Мой сводный зверь

Отпущу?
Не знаю.
Не уверен.
Не думаю.
* * *
Гулять мы так и не вышли. Кураж прошел, и мне перехотелось мельтешить перед Эльдаром туда-сюда. Дочь занялась игрушками, разложив их на полу и что-то журча себе под нос. Мне вообще с ней очень повезло. Она всегда была на моей волне. Я брала ее и к себе в ко-воркинг, и на встречи, и в магазины. Ребенок находил общий язык с любыми взрослыми и находил себе занятие в любой обстановке. Единственное, что ей было нужно в этой жизни – пластилин и всякая мелочь, которую она собирала на прогулках. Веточки, листики, камни и шишечки превращались у нее в волшебных существ, для которых она строила домики из коробок. Конечно, добрую часть пришлось оставить в квартире. Но я убедила ее, что мы наверстаем. И коробки я ей найду, и новый пластилин, и вдохновиться будет в лесу. Одна была проблема – пластилин у нас был везде. Здесь же нужно как-то оборудовать ей рабочее место где-нибудь. Если оставаться…
Но все было под большим вопросом. И даже не в Эльдаре дело. Поцапались и проехали. Я могу вообще с ним не говорить и игнорировать, раз у него проблемы с тем, чтобы просто быть человеком.
Меня пугала беспомощность перед Олегом. Вчера я так струхнула, что едва ли могла рационально соображать. Но сегодня все вдруг показалось не таким уж и страшным. Хорошо, бывший муж знает, где я жила. Но если я просто сниму квартиру, он же меня не найдет? Или лучше вообще уехать в другой город? А персонал?
Моя работа не привязывала меня к месту, но вся команда была в Москве, и мы временами встречались на пространствах ко-воркингов. Что мне теперь, всю жизнь начинать заново из-за одного человека? На это нужно время, а мне предстояло воспитывать ребенка одной.
Может, встретиться с Олегом и попытаться поговорить? Я отказывалась с ним говорить с того момента, как ушла. Мне было слишком больно. Да, я сказала отчиму, что хотела бы во всем разобраться, но это неправда. Я не хотела больше видеть Олега. Но теперь все зашло слишком далеко.
– Ксень, я выйду по телефону поговорю, ладно?
– Ладно, – кивнула она.
Я нацепила толстовку, взяла телефон и осторожно скользнула в гостиную. Эльдара в зоне кухни не было, но стоял потрясающий запах готовящейся на печке еды. Спустившись с лестницы, я прошла на улицу и вышла на крыльцо. В воздухе пахло ранней осенью. Горьковатая сырость и терпкость хвои показались такими сочными, что рот наполнился слюной. Как давно я не погружалась в эту стихию? С того момента, как перестала ездить сюда. Но пришлось напомнить себе, что все это не для меня. Мне нужно попробовать договориться с бывшим мужем и понять, чего он хочет.
Набрав по памяти номер, я приложила аппарат к уху, чувствуя, как разгоняется сердце в груди. Олег не поднял трубку. Пришлось написать ему сообщение, что это мой номер и что я хочу поговорить. Перезвонил сразу же.
– Ну и куда ты вчера сбежала? – без приветствий процедил он. – Главное, кто тебе сказал?
– Главное, с чего ты решил, что тебе так можно?
– Главное, что наша сердобольная Мария Алексанна останется без работы. Мне не нужны твои информаторы под боком. Я допустил ошибку. Но впредь их не будет.
– Ты в себе, Олег? – моргнула я, не видя ничего перед собой. – Ты правда хочешь отобрать у меня Ксению?
– А зачем она тебе? – усмехнулся он. – Органы опеки уже в деле. Мамаша-кукушка нам не нужна. Я уже собрал на тебя все, что позволит уполномоченным принять правильное решение…
– Что ты собрал? – пролепетала я.
– Как обычно, – равнодушно сообщил он, – что надо собирать в таких случаях. Не я занимался, у меня есть кому, Карина. Поэтому в твоих интересах явиться назад и отдать ребенка по собственному согласию.
– Подожди, ты серьезно сейчас? Ты, который просил прощения и врал, что не допустишь ошибок впредь?
Я понимала, что все это жалко. Олегу все равно. Он принял решение, и сила на его стороне. А я больше не та, которая когда-то была рядом. И страшно представить, что будет с Ксенькой, если этот ублюдок добьется своего.
– Ну сколько мне еще просить прощения, Карина? – усмехнулся он презрительно. – Тебе хорошо одной. Я понял, что это был предел твоих мечтаний – избавиться от меня. Ты не планировала сохранять семью. Радостно ускакала заниматься своим бизнесом. Только вот ребенок страдает от этого. Я не допущу, чтобы она у тебя в одиночестве сидела где-нибудь… – Пока я искала дар речи, его фонтанировал на полную: – А может, ты уже в постель к кому-то прыгнула? – И он понизил голос: – Дорогая. Узнаю – убью, поняла?
– Ты больной, Олег.
– Ты меня сделала таким, – даже не задумался он. – Но если хочешь обсудить – давай встретимся. Расскажу, чего я хочу и как тебе остаться с ребенком.
– Меня твои условия вряд ли устроят.
– Я болен тобой, Карина, – вдруг прошипел он в трубку.
– Ты трахал других баб! – взорвалась я.
– Потому что ты – холодная тварь! Тебе ничего не нужно, кроме себя самой! Ты вся в работе вечно! И ребенок тебе на хрен не дался! Не приползешь ко мне – я тебя в тюрьму упрячу! Там тебя точно никто не будет иметь!
Я отбила звонок и опустила дрожащую руку. И этого человека я любила? Это точно он? Тот самый? Сперло дыхание, во мне будто замерла жизнь, и я продолжала стоять и пялиться в землю, переслушивая мысленно разговор с этим… психом? Пожалуй…
Только вдруг показалось, что я не одна. Ветер, бившийся до этого в спину, вдруг стих. Я обернулась и встретилась взглядом с Эльдаром. Он стоял буквально в шаге и сверлил хмурым взглядом.
– Ребенок тебя ищет, – сообщил холодно.
– Я же сказала ей… – начала я растерянно, но он уже не слушал.
Развернулся и зашагал в дом. А я обессилено поплелась следом.
Ксеня и правда встретила у порога, натягивая на себя кофточку:
– Мама, хочу с тобой в лес.
Она взяла меня за руку, и я только успела бросить взгляд в спину Эльдара, как пришлось развернуться и направиться на улицу.
Мы с ним не уживемся. Зря я думала, что мне плевать. Отчего-то каждый его такой взгляд оставлял боль в душе. Зачем мне еще это? Надо будет найти квартиру и вернуться в город. А еще – позвонить своему адвокату по семейным делам, которая занималась разводом, и спросить совета, как быть с тем, что мне наговорил сейчас муж по телефону. Что и куда он мог на меня подать? Это же не так просто – взять и оклеветать мать? Или просто, если есть связи?
– Что он тебе наговорил?
Я вздрогнула, выпадая из ступора и снова оказываясь в обществе Эльдара. Когда и как он подкрался – не слышала.
– Что? – нахмурилась, моргая под его злым взглядом.
Он недовольно скрипнул зубами, обрисовывая жесткие скулы еще четче:
– Что происходит? – потребовал раздраженно. – Подробней.
– В смысле? – усмехнулась я, бросая машинальный взгляд на Ксеню.
Дочь копошилась в привычной стихии листиков и камешков в паре шагов.
– Я про твоего мужа, – жестко уточнил он.
– Я не хочу с тобой на эту тему разговаривать. – Вышло достойно для того взгляда, которым он меня жрал. – Что же я тебе такого сделала, Эльдар?
Его взгляд дрогнул, но лишь на вдох. Он склонил голову ниже:
– Ничего.
– Тогда за что ты меня так ненавидишь?
– Я тебя не ненавижу, – сузил он глаза. – Отвечай на вопрос.
– Прости, ты не похож на священника, а мне не нужна исповедь. – И я сложила руки на груди, поворачиваясь к нему боком. – Если ты об отце переживаешь, я не буду его ни во что втягивать. У меня есть адвокаты… Разберусь.
Он шумно выдохнул и вдруг уничтожил разделявший нас шаг.
– Ты не разберешься сама, – выдохнул на ухо. И так близко, что горячее дыхание лизнуло прохладную кожу, и я оцепенела. – Тебе не к кому бежать, раз ты здесь. Глупо делать вид, что все под контролем, не находишь?
Я прикрыла глаза, едва не падая в тепло, которым вдруг окутало. Ноги уже доверчиво подогнулись, но вдруг стало холодно, и я очнулась, часто моргая.
Эльдар направился к дому. А я не удержалась, провожая его широкую спину взглядом. Что у него в башке творится? Может, травмы? Надо спросить Тахира. Но, с другой стороны, был бы Эльдар невменяем, отчим бы не оставил нас с ним. Так ведь? И на невменяемого мой бывший друг детства не похож. Хотя, что я о них знала? У меня из примеров только бывший муж. И я уже не уверена, кого боюсь больше. Муж далеко. А этот – рукой подать.