Хозяйка старой пасеки 3 (СИ)

— Я сбегаю за веревками. Иначе мы Марью Алексеевну не вытащим, — вздохнула я.
— Сделаем проще: я видел внизу жерди среди прочего хлама. — Стрельцов сунулся в дверь. — Марья Алексеевна, не будете ли вы возражать против паланкина?
Генеральша хохотнула и тут же задохнулась, охнув.
— Пара мускулистых невольников меня не унесут, а слон в погреб не влезет.
— С божьей помощью унесем, — сказал Гришин. — Я вроде покрепче, положу жерди на плечи, и барыню не опрокинем.
  
Я поняла, что они задумали. Две жерди, продетые сквозь мешок, — вот и носилки. Главное, чтобы с лестницы никто не навернулся.
Варенька выбралась наверх, цепляясь за локоть Нелидова. Стрельцов зыркнул на нее, видимо, собираясь напомнить о неподобающем поведении, но графиня захлопала глазками и защебетала:
— Ох, такая крутая лестница, у меня даже голова закружилась! Если бы не Сергей Семенович!.. — Она ахнула, наконец заметив труп.
— Варвара, — с нажимом произнес Стрельцов.
Но я видела, что побледнела она по-настоящему, и обняла ее за талию.
— Кирилл Аркадьевич, если я ничем не могу быть вам полезна здесь, я отведу вашу кузину в дом и распоряжусь.
Мне показалось, что исправник заколебался, не желая оставлять меня без присмотра. Но разорваться он не мог и кивнул. С явной неохотой.
Или у меня разыгралась паранойя.
Впрочем, размышлять об этом было некогда. Нужно было позаботиться о горячей воде и ужине для всех, сменной одежде для себя и послать мальчишек к Ивану Михайловичу с просьбой приехать как можно скорее, и к Северским — тоже с просьбой приехать по возможности.
Кажется, попробовать медвежьи лапы, которые с утра обещал нам исправник, сегодня не доведется.
  
2
 
— Сергей Семенович, останьтесь, — сказал Стрельцов. — Возможно, нам понадобится ваша помощь.
Нелидов молча кивнул.
Я повлекла Вареньку в сторону дома, но через пару шагов остановилась.
Нет, это никуда не годится. Мокрые юбки липнут к ногам, на каждом шагу приходится преодолевать сопротивление ткани. Как там делался тот магический фен?
Распускать косу я не стала — все равно вымывать из нее копорку, а вот платье обдула как следует. Глядя на меня, Варенька встрепенулась и начала оглаживать себя сперва по груди, потом по бедрам. Нелидов торопливо отвернулся. Стрельцов вскинулся.
— Варвара! Что ты…
Но осекся, увидев, как от ее платья расходится дымка и опадает в траву каплями. Я перешла к юбкам, ткань взметнулась, и этого исправник вынести не смог.
— Глафира Андреевна! Вы могли бы хотя бы попросить нас отвернуться!
— Да сколько можно! — не выдержала я. — Сверкать на балах голыми прелестями под совершенно прозрачной тканью — нормально. Ходить в мокром так, что никакого простора для фантазии не остается, — я демонстративно уставилась на край его кителя, под которым, гм… в общем, было на что посмотреть, — тоже нормально. По крайней мере, вас это не возмущало.
Стрельцов одернул китель, заливаясь краской.
— Это… непредвиденные обстоятельства. И вы могли бы…
В другое время я бы сочла милыми красные пятна у него на скулах, но сейчас слишком устала: денек выдался сногсшибательным во всех отношениях. Поэтому я перебила его.
— Именно! Но стоит юбке чуть-чуть колыхнуться, и плевать на обстоятельства, плевать на простуду, лишь бы приличия были соблюдены!
— Приличия — то, что отличает нас от дикарей.
Лучше бы ему этого не говорить.
— Дикарей? Там, откуда возят чай, считают дикарями нас, и я не уверена, что они так уж не правы. Только дикари способны обречь барышню на пневмо… воспаление легких, лишь бы она случайно не показала кому-то щиколотку.
— Я не…
— Вы не… — передразнила я. — Вы сами сегодня слышали Кошкина, который говорил, что при его деде барышень не выпускали из терема…
— Я начинаю отчасти соглашаться с предками.
— Давайте отрастите бороду до пупа и наденьте ферязь с рукавами в пол, вам по знатности как раз они подобают.
Варенька хихикнула — видимо, представив кузена в подобном виде. Стрельцов грозно глянул на нее, на меня, но меня это только сильнее разозлило.
— Нас чуть не разнесло в клочья, а вы мне читаете морали про колыхание юбок! Вы собирались закрыть собой гранату, и только поэтому…
— Вам показалось. — Он покраснел еще гуще.
— А вам показалось, будто вы увидели что-то лишнее, — отрезала я. — Как и мне пару секунд назад. И вообще, после того как вы поймали меня на лестнице, не вам…
— Глафира Андреевна! Обстоятельства так сложились. Или мне нужно было позволить вам переломать все кости?
— Вы же хотите сейчас заставить меня и вашу кузину застудить все внутренности! Как говорят на востоке, в жару не до приличий. — Я наконец выдохлась. Добавила уже спокойнее: — Вам помочь высохнуть или сами справитесь?
— Сам, — буркнул он.
— Как вам угодно. Гришин? Вы-то точно не маг.
Если бы взгляды умели испепелять, от пристава бы ничего не осталось — так на него зыркнул начальник. Но Гришин не заметил или сделал вид, будто не заметил.
— Если вам не зазорно, барышня…
— Нисколько. — Я свирепо глянула на Стрельцова. — Этот весенний ветерок — штука коварная.
Когда я шагнула к Гришину, исправник напрягся так, что на миг мне показалось: если я коснусь пристава, меня тут же схватят за руку и оттащат. Я отогнала шальную идею проверить это и просто начала обдувать пристава. В отличие от фена, магия не шумела, и поэтому я услышала щебет Вареньки.
— Сергей Семенович тоже мокрый, и…
— Варвара! — От громового рыка Стрельцова я подпрыгнула и развернулась к нему.
Поток горячего воздуха обдал исправника, вздыбив его шевелюру. Я охнула… и, как это обычно бывает, от волнения совершенно забыла, как контролировать магию. Сила рванулась из меня, воздух раскалился. Нелидов и Гришин шарахнулись в сторону. Пламя окутало Стрельцова коконом, а когда оно рассеялось, я была готова увидеть головешку.
Но обнаружила совершенно невредимого исправника.
— Если это было покушение на должностное лицо при исполнении, то довольно глупое, — заметил он своим фирменным непроницаемым тоном. — Я умею ставить щиты, и вам это известно.
Я застыла, прижав ладони к щекам.
— А вот нечего кричать, — злорадно заявила Варенька.
— О господи, я… — Я отмерла и бросилась ощупывать исправника, сама не понимая, что делаю. — Я не хотела, я…
Когда мои ладони заскользили у него по груди поверх кителя, мне показалось, будто он перестал дышать. Показалось, наверное, потому что в следующий миг он уверенно перехватил мои запястья.
— Глафира Андреевна. Я цел. Совершенно цел.
Вот только в голосе его не осталось ничего от обычной сдержанности, и простые, вроде бы совершенно невинные слова будто осязаемые прошлись по коже, вызвав мурашки. Я застыла, глядя в его глаза. Появилось в них что-то… темное, манящее. А большие пальцы его рук погладили кожу на запястье там, где бьется пульс. Сердце замерло на миг, а потом понеслось вскачь.
— Кирилл Аркадьевич… — выдохнула я.
Он выпустил мои руки, отступив на полшага, и я тоже качнулась назад. Щеки горели.
— Рада, что вы целы. И прошу прощения. Я… — Я прокашлялась. — Испугалась и…
— Не стоит, — промурлыкал он, глядя мне в глаза. — Сильные эмоции могут быть опасны… для мага.
Показалось мне, или пауза перед последними словами была чуть дольше, чем надо?
— Вы правы. Мне нужно научиться себя контролировать.
— Не стоит. Мы оба знаем, что я могу себя защитить.
Как-то очень двусмысленно это прозвучало. Как-то… словно если бы рядом с нами не было никого, он бы теряться не стал и…
  
Господи, у меня совсем мозги расплавились! Или я заразилась от Стрельцова, который везде разврат видит.
— Мне действительно нужно контролировать… — Я помедлила. — Эмоции. С вашего позволения, господа. Не буду мешать вам спасать из заточения Марью Алексеевну.
— Конечно, — кивнул Стрельцов. — И я помогу высохнуть Сергею Семеновичу. Ему с его молнией такое едва ли доступно.