Без права на ошибку. Дочь олигарха (СИ)

Знаю, как он настоял! Полную кормушку бабок отсыпал! Они ведь могли кого угодно взять, зачем я им понадобился?
— Я же просил… — выдавливаю сквозь зубы, хотя злиться нужно только на себя. Чувствовал ведь, что не стоит лезть в это дело! Зачем вмешался?
— Сделал все, что мог, но позицию ее отца пошатнуть не вышло. Ты спас девчонку, тебе с ней возиться, — произносит Багиров. — По крайней мере, должно все выглядеть так, будто ты ее телохранитель.
  
Последняя фраза настораживает, по напряженному взгляду Яра понимаю, что ему тоже это не нравится.
— В доме Серебряковых ты работаешь как агент, — произносит он после короткой паузы.
— Мы должны знать обо всем, что там происходит, — входит в кабинет Снитков, слышит последнюю фразу Багирова и тут же ее дополняет. — Все ведомства поставили на уши, даны особые указания. У нас больше сорока трупов, четырнадцать из которых гражданские. Их может стать больше, девять человек в тяжелом состоянии, больше двадцати раненых. То, что Серебрякова заинтересовала твоя кандидатура, нам всем на руку, нам нужен человек в его доме.
— Я не подхожу для этой роли, я снайпер, а не нянька, — они не понимают, насколько мне не хочется лезть в это дело. У меня в голове до хрена причин этого не делать, но против приказа не попрешь. Я никогда не работал под прикрытием, но в теории знаю, что от меня требуется. Но мне просто не хочется это делать.
— Отчитываться будешь лично Левашову, — прямо смотрит мне в глаза Снитков, напрягает скулы. Еще и с генералом лично общаться, блт! Зашибись, спас девчонку! — Те девять… что в реанимации, среди них его племянница, — выдает полковник нехотя. Теперь понятно, кто меня рекомендовал в телохранители. Вряд ли Серебряков до этого сам додумался. — Юматов, врубись уже, что это наше личное дело. Левашову нужны головы тех, кто это организовал. И не только Левашову. Нас, следаков, прокуратуру… Сейчас во все щели будут нас иметь, пока не дадим результат. Свободны, — отмахивается Снитков, когда его телефон начинает трезвонить.
Выходим в коридор, хочется закурить, а лучше разметать боксерскую грушу в клочья. На это времени нет, прямо сейчас у меня встреча с заказчиком. Он меня уже ждет. Пока идем к моей машине, обсуждаем с Яром ближайшие действия.
— Стас, у Серебрякова своя проверенная служба безопасности, — пока мы идем в его кабинет, произносит Яр. — Просто так к ним не попасть, я до сих пор не знаю, как Левашов уговорил Серебрякова, но нам это на руку, — коридоры пустые, но мы все равно говорим тихо. — Твоя задача устроить туда пару наших парней. Мне будет спокойно, если кто-то из наших прикроет твою задницу.
— Хакера подключил? — включаюсь в работу, хотя все во мне противится. Мне нравится быть снайпером, где есть только я и винтовка, а не вот это…
— Все, что ему удастся нарыть, я тебе сброшу на почту. Звони в любое время. Служба безопасности Серебрякова где-то облажалась, нужно будет прикрытие, ставишь нас заранее в известность, мы подстрахуем.
Прощаемся, сажусь в машину и срываюсь с места. Бессмысленно тянуть кота за хвост, выбора у меня нет. В бардачке нахожу пачку с двумя оставшимися сигаретами, прикуриваю одну, опуская стекло до конца, позволяю ветру бить в лицо.
Телефон загорается на приборной панели. Звонит Леська, я не поднимаю. Не в настроении поддерживать пустой треп. Второй звонок тоже игнорирую. Вверху дисплея высвечивается сообщение, я не открываю, но могу прочитать несколько первых слов:
«Что заказать на ужин?»
Леська сообщает, что не уехала, вечером меня ждет не только ужин…
Заинтересован?
Я не отпустил ситуацию со своим новым назначением, поэтому сейчас настроения трахаться нет, но Леське я все равно не отвечаю.
Доезжаю до особняка Серебряковых минут за сорок, еще почти столько же жду, пока меня пробьют и проводят в его кабинет. Пока ждал во дворе, прошелся взглядом по всем камерам в радиусе видимости, отметил пару слепых зон – и это только перед домом.
Серебряков поднимается из кожаного кресла, когда я вхожу кабинет, подходит, протягивает руку. Пиджак небрежно валяется на угловом диване, там же и галстук, верхние пуговицы рубашки расстегнуты. Вид помятый, под глазами мешки. На столе открытая бутылка бренди, где отсутствует добрая половина янтарной жидкости. Стресс мужик снимает.
— Я рад, что вы согласились охранять мою дочь, — произносит он после того, как внимательно меня разглядел.
— Должен быть с вами откровенным, я не телохранитель.
— Я в курсе, Петр меня предупредил, но он так же сказал, что любой боец из вашего отряда справится с этой задачей лучше, чем профессиональная личная охрана, я склонен ему верить, — морщится, словно от боли. Да, вчера всю личную охрану положили…
Серебряков поднимает недопитый стакан и делает глоток.
— Покушение было на Юну, вы должны сделать все, чтобы защитить мою дочь. Ее жених хотел ее забрать к себе, но Юна заупрямилась, отказалась, — то ли он уже поддатый, то ли до сих пор нервничает, но, пока говорит со мной, постоянно расхаживает по кабинету. У меня была тяжелая ночь, непростой день, голова болит, еще и он мельтешит. — В этот раз я вынужден был с ней согласиться, мы не знаем, кто хочет ее убить, я не могу сейчас никому доверять. Игорю я, конечно, доверяю, но у него есть недоброжелатели, как и у каждого из нас, — у Гаранина их должно быть много, он ведь сволочь мудачная. На этой работе я вынужден буду с ним столкнуться… — Юристы подготовили договор, ознакомьтесь и подпишите, — протягивает мне файл.
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Я присяду? — читать стоя неудобно. Меня воспринимают как обслуживающий персонал, отношение соответствующее. Только я к этому не привык, несмотря на поставленные задачи, пресмыкаться не буду.
— Да, да, конечно! — сначала он опешил от моего вопроса, потом что-то там сообразил.
Стандартный образец. Беру со стола карандаш и вношу в договор несколько правок. Серебряков застывает со стаканом в руке, смотрит, как я чиркаю карандашом. Да, я не только на курок умею нажимать.
— Отчитываться буду лично вам. Больше никому в этом доме я не подчиняюсь. Служба безопасности прислушивается и не оспаривает мои решения, касающиеся безопасности объекта. Сопровождение вашей дочери мод моим личным контролем, когда она дома, а я отдыхаю, рядом с ней будет мой человек, потому что ему я доверяю, вашим людям – нет. Здесь вписана стандартная зарплата телохранителя, мои услуги стоят дороже, — исправляю сумму, протягиваю ему файл. — Когда ваши юристы внесут изменения, мы сможем подписать договор.
— А если я не соглашусь на ваши изменения? — приходит в себя и хмурит брови.
— Мы пожмем друг другу руки и разойдемся, — я спокоен, потому что он уже согласился.
— Хорошо, тогда… — не успевает договорить, в дверь, тихонько постучавшись, входит Юна.
Ее не портят даже домашняя одежда и синяки под глазами. Красивая, зараза. В этих тонких брючках видна ее округлая задница, мысленно я помещаю ее в свои ладони и чувствую, как дергается член в штанах. Мазнув по мне равнодушным взглядом, будто впервые видит, обращается к отцу:
— Ты хотел меня видеть?
— Да, Юна, проходи. Ты же помнишь Стаса? Он вчера спас тебе жизнь, — ну давай, посмотри на меня и выкажи хоть какую-то признательность.
— Спасибо, — даже в глаза не посмотрела.
Будит она во мне все «самое хорошее». Вот не надо этого делать, я и так на взводе с этим назначением, еще ты меня бесишь, Снежная Принцесса!
— Стас теперь твой новый телохранитель…
— Мне не нужен телохранитель, можешь сразу его увольнять, — спокойным, можно сказать, ласковым тоном перебивает, а голос прямо звенит ото льда. Сучка!
    
Глава 8
 
Юна
Заглядываю в кабинет отца, вижу этого пошляка…
Забываю, как правильно дышать, взять себя в руки не успеваю, но из последних сил стараюсь выглядеть равнодушной. Ноги подгибаются, в голове звучат все эти грязные фразы хриплым, пробирающим до мурашек голосом. Не думала, что мы еще когда-нибудь встретимся. Предпочла бы ту ночь оставить в прошлом. Как только я начинаю вспоминать об убийствах, крови, панике, удушающем страхе и боли, образ этого пошляка приходит на помощь. Выплывает из глубин сознания и меняет вектор моих мыслей. Порой я себя за них ненавижу, но они спасают, не дают кошмарам выползать и душить меня.