленец. Выживу. А Боря, к примеру, золотые руки, но мусор мне на голову высыплет, если до мусорки не дойду. Да, Боря? Пиздюлей за брак по работе раздал бы?
— Ну так а чего лень поощрять? — хмыкнул Глобальный и на Вику зевающую посмотрел, что уже клевала носом, но пыталась держаться. Вроде три часа разницы всего, а уже ближе к часовому поясу Сибири. Адаптировалась.
— Дело не в обществе, а в том, как каждый ведёт себя в этом обществе, — продолжил Шац. — Кто-то на фронте, кто-то в клубе. Это выбор каждого. Но вот чистота — это для всех, порядок — для всех, законы — для всех. Если все соблюдают, всем хорошо. А если один хер положит, другой подложит, а третий ещё сверху накинет, то никакого порядка в стране не будет. И бракоделы процветать будут, и коррупция по недосмотру процветать будет. Просто потому что всем вокруг по бую, если их не касается. А так не должно быть, ребят. Мы либо едины, и непобедимы, либо по отдельности и врозь нас сомнут.
Богатырёв допил и вдруг взял слово:
— Я вот гражданство уже лет пять как получил. Хоть считаю себя русским всю жизнь, но юридически там жил и там родился, где с трезубцами чертей больше, чем в ином аду. «Понаехал» к вам, проще говоря, а вы тут вроде уже были. Пару-тройку веков, как минимум.
— Ну да, лучше пусть такие понаезжают, чем… другие, — хохотнул Лапоть и руки на груди сложил. — Но скажи мне, ты сколько пальцев используешь, когда патрон в магазин засовываешь?
— Ну… тремя! — тут же вспомнил Богатырёв.
— Ну раз патрон в магазин тремя перстами суёшь, то наш. Добро пожаловать в русский мир! — расцвёл Лаптев. — Мы всем рады, кто работать готов и по нашим законам жить. А кто не хочет принимать эти соглашения, то никакой звёздочки уже не надо. Общество эти чёрные пятна с руками ленивыми, но вооружёнными само отринет. Как организм плесень, считай. Эритроциты появятся всякие, вопросы поднимать начнут, а потом настоят на том, чтобы обратили на неприятность внимание и выдворили. Потому что мне бурчать можно, я тут родился и никуда не собираюсь. А ты если приехал хер пинать, никак себя не проявив, будь добр — прогуляйся до вокзала в обратном направлении. Но… девушки у нас хорошие!
Валерия переглянулась с Ларисой, но та тоже уже клевала носом, так и не прикорнув в самолёте на эмоциях. А Алексашка больше чесала Боцмана за ушами, чем готова была поддержать очередной тост.
— Так и должно быть в нормальном мире, где созидательное общество процветает, — кивнул Богатырёв. — Я вообще не пойму, почему русские не умеют гордится своими людьми и достижениями?
— Ага, пока русские стесняются быть русскими, а враги придумали нам выражение «стыдно быть гуским», американцы уверены, что это они выиграли Вторую Мировую.
— А русские не умерли тут все от голода, только потому, что они порошок яичный доставляли гуманитаркой, — подхватил Володя. — Ну чисто лендлиз, за который всё равно заплатили. Это, как если бы магазин был уверен в том, что ты не умер от голоду лишь потому, что он тебе творожок продал на твои же деньги к обеду.
  
— Ну да, — поддержал и Шац. — Швейцарцы гордятся часами, хотя спиздили у нас самый точный механизм, а наши не все помнят своего Кулибина, товарища Бронникова, который ещё восемнадцатом веке сделал часы полностью с деревянным механизмом! Там только и оставалось, что в сталь перевести.
— Вот-вот! — поддержал Богатырёв. — Почему вы не гордитесь Фридманом, который первый описал модель вселенной? Или вы что, думаете лампочку Эдисон придумал? Да хер там плавал! Русский придумал. Василий Петров из Питера, первый открыл дуговой разряд. А ещё все знают Зигмунда Фрейда, но, почему-то, никто не говорит, что он опирался на труды Сечинова и Павлова!