Тот самый сантехник 9 (СИ)
Сложив «оружие», все трое синхронно повернулись к вошедшему. А у того от этой картины даже тюльпан поник.
— Ёб вашу мать! — справедливо возмутился Боря. — Там клиенты у двери топчутся, а вы тут устроили оргию? Нашли время!
— Так праздник же! — первым ответил Моня, пытаясь спрятать шпагу. — Вот и поздравляем.
— Мы и так каждый день с Нового Года пашем, — тут же добавил Нанай, вытирая мокрые усы. — Считай, первый выходной. Не считая разборок.
— Прости, что тебя не позвали, — добавила и Яна. И на цветок посмотрела. — Ой, это мне? Как мило!
Боря вздохнул и стараясь не смотреть на них, встал полубоком. Есть люди ёбнутые, есть ебанутые, а есть ситуации, когда всё смешивается и сразу не разобрать, кто где.
— Борис Петрович, а что вы будете делать, когда наступит конец света? — вдруг раздался вопрос от Наная без подготовки, пока тот одевался.
— Мы в России живём, — пробурчал в ответ сантехник, стараясь сосредоточиться на своих делах и ни на что постороннее не отвлекаться. — Он сюда не придёт. Он отсюда выйдет.
«А ещё нужно коня будет купить», — тут же добавил внутренний голос: «А когда будет действительно тяжело, то мы… коня продадим».
Вздохнув как в последний раз, сантехник без инструментов вернулся вниманием во внешний мир и честно предупредил шальной народ:
— Короче, я за реквизитом. На съёмки что-нибудь умыкнуть надо. Могу с возвратом, но… лучше не надо.
— Только с полок не бери! Под прилавком пошарь. Там есть коробка неликвида! — тут же заявила Яна, застыв в позиции «что делать?» Вроде одеваться надо, а вроде — недопоздравили.
Боря тут же удалился. И тюльпан на витрину положив, только головой покачал. Витрины-то заставлены! Никакого дефицита продукции для взрослых и в помине нет. Даже выставочный образец с известной частью коня есть.
«На него каждый пятый в городе уже приходил посмотреть и сфотографировался рядом. А они тут устроили простой!» — сокрушался даже внутренний голос: «Ладно, не будем переоценивать мужиков. Обед продержаться, дух выпустят и хватит, вернуться за работу. А завтра уже пусть выходной берут полноценный. Все равно никто до магазина девятого марта не доберётся. Сотрутся люди. А покупателя надо беречь!»
Пока Глобальный под прилавком шарил, разыскав ящик с крупной надписью фломастером «НИЛИКВИД», явно оставленный Нанаем, Яна как раз своё не теряла. И вернув властным пальчиком мужчин за работу, уже ни в чём себе не отказывала. Стоны послышались довольные. Затем хлопки лёгкие.
Ребята расслабились и уже никого не боялись и ничего не скрывали. А Боря, забрав всю коробку и подкинув сверху пару экземпляров в запечатанном виде, так же тихо удалился, как и появился.
Труба звала его обратно в студию. Чтобы забрать романа и вернуть Лесе. А там уже станет хотя бы на четверть по жизни легче.
«Или даже на треть!» — возразил внутренний голос: «Главное начать долги отдавать, а дальше как-нибудь само пойдёт».
Сложив ящик в багажник, Боря с тоской посмотрел на оставшийся тюльпан, белую и алую розу и подарочные пакеты. Хоть из неликвида бери упаковки и в праздничную бумагу заворачивай, чтобы новые подарки сделать!
Отложив последний тюльпан для Дины (всё-таки тоже бизнес-партнёр), Боря захлопнул багажник и поехал обратно в студию. Мотаться по всему городу ещё до самого вечера. А времени как всегда мало. И нога побыстрее притопила педаль.
Взмах волшебной палочки постового был ожидаем!
— Вот почему именно сейчас? — буркнул Боря, притормаживая на обочине. — Другим машин в городе нет больше?
Но тут же расслабился. Вон он же — Бобрышев стоит. В новой форме. С тюльпанами в руках. Ну чисто первое знамение весны.
— Бобрышев, а что происходит? — усмехнулся Боря, опуская окно и сразу предупреждая. — Мне цветов не надо. Я морально не готов к таким подаркам!
— Да это… женщинам, — немного смутился дэпэсник, которого снова в гаишника обещали не в этом году, так в следующем переименовать. Чтобы лучше работалось. — И не Бобрышев, а… Яков Дмитриевич. А ты чего это нарушаешь, Борь?
— Так к женщинам спешу… Яков Дмитрич, — выкрутился сантехник и повертел головой. — А где капитан?
— А всё, Артём Палыч на пенсию убыл, — вдохнул полной грудью свежесть тюльпанов Бобрышев и добавил, улыбаясь. — В чине майора. Так что я теперь капитан и старший по смене, — тут он расцвёл в улыбке, сам распускаясь как первый весенний цветок и заявил. — Мне вон и напарника нового дали… Вова, хорош жрать, иди работай!
Из служебного автомобиля показалась знакомая морда с термосом наперевес. Так как лицом Вову-чуму назвать было сложно. Язык не поворачивался после всех переделок, которые за ним на районе пришлось убирать.
— А чего это он профессию сменил? — удивился Глобальный. — Или нет такой профессии, как «рукожоп»? И корочками решил обзавестись?
— Так курсант мой, дали вот под поручительство… практику отрабатывать. У нас людей не хватает, вот и набираем курсами, — добавил Бобрышев и Боря заметил, что действительно, никаких звёздочек на погонах помощника не было, только буква «К», как у юнца безусого.
Но настроение Володи это не убавляло. Дожевав сосиску в тесте, тот руки о брюки вытер и отдал честь:
— Слушаюсь, товарищ капитан! А чего делать надо?
— Ну представь, что остановил подозрительную машину. Твои действия?
— А ну дык… это… договоримся? — быстро ориентировался Вова
— Я тебе, шкура дырявая, сейчас договорюсь! — всё с той же улыбкой добавил Бобрышев сквозь зубы, не выпуская цветов.
— Да шучу-шучу, — отмахнулся от друга детства Вовка и едва глянув на нахохлившегося сантехника, пальцем в багажник ткнул. — О! Надо груз проверить! Что везёте?
— Радость людям, — сквозь стиснутые зубы процедил Боря и повернул лицо к Бобрышеву. — А я должен подчиняться курсанту?
— Вообще нет, он ещё не в чине, и не на службе, но так уж и быть — подыграй, — попросил капитан и вдруг оглушительно чихнул, после чего глаза покраснели, а он признался. — Достали меня эти цветы! Боря, забери их нахер! У меня, походу, аллергия. А этот всё равно не вручает, а продаёт. Не человек, а катастрофа ходячая!
Боря пару секунд похмурил брови. Но даже в магазине цветов бесплатно цветы не раздавали. После чего вылез из машины и встал у багажника, застыв как манекен.
Бобрышев тут же сунул ему охапку тюльпанов и повернулся к курсанту:
— Твои действия, Волков?
— А… ну дык… закурить есть?
— Я тебе сейчас так закурю, очко задымится! — начинал закипать Бобрышев. — По инструкции давай!
— А где моя волына? — тут же уточнил Вова.
— Да я тебе и дубинку не доверю… больше. Ты её снеговику в нижнюю часть тела всегда приспосабливаешь! Когда ты только их лепить успеваешь? Грязь уже одна кругом. Не снеговик, а грязевик выходит!
— Я за них ссать прячусь! — признался Вова и открыл багажник без всякой инструкции.
А там почти пустота. Только тюльпан и пару роз. Слава богу, разноцветных. И коробка с таинственным содержимым.
— Маловато у вас радости, как погляжу, товарищ… эм… господин?… Гражданин! — ориентировался по ходу дела курсант, судя по глазам вообще эти курсы в глаза не видя. — Что в коробке?
— Искусство, — с вялым интересом ответил Боря, больше вручённые ему новые тюльпаны нюхая, чем в процесс досмотра погружаясь. Запах от них шёл вдохновляющий. Сразу ощущение, что весна кругом.
И так вдруг жить сантехнику захотелось! Только без долгов и дураков кругом.
Вова же без всяких зазрений совести сунул руку в коробку и вполне ожидаемо вытащил резиновое изделие природной формы. С трещиной у левого яичка. Заводской дефект. А потому, без упаковки. Достали-проверили-вернули. А цвет коричневый, так как рас на земле хватает. И у каждого Хомо Сапиенса свои вкусы.
— Нихуя себе искусство! — возмутился Вова Волков и давай махать хорошо опознаваемым предметом вокруг себя, как будто дубинку получил и сражался с врагами. — Но по размерам подходит! А есть чехол?
На взмах «дубинки» тут же остановилась вишнёвая девятка, которая из без того едва плелась сорок километров в час вдоль обочины.