Копия верна (СИ)

Друзья Шерлока, те двое, о которых Джон вообще слышал, никак не проявляли себя на жизненном горизонте - кроме одного случая, когда Молли показала ему фото Себастьяна в интернете. Холмс старательно избегал малейших упоминаний Тревора и Уилкса, хотя вообще говорить он мог часами - в основном, о преступлениях, убийцах, уликах и о том, как бывают ужасающе глупы и предсказуемы люди. Джон и Молли, по счастью, больше ни разу не становились объектами сокрушающей дедукции и пришли к выводу, что это единственный вид деликатности, доступный Шерлоку.
  
Временами Джону казалось, что Шерлок что-то чувствует к нему: это проявлялось в мелочах, порой таких крошечных, что Джон по несколько часов анализировал впечатления, пытаясь решить: точно что-то было или привиделось? Он заметил как-то, что Шерлок, думая, что никто на него не смотрит, пристально и подолгу наблюдает за ним, Джоном. Изредка Шерлок вдруг прикасался к нему - к запястью, к плечу, проводил ладонью по спине, проходя мимо, но словно сам не осознавал этих точечных тактильных выбросов. Боже, однажды Шерлок стер кончиком пальца капельку горчицы с нижней губы Джона - тому пришлось срочно выйти в туалет, чтобы отдышаться.
Джон не считал себя слишком уж нервным, но он почти перестал спать. Шерлока хотелось все сильнее, а ситуация казалась все более неопределенной. Перспектива откровенного разговора пугала: Холмс не мог не видеть, какие демоны пожирают его нового друга; Джон был уверен, что по зрачкам и пульсу он прочитан уже не единожды, пронизан насквозь, выучен наизусть, но Шерлок продолжал держать эту странную недодистанцию, значит, у него была причина. Уотсон надеялся только, что причина хотя бы сколько-нибудь весомая.
Пришлось начать бегать вечерами: старый и неоднократно испытанный способ для снятия напряжения. Университет располагал довольно приличным парком с удобными утоптанными дорожками, где по вечерам парочки обнимались в кустах, а любители здорового образа жизни невозмутимо пробегали мимо.
В один из таких вечеров Джон издалека заметил знакомую высокую фигуру - Шерлок стоял прямо под одним из редких фонарей, ошибиться было невозможно. Но он был не один, и внутренности Джона скрутило болезненным спазмом мучительной ревности, потому что Себастьян Уилкс, человек, знакомый ему лишь по фотографиям, не просто был очень близко к Холмсу - он очевиднейшим образом погладил Шерлока по щеке. Стало немного легче, когда Шерлок сделал шаг назад.
Джон спрятался за дерево недалеко от тех двоих; подглядывать и подслушивать плохо, так его учили в детстве, но расслышать он все равно ничего не мог, а подсматривать… он просто должен был убедиться. Хоть в чем-нибудь. Пожалуйста, ну.
Вдруг Себастьян поднял руку и лениво, словно нехотя, дал Шерлоку хлесткую пощечину. Тот застыл. Джон не помнил, как оказался рядом: вполне возможно, что из укрытия его вынесла волна ярости.
- Сделаешь так еще раз - и я тебе руки вырву, - тихо произнес Джон, глядя врагу в глаза. В том, что этот богатый хлыщ теперь смертельный враг, сомнений не было.
Уилкс насмешливо поднял бровь, рассматривая внезапного противника, отмечая и дешевую одежду, и руки в пятнах тонера.
- Пёсика завел, да, Шерлок? - наконец спросил он, неприятно усмехнувшись. - На помойке подобрал?
Шерлок развернулся на пятках и, не говоря ни слова, пошел прочь размашистым шагом. Джон подавил мгновенное желание догнать его.
Казалось, Уилкса ситуация лишь позабавила. Достав из кармана пачку сигарет, он протянул ее Уотсону:
- Хочешь?
Джон мотнул головой, не сводя с ублюдка тяжелого взгляда.
- Да не переживай ты так из-за него, - закурив, сказал Себастьян. - Он не будет тебе благодарен. Это самая бесчувственная тварь на свете.
- Здесь только одна тварь, - ответил Джон, - и это явно не Шерлок.
Выпустив дым, Себастьян рассмеялся:
- Не кипятись. Хочешь, я тебе расскажу, что будет дальше? - Уилкс сделал шаг вперед, оказавшись почти вплотную к Джону и нависая над ним. - Ты решишь, что Холмс - это такой несчастный и непонятый гений, которого надо оберегать и защищать. Ты будешь делать все, что делают хорошие пёсики. В зависимости от твоей навязчивости, он сможет терпеть тебя от двух до шести недель, возможно, даже позволит трахнуть себя разок. Но как только ты захочешь получить от него немного эмоций, хотя бы ничтожную каплю благодарности за все, что ты для него делаешь, он пошлет тебя, не раздумывая, и сделает вид, что ничего не было, - голос Уилкса становился все более вкрадчивым и даже - хотя Джону, скорее всего, показалось, - страдальческим. - У Шерлока Холмса нет сердца, приятель, и это - главное, что тебе нужно знать о нем.
Последние слова Себастьян подкрепил, ткнув Джона в грудь пальцами с зажатой в них сигаретой. Джон поморщился от попавшего в нос дыма.
- Особенности анатомии Шерлока Холмса не волнуют меня, приятель, - передразнил он Уилкса, - как и твои предсказания будущего. Все, что тебе нужно знать обо мне: если ты ударишь его еще раз и я об этом узнаю - а я узнаю, - я тебя найду. Приятель.
Развернувшись точно так, как сделал это Шерлок несколькими минутами ранее, Джон отправился в ту же сторону. Вслед ему донеслось злобное:
- Он раздавит тебя и даже не заметит, кретин!
Джон, не оглядываясь, вскинул руку в неприличном, но красноречивом жесте.
========== Часть 3 ==========
Он вовсе не собирался искать Шерлока - черт с ним, с этим сбежавшим юнцом, не способным нормально закончить ни один разговор, - он собирался успокоить бешено скачущий пульс, угомонить заходящееся сердце, выровнять неглубокое прерывистое дыхание, от которого легкие не наполнялись кислородом. Сжимая и разжимая кулаки, Джон чеканил шаг по всем дорожкам парка, уставившись в бурую землю. Темнота становилась все гуще, а тишина - все тяжелее. Университет засыпал, а Джон думал, что не заснет уже никогда.
Свербело в башке ужасно.
На повестке дня стоял наинасущнейший вопрос: как разлюбить Шерлока Холмса?
Джон испытывал бессильное, тупое чувство потери. С Себастьяном - при необходимости - он мог справиться в одиночку, даром что тот выше почти на голову и шире в плечах; уличные драки не были внове для Уотсона, который рос без отца и иногда был вынужден защищать честь сестры (хотя изредка хотелось отлупить ее саму).
В том, чтобы вступиться за Шерлока, который выглядел не слишком-то приспособленным к жизни, тоже не было ничего травмирующего. Не дама сердца, конечно, а Джон и не рыцарь, но некоторые просто не могут начистить физиономию обидчику, когда это так важно.
Не это сводило Джона с ума.
Шерлок ушел.
Шерлок невольно столкнул две свои жизни - и не принял решения.
Шерлок не сделал моментального выбора - и тем самым уравнял Себастьяна Уилкса, человека, который дал ему пощечину, и его, Джона Уотсона.
Это убивало.
Джон был уверен, что он обошел парк минимум трижды, каждая дорожка перед глазами была почти неразличима в густых сумерках, но казалась знакомой. Едва слышные голоса затихали, вечность прошла с тех пор, как встретился последний человек. Впрочем, бросив взгляд на часы, Уотсон с изумлением обнаружил, что минуло лишь сорок минут с момента памятной пощечины. Джон поморщился.
Всё, дружок, к черту всё, иди спать. Завтра будет новый день, пригодный для выедания собственных мозгов, а сейчас лучше выпить аспирина и попытаться уснуть.
Шерлок, привычно нарушающий все планы Джона, не отступил от традиции и на этот раз: сгусток темноты, расположившийся на скамейке неподалеку от общежития Уотсона, сразу привлекал настороженное внимание подозрительным сопением.
  
Обреченно вздохнув, Джон подошел ближе. Света от ближайшего фонаря хватало ровно настолько, чтобы осветить блестящие ботинки (как он умудряется держать их в такой сияющей чистоте?!) Шерлока. Тот сидел на спинке скамейки, неестественно выпрямившись, и булькал.
- Где ты взял алкоголь в это время? - покорно спросил Джон, все еще испытывая саднящую обиду, но не находя уже сил на полноценную ссору.