Будни феодала (СИ)

Вот, зараза! Вроде, искренне говорит, а мне все подвох чудится. Прям, как в анекдоте о «счастливых» девяностых.
Два друга мутят бизнес. Один расписывает схему, а второй молчит и кивает. Первый спрашивает: «Понял?». «Нет», — отвечает второй. Первый начинает объяснять схему сначала. И так повторяется несколько раз. В конце концов он не выдерживает и орет: «Задолбал! Все же элементарно! Чего ты не понимаешь?!» «В каком месте ты меня кинуть хочешь…»
  
— Наверное. Если ответишь еще на один вопрос.
— Хоть на десять, — Кара-мурза наполнял пиалы, и рука его даже не вздрогнула.
— Почему ты заплатишь больше?
Татарин вздохнул и впервые за весь разговор проговорил без особой охоты.
— Что ж, может ты и прав Антон-ага… Между приятелями не должно оставаться недомолвок. Понимаю твои сомнения. Мы не дети и знаем, что где мягко стелют, там жестко спать. Но, тут нет подвоха. Раздели оплату на две равные части. Первая — будет ценой за товары. Вторая — выкуп за мою свободу. Ты поступил благородно, но и я не нищ — могу позволить себе оценить жест. Тем более, что это цена за мою голову. В мире, где правят деньги, каждую потраченную акче* (*мелкая монета в Османской империи) можно использовать с толком и прибылью. Ты же не обидишься, если когда-нибудь, в нужном разговоре, нужные торговые люди услышат всю сумму, которую сегодня заплатит мой брат? Это придаст мне в их глазах весу и солидности.
— Брат?
— Ну да… Я отправлю брата с людьми и деньгами, а чтоб его там встретили радушно, пусть твои спутники его проводят. Зачем нам самим трудить ноги? До вечера еще далеко… А здесь — прохладно и…
Татарин не договорил до конца, ожидая моего ответа.
— Хорошо, Кара-мурза, ты меня убедил. Но, прежде чем твой брат начнет отсчитывать монеты, я хочу внести ясность. Доспех, который я взял у тебя, не продается…
Татарин хорошо владел собой. Очень хорошо… Только не в этот раз. Такого искреннего огорчения на лице человека я давненько не видел. Он сразу как-то осунулся и потемнел.
Эх, может и пожалею, но так и тянет совершить очередную глупость. Чай у него такой, что ли?
— Потому что хочу подарить его тебе в знак нашей дружбы.
Ну нафиг, надо завязывать с такими шутками. Недолго и угробить новоприобретенного приятеля. Кара-мурзу едва апоплексический удар не хватил, когда татарин осознал, что именно я сказал. А когда понял, то схватил со скатерти ближайший кувшин и долго пил прямо из горлышка, захлебываясь и проливая на грудь. Красное вино стекало по его бороде на белые одежды, розовея на ткани, словно под ней открылись незарубцованные раны.
— Надеюсь, ты примешь мой дар?
Ответить словами у татарина не получилось, только головой кивал, как японский болванчик. В общем, прогнулись оба.
«Поздравляем. Ваши отношения с Кара-мурза улучшились до «+50»
Ого! Это что же я такое сотворил? Никак семейную реликвию в дом вернул?
Так и оказалось. Когда брат хозяина вместе с Виктором и Агнешкой отбыли в лагерь производить куплю-продажу, татарин рассказал мне, что почти двести лет тому, его прапрадед Ибрагим служил телохранителем у самого Гасана Абдурахмана ибн Дауда! Первейшего среди султанов. И именно за годы службы у Солнцеликого безродный Ибрагим получил прозвище «Черный», выслужил дворянство и основал род Кара-мурзы. С тех пор доспех прапрадеда переходит в наследство старшему сыну, как талисман и оберег. Потеря которого грозит разорением и прочими бедами. Так что, если быть откровенным до конца, именно желание получить обратно доспех стало важнейшей частью предложенной сделки. И Кара-мурза до глубины души раскаивается в том, что все же усомнился в моем благородстве и пытался утаить это от меня.
Скажу честно, прям от души отлегло. Все же не зря ворочалась моя подозрительность. Был подводный камень. А я его чувствовал и не мог расслабиться. Зато теперь все встало на свои места. Как говорил Христос: «Кто без греха, пусть бросит в меня камень». А уж Спаситель кое-что в людях смыслил.
— Антон-ага… Позволь я все же попытаюсь отблагодарить тебя…
— Опять?!
— Нет-нет… — замахал руками татарин. — Я не вознаграждение предлагаю. Кто знает, может, даже совсем наоборот. Но, человек вроде тебя, должен любить тайны. А у меня как раз имеется одна. Настолько давно, чтобы понять, что сам я ее решать не стану.
Кара-мурза вынул из-за пояса небольшой кожаный футляр или пенал, нечто вроде мини-тубуса, снял туго приделанную крышку и вытряхнул на достархан небольшой рулончик пергамента. Развернул его, прижав углы апельсинами и жестом предложил приглядеться повнимательнее.
Передо мной лежала карта. Начертанная в той же манере что и уже имеющиеся у меня, только изображающая какую-то совершенно неизвестную мне местность, с жирным крестом чуть вверх и правее от центра. Татарин выждал немного и ловким жестом факира перевернул пергамент. С обратной стороны страницу украшал план какого-то строения. Весьма просторного. Скорее всего крепости, если судить по наличию на рисунке внешних стен. И весьма толстых, даже в масштабе.
— Вот… — Кара-мурза говорил весьма серьезно. — Здесь указан тайник, где спрятан доспех Архистратига небесного воинства. Клянусь — это не обман и не шутка. Я получил чертеж от одного пилигрима. Так случилось, что он умирал, а я облегчил страдания бедолаги и похоронил по-человечески… Одна беда, я не имею ни малейшего представления, в какой части мира эта место находится. И никто из негоциантов, у которых я спрашивал, тоже ничего сказать не смогли. Так что дар мой, хоть и велик, в настоящий миг никакой конкретной ценности не имеет.
* * *
— Хозяин… — слуга остановился не доходя до нас шагов десять и низко поклонился.
— Чего тебе, Абдула? Разве не видишь, я с гостем разговариваю? — бросил на него недовольный взгляд татарин.
— Прошу прощения, хозяин, — еще ниже поклонился тот, — но вокруг дома какие-то подозрительные люди крутятся. На разбойников не похожи, но разве станет честный человек прятать лицо под шарфом и оружие под полой халата?
— Вот как? — удивился Кара-мурза. — И на кого тогда они похожи, если не на разбойников?
— Думаю, это чьи-то слуги дожидаются когда вы или ваши гости выйдут наружу, — проявил смекалку слуга.
— Или хотят быть уверенными, что все остаются на месте… — добавил я. — Абдула, как давно здесь появились эти соглядатаи? Они видели, как уходил достопочтимый брат Кара-мурзы и мои спутники?
— Нет, эфенди. Аслам-бек и ваши спутники ушли раньше.
— Это хорошо. По крайней мере за них можно не волноваться.
Хозяин дома вопросительно взглянул на меня.
— Все очень просто, Кара-мурза. И опять, согласуется с твоей мудрой теорией мирового равновесия. Как бы нам не хотелось иного, вместе с нами живут не только благородные и честные люди, но так же — жадные и мстительные подлецы. Ты оказался благороден и ценишь честь дороже злата, а кое-кто, наплевав на слова клятвы, решил воспользоваться чужой доверчивостью. Разом и отомстить, и заработать состояние .
— Говоришь так, Антон-ага, будто имеешь в виду кого-то конкретного?
— Совершенно верно. Да ты и сам уже догадался или я ошибаюсь и надо произнести имя?
— Сабудай-мурза? — нахмурился татарин. — Нет, уверяю тебя, ты ошибаешься. Да, он больше купец чем воин, но и его сердцу не чуждо благородство. Ведь ты, как я слышал, спас ему жизнь дважды. Его же хотели лошадьми разорвать?
— Не зря умные люди говорят, что ни одно доброе дело не должно оставаться безнаказанным, — пожал я плечами.
— Вот шайтан… Какой праздник испортил. Абдула! Спроси людей Сабудай-мурзы, что им нужно и вели проваливать! А хозяину своему пусть передадут, что каждый кто ищет вражды, обязательно ее найдет!
Слуга убежал исполнять приказ, а хозяин снова взялся за кувшин. Вот только налить не успел, в ворота громко и требовательно застучали!
— Кто такие? Чего надо? — недовольно отозвался привратник. — Хозяин отдыхает и не велел беспокоить!