Тот самый сантехник 9 (СИ)

— Слушайте, а может в дурку его сдадим? На месяц-другой, — всё ещё искал варианты Кишинидзе. — Явно же не в себе парень. Молчит битый час. А ему ещё дом мне искать. Не Сому же доверять это дело.
— Батареи, дом, — пробубнил Григорий Сомов. — О себе всё думаете. О своих интересах. А Глобальному теперь без охраны в городе не показаться. Каждая не по-нашему лающая собака уже знает, что он сделал. И хочет укусить простого русского мужика без связей. Прав или не прав — не имеет значения. Подкараулит не здесь, так при случае. И реанимацией дело уже не ограничится. Камнями забьют, как в Средневековье. Дикари ёбанные. Так их ещё и вооружают. Мы с Кишкой семнадцать ножей и три ствола только в этом месяце по району разоружили. А что будет дальше? РПГ находить с гранатами по квартирам начнём?
  
Поморщившись от представления такой картины, не выдержал даже Хромов:
— Боря! Ну чего ты молчишь? Скажи уже, что думаешь?
Задержанный без наручников сантехник «до выяснения» вдруг поднял голову и выдал как на духу:
— А что мне надо сказать? Что у нас два фронта? Так это не новость. Но проблема не в том, что чёрные орды свои законы поверх наших кладут, заодно и на нас положив с усмешкой. А в том, что нет у нас проблем со свободой слова, мнений и действий. Но есть проблема с тем, что возникает после выражения этих мнений. И вот мне интересно, за что мне быстрее срок дадут, за то, что ребёнка от насилия защитил или за то, что высказался по этому мнению в свободной форме?
— Боря, ты говори, да не заговаривайся, — тут же выдал Хромов рекомендацию по инерции. — А то наговоришь сейчас ещё на статью! А статьи известные.
— Я что тебе, расист? Я насильникам лица поломал без оглядки. И только! — тут же добавил на эмоциях Глобальный. — Каждый из вас, думаю, поступил бы точно так же. Мне без разницы какой они национальности и какого вероисповедания. Если человек говно и сукин сын, то он в любой одежде говно и сукин сын. А я защищал ребёнка! — и боря повернулся к грузину за поддержкой. — Арсен, будь это твой ребёнок, ты бы разбирался, кто там перед тобой?
— Нет, — уверенно ответил Кишинидзе. — Наши, отечественные, ничуть не хуже их, заморских. Но мы их детей не трогаем. И от наших пусть подальше держаться.
— Вот и у меня будь возможность всё отмотать назад, ничего бы не поменял, — продолжил Боря. — Но если те за окном стоят даже за «таких» своих, то нам как раз «в целом такие» в нашем социуме нахуй не сдались! Вот моё мнение, мужики.
 Глава 12 
 Восьмое Марта: день бонусов и прочих плюшек 
Зазвонил телефон. Хромов метнулся к стационарному телефону, нервно подхватил трубку и ответил стальным голосом:
— Да!.. Вы уверены?.. Понял… Принял… Так точно!
Договорив с полковником Кашиным, майор вернул трубку на место и оповестил всех в кабинете:
— Кафешка горит.
— Какая кафешка? — спросил Кишинидзе, так как все точки общепита в городе знал. Лично посетил, не чуждый дегустаций. Так методом проб и ошибок мог хоть кулинарную карту составлять.
— Ну та, придорожная. По трассе из Новосибирска в город, — ответил Хромов, не спеша высылать наряд по указанному адресу.
— А-а, которая клиентов в больницу отправляет с отравлением стабильнее, чем гололёд зимой в травматологию? — припомнил Арсен. — Да я после их шаурмы с котами килограмм пять сбросил!
— Опасная у них методика похудения, что ни говори, — добавил и Сомов. — Я там лишай подхватил просто присев чаю попить. К чебурекам и близко не подходил. Но видел, как собака ими блевала.
— А меня чёрт дёрнул перекусить, — продолжил Арсен. — Херачил потом как из пушки. В присяде почти прямой наводкой выходило.
— Там же со времён Царя Гороха ремонт не делали, а про оборудование вообще молчу, — поддержал Сомов.
— Хреновая кафешка! — подытожил Кишинидзе и честно признался. — Не жалко. Я за СССР и дружбу народов, конечно. Но если они не за СССР, то нахрена мне такая дружба с признаками острой дизентерии?
Хромов только поморщился и добавил:
— И шиномонтажки на выездах горят. Все три. И кафе в центре города. И офисы по Пушкина. И на Калинина. Многовато для совпадения с коротким замыканием.
— Те самые офисы, которые «уважаемых бизнесменов» и подателей прошения с уверениями? — уточнил снова Сомов. — Так они в конец охуели со своими микрокредитами под триста процентов годовых на Пушкина. У меня сосед из-за постоянных звонков и угроз от коллекторов повесился. Приблуда у него такая была — всегда брать трубку. А это был лучший печник по области! Кто теперь вообще печки класть людям будет, кроме чёрно-ордынцев? А ведь брал всего двадцать тысяч на два месяца. Дочери на свадьбу. Да вот не смог отдать сначала тысячу. Приболел, затянул пару дней. Потом десять нагорело, пока выздоравливал. А как в себя пришёл и работать в полную силу начал, уже сотню должен оказался. И далее по нарастающей. Но пока за миллион не перевалило, сражался. Только на этот долг и работал днями и ночами. Пока очередная платёжка не подкосила.
— Ага, и ставки эти на спорт ещё на Калинина. Контора на конторе, чтобы видимость конкуренции была и было на кого спирать, — поддержал Кишинидзе. — Нахуй нам такой спорт, где всё решают ставки? Я теперь к каждому подозрительному голу присматриваюсь. Не пиздёж ли? Всё в большом спорте теперь кажется такой же пиздоболией, как реклама безалкогольного пива по телеку. Головой-то мы все по-прежнему понимаем, что это всё равно реклама пива. Не так ли? Или без алкашки и тотализаторов профессиональный спорт не вытягивает? Так на кой ляд он нам нужен, если в мировых чемпионатах не участвуем? Понизьте планку, займитесь любительским. Вложений меньше, зрелищность та же самая… Скажите, мужики? Я на дам в обтягивающих шортиках хоть в дворовых соревнованиях готов ходить смотреть. Ну а если мужики друг другу по лицу дают, то почему обязательно миллионы им платить? Слесари тоже готовы подраться. За тринадцатую зарплату… да и футболистам много не надо. Кальян, мяч, гольфы и пива ящик. Хоккей, конечно подороже выходит. Но ничего, скинемся всем районам на клюшки… Скажи, Борь?
Боря ничего не ответил. Зато Хромов доверил служебную информацию бывшим подчинённым:
— Походу, поздно уже понимать, что истина, а как верно. Принимать пора. Передел сфер влияния в городе начался, Кишка. Генерал Дронов нам разнарядку выдал. Пока не дёргаемся наблюдаем. Утром разбираться будем. Что, мол, за акция такая с массовыми пожарами? А пока сам Дронов к новому мэру на экстренное заседание поехал. Решать что-то будут по части новых законов в городе, и на область предлагать.
— Зашевелились, наконец-то! — откровенно радовался Сомов, готовый в любой момент из стадии «ожидания» к стадии «действия» перейти.
Но переходить никуда не пришлось. Кто-то заранее перешёл. И за окном поздний вечер обратился в день!
Все разговоры в участке стихли сами собой. Дело было совсем не в редких кострах, которые разожгли на асфальте приезжие, но в свете множества фар. Те вспороли пространство с трёх сторон!
— И что теперь делать с последствиями таких решений? — посуровел Хромов, но свет в кабинете отключил и присмотрелся.
— Наблюдать, — улыбнулся Глобальный, получив новое сообщение, которое подсветило лицо. — Ведь пока вы думаете, что это их город, я уверен, что всё ещё наш.
— Глобальный! — повысил голос Хромов. — Что ты задумал?
— Я? Ничего, — покачал головой Боря и тише добавил. — Это местное, народное решение. Не скажу, что соборное, но и на вече уже не похоже. Технологии вмешались и групповой чат.
  
Если точку обзора в окне можно было считать югом, то с запада, востока и севера началось неожиданное…
Так с востока подъехал белый арендованный ПАЗик с надписью с баллончика на боку «спорт — это сила» и начал выгружать качков и спортсменок фигуристых с талией осиной. Дарья Сергеевна с транспарантом показалась на месте рядом с водителем, как проводник этой силы. Волосы блондинки торчат из-под спортивной шапки. Хорошо в свете салона видно. Всех, кого смогла собрать со спортзала «Юность» по первому зову, те и прибыли.