Продайся мне (СИ)

— Короче, мой тебе совет: достань из холодильника вино, налей граммов пятьдесят или сто, выпей — и спокойно ложись спать!
— А если…
— Ой, я тебя умоляю: такая доза ещё ни одному ребёнку не навредила. Тем более воображаемому, — уверенно заявляет подруга.
— Окей. Может, это сработает.
— Конечно, сработает! Всё, мне пора бежать — в директ кто-то из подписчиков настойчиво ломится, надо ответить, — торопливо сообщает Лика.
— Спасибо, что не сбросила вызов и поговорила со мной.
— Не обольщайся. Я от скуки на любой бы звонок ответила, — фыркает подруга и кладёт трубку.
Радостно улыбаюсь. Знаю, что она специально так сказала. Подруга никогда не признается, что тоже по мне соскучилась, но я услышала это в её интонациях и в отдельных, понятных только нам двоим, фразах. Я сделала первый шаг, и подруга ответила мне взаимностью.
Захожу в инстаграм и добавляю её в друзья. Через несколько секунд вижу, что она тоже подписалась на мой аккаунт.
Вино я, конечно же, не пью. Не хочу лишний раз рисковать. Зато ночью меня не тревожат кошмары, и утром я просыпаюсь в хорошем расположении духа. Первым делом хватаю телефон в надежде увидеть входящее сообщение или пропущенный звонок от Дамира. Ничего. Обидно.
Надеюсь, я своим враньём и молчанием не испортила наши отношения.
В офис приезжаю, как обычно, к семи. Постоянно обновляют электронную почту, ведь на неё должны прийти результаты анализов. Интересно, во сколько обычно открываются лаборатории? В семь, в восемь или позже? Чёрт, я снова начинаю себя накручивать!
Принимаю входящие звонки от иностранных клиентов, исправляю вчерашние косяки и даже на некоторое время забываю о задержке, беременности и треклятом ХГЧ. Только Дамира в офисе нет. Уже девять, а он до сих пор не пришёл. Странно. На него это не похоже.
Около десяти я сама набираю его номер. Вдруг случилось что-то серьёзное?
— Да, — отвечает он своим обычным сдержанным голосом.
— Привет, — перебираю бумаги на рабочем столе, нервничаю. — А ты где?
— На стройке, сейчас неудобно разговаривать. Что-то срочное?
— Нет, нет. Просто удивилась, что тебя нет на работе.
Дамир ничего не отвечает. Я гипнотизирую взглядом потухший экран телефона, затем в сотый раз обновляю почту.
Входящее письмо. Из клиники. Сердце ухает куда-то в пропасть, пальцы судорожно клацают по мышке, глаза с трудом продираются сквозь незнакомый официальный текст.
Наконец вижу те самые цифры, от которых зависит моя судьба. ХГЧ ниже пяти.
Я не беременна.
  
36
 
Я радуюсь, как ребёнок, получивший желанную игрушку: порхаю по кабинету и пританцовываю, а во время обеда постоянно улыбаюсь. Любопытная Вероника спрашивает, почему я в таком хорошем настроении. Пожимаю плечами и говорю, что мне очень нравится работать на Дамира. Девчонки странно переглядываются, словно я сказала что-то лишнее.
— Ты называешь большого босса по имени? — щурится Анжела.
Надо следить за своей речью, иначе о наших с Дамиром отношениях узнает весь офис. Вдруг коллеги решат, что я таким образом добиваюсь повышения? Связь начальника с помощницей нельзя назвать правильной с точки зрения этики и морали. В США это вообще запрещено. Как хорошо, что мы не в Америке живём.
— Случайно вырвалось, — произношу я беспечным тоном. — С отчеством слишком длинно получается, а фамилия Гордеев мне никогда не нравилась.
Так, первое правило вруна — ложь должна быть короткой, чтобы не вызывать лишних вопросов. С этим я не справляюсь. Хватило бы первой фразы, но я продолжаю нести полную чушь.
Вероника подозрительно щурится, Руслана выгибает правую бровь, и только Светлана никак не реагирует на мою ложь.
— Да чем этот Гордеев всех цепляет? — Анжела недоумевающе качает головой и хмурится. — Каждая вторая помощница в него влюбляется. Даже Диана, казалось бы, непробиваемая железная леди, которая пришла сюда за карьерным ростом, и та втрескалась в босса. Вот скажи, Илана, что в нём особенного?
 
— Ты о чём? — я большими глотками допиваю томатный сок, но это не помогает избавиться от чрезмерной сухости во рту.
— Ой, только не притворяйся, — кривится Анжела. — На твоём лице всё написано.
Я смотрю на коллег. Они кивают, дескать, не лги, мы знаем про твои чувства к Дамиру.
— У тебя же парень был, — Вероника хлопает своими длинными ресницами, и под её взглядом я обретаю былую уверенность в себе. Смысл притворяться? Рано или поздно правда всё равно вылезет наружу.
— Мы расстались, — объясняю я. — А Дамир мне действительно нравится. Он… особенный. Словами этого не передать, всё на уровне эмоций и чувств, понимаете?
Светлана кивает, соглашаясь с моими словами, а остальные девчонки смотрят на меня с непонятным выражением. Это что, сочувствие? Серьёзно?
— Илан, он увольняет всех влюблённых в него девушек. Для Гордеева личная жизнь и работа — вещи несовместимые. Даже Диану он выгнал, хотя она была самой толковой помощницей, — понизив голос, произносит Руслана.
— Значит, я стану исключением из правил, — заставляю себя улыбнуться и беспечно пожать плечами. — Спасибо, что составили мне компанию. Я должна идти. Как обычно, много работы накопилось.
Меня раздражают их сочувствующие взгляды, поэтому я раньше времени возвращаюсь в кабинет. Дамир до сих пор не вернулся. Начинаю тосковать по нему. Я продинамила его два раза подряд, вдруг он находит утешение в объятиях другой девушки? Той, которая не будет ему врать? Мы ведь не состоим в официальных отношениях, так что Дамир может спать с другими. Наверное.
Чёрт! Снова ошибки прошлого мешают моему настоящему. Мой бывший однозначно козёл и предатель, но это не значит, что Дамир такой же. Я не стану подозревать его в измене. Надо быть выше этого.
Как же здорово, что беременность не подтвердилась. Назар окончательно ушёл из моей жизни, а будущее вновь окрашивается в оптимистичные яркие цвета. Я, конечно, зря паниковала эти дни, но зато на эмоциях связалась с Ликой и, вполне возможно, однажды мы вновь станем друзьями.
Дамир появляется ближе к вечеру. Я быстро поправляю волосы, освежаю макияж и выбегаю из кабинета. Робко стучусь в дверь, слышу безэмоциональное «Войдите» и только после этого врываюсь к Дамиру.
Он сидит за столом. Рукава привычно закатаны, тёмные волосы взъерошены, а взгляд уставший и вопросительный.
— Что-то срочное? — нетерпеливо спрашивает он.
Я остро чувствую стену, которая выросла между нами вчера. Пора её разрушить. Теперь можно.
— Да. Я хочу объясниться.
Дамир бросает взгляд на телефон, потом задумчиво смотрит на меня. Ведёт себя отчуждённо. Размышляет над чем-то. Я сглатываю тягучий ком, холодом обдаёт конечности. Эйфория, оптимизм, вера в счастливое будущее — всё испаряется за считанные секунды. И предупреждения девчонок уже не кажутся такими уж дурацкими. Мы с Дамиром один раз занялись сексом, после чего я два дня подряд его отшивала, при этом скрывая важную о себе информацию. С чего вообще я решила, что у нас отношения?
— Говори, — произносит Дамир. Кивком указывает на кресло, предлагая мне сесть.
Я набираю в лёгкие побольше воздуха, тараторю так быстро, что проглатываю окончания некоторых слов:
— У меня задержка. Пять дней. Вернее, уже больше. Я очень боялась, что беременна от бывшего, поэтому ничего тебе не рассказывала. Знала, что тогда между нами всё закончится. Мне было очень страшно тебя потерять, и я решила, что сначала узнаю причину задержки, а потом уже поговорю с тобой…. В общем, сегодня пришли результаты — я не беременна.
Дамир барабанит пальцами по столу. Его губ касается хмурая усмешка, черты лица искажаются на долю мгновения. Я не понимаю его эмоций, ещё не научилась их распознавать. Сердце словно царапают изнутри, воздух звенит напряжением. Ёрзаю на кресле в ожидании приговора, зачем-то повторяю слова, которые Дамиру явно не нравятся: