Точное определение (СИ)

 А не спеть ли мне песню
 О любви?..
 Чиж & Co. «О любви»
 — Короче, доедешь — отзвонишься.
 — Ага.
 — Когда билет обратно возьмёшь, тоже позвони. Мы тебя встретим.
 — Хорошо.
 Под припорошенным снегом навесом здания автовокзала стояли трое молодых людей лет двадцати-двадцати пяти. Если бы какой-нибудь посторонний наблюдатель решил обратить в их сторону скучающий взгляд, то прежде всего приметил бы высокого широкоплечего парня в тяжёлой куртке-дублёнке и меховой «атаманской» шапке. Этакого Илью Муромца, темпоральным вывертом заброшенного в начало двадцать первого века. Однако столь внушительный персонаж вовсе не отодвигал на задний план своих менее колоритных спутников, каждый из которых тоже был чем-то примечателен. Первый, одетый в строгое зимнее пальто с накинутым на голову капюшоном, удерживал внимание естественным благородством осанки и, вопреки трескучему морозу, расслабленной неподвижностью позы. Второй же, в противовес товарищам, совершенно не мог стоять спокойно — пританцовывал, перекатывался с носка на пятку то ли от холода, то ли от затянувшегося ожидания посадки. Носил он обычный пуховик и обычную же шапку, зато вокруг шеи у него был намотан роскошный шарф крупной вязки, в который парнишка без стеснения прятал нос, оставляя на виду лишь большие золотисто-карие глаза.
 В шеренге стоявших у дальнего края площади автобусов завёлся красно-бурый «Икарус», и беспокойный пассажир расстроенно замер: — Ой, нет!
 — У тебя билет на «газель», — негромко успокоил его приятель в пальто.
 — Вот именно, — подтвердил «Илья Муромец». — Причём место козырнейшее: рядом с водилой. Серый пять минут кассиршу уламывал, чтобы она нужный номер выбила. Поэтому ты, Валюха, поедешь натуральным королём.
 — Правда уламывал? — радостно-смущённый Валентин даже из шарфа вынырнул. — Спасибо!
 Их товарищ, названный Серым, едва заметно повёл плечом: можно подумать, здесь есть за что благодарить. Потом скинул капюшон, демонстрируя пепельно-русый цвет непокрытой шевелюры, и коротко указал рукой на стоянку: — Вон твой транспорт, тоже под парами стоит.
 Польщенная тем, что её заметили, апельсиново-оранжевая «газелька» не стала более медлить и тронулась с места, выруливая к месту посадки. Среди мёрзнущих на улице отъезжающих возникло заметное шевеление: народ потянулся к краю низкой асфальтовой платформы.
 — Так, Валёк, давай и ты в темпе вальса, — богатырь легонько подтолкнул товарища в нужном направлении. — Покуда не задубел окончательно.
 — Да, иду, — Однако его слова отчего-то разошлись с делом: так нетерпеливо ждавший транспорта Валентин вдруг замялся, переводя взгляд с одного спутника на другого.
 — Целоваться на прощание не будем, даже не думай, — на всякий случай предупредил «Муромец». — Общественность неправильно поймёт.
 Уезжающий бледно улыбнулся шутке.
 — Всё будет в порядке, — банальная фраза прозвучала из уст Серого необычно ласково.
 Валентин кивнул, сделал пару шагов спиной вперёд и только затем развернулся, чтобы заторопиться к «газели».
 — Привет передавай! — крикнул ему вслед богатырь.
 — Обязательно!
 Остающиеся проследили, как приятель легко запрыгнул на своё место в кабине, и отошли чуть в сторону, намереваясь дождаться отправления маршрутки.
 — Дорога хорошая, сухая, — вполголоса заметил «Муромец».
 Серый кивнул, соглашаясь.
 — Меньше, чем через два часа дома будет.
 Снова кивок.
 — Так чего ты переживаешь?
 Пожатие плечами: да вот, переживается. Салонная дверь «газели» наконец захлопнулась за последним пассажиром, и машина неторопливо покатила к выезду на проспект. Оба провожающих, как по команде, одновременно подняли руки в прощальном жесте.
 — Ну, пора и нам, — встряхнулся богатырь, когда яркий кузов скрылся из виду. — Серёг, морозоустойчивый наш, ты б капюшон всё-таки накинул? А то на тебя даже смотреть холодно.
 Серый послушно выполнил пожелание друга, спрятав за движением тёплую полуулыбку.
 — Давай прежде в продуктовый заглянем, — предложил он.
 — Зачем это?
 — Увидишь.
 Приятели скрылись за дверью входа в автовокзал, и случайный наблюдатель — если бы он был — теперь окончательно выпустил их из поля зрения.
 ***
 Серый задумал на ужин макароны по-флотски и манник к чаю, для чего требовалось купить недостающие кетчуп, кефир и манку. Потом друзья весьма удачно подошли к остановке, успев на «халяву» — бесплатный социальный автобус, — и без приключений добрались до родного студгородка.
 В январе темнеет рано и быстро, но прозрачные льдистые сумерки, когда в небе зажигаются первые звёзды, — время абсолютно волшебное. Уж на что Олег почитал себя лишённым всякой романтической жилки, однако и его проняло торжественным сине-снежным покоем зимней природы. Между тем, мороз крепчал, обещая ночью добрые минус тридцать, отчего валившие из-за общежития густые клубы пара выглядели на редкость инородно.
 — Бля-я, — с чувством высказался Воевода, верно интерпретировав картину. — Отопление прорвало.
 — Херово, — подтвердил Серый. — Зато теперь понятно, почему после обеда батареи еле грели. Посмотрим поближе?
 — Угу.
 Действительно, старые коммуникации не выдержали холодов и дали приличную течь. К положительным моментам можно было отнести только то, что на месте аварии уже вовсю суетились коммунальщики.
 — Мужики, к утру сделаете? — громко вопросил Олег.
 — А хуй его знает, — обнадёжил прораб в вырвиглазно-жёлтой жилетке.
 — Пиздец. Серёг, как у нас с обогревателем?
 — Умер своей смертью по весне. Реанимации не подлежит.
 — Полный пиздец, — Воевода потёр переносицу. — И попросить-то не у кого: кто собирался уезжать — уже свалил в родные пенаты, а оставшимся такая корова сейчас самим нужна.
 — Ничего, ночь и день продержимся, — чтобы заставить Серого паниковать, требовалась причина посерьёзнее, чем угроза вымерзания. — Удачно Валя уехал.
 — Это да, — Хотя бы он гарантированно будет в тепле. — Ладно, пошли утепляться?
 — Пошли.