Будни феодала (СИ)

У-у, как все запущено. Он уже даже право голоса ей передал. Впрочем, седина в бороду — бес в ребро и глупость в голову.
— Сударь… — изобразила книксен панночка. — Все что я сейчас скажу — обо мне не знает ни один человек в мире, кроме Виктора. И это он убедил меня открыться… Поэтому, умоляю, сохранить все в тайне.
— Сударыня, право слово, я и обидеться могу. За кого вы меня принимаете. И присаживайтесь же, наконец, черт возьми. А то, чего доброго, вздумаете колени преклонить, как на исповеди.
  
— Прошу прощения… — Агнешка сперва посмотрела под ноги и только потом грациозно опустилась на землю. Виктор тоже присел рядом, как бы невзначай поддерживая со спины. Уселся и я.
— Вы понимаете, что после всего что со мной случилось… — щечки панночки заалели еще больше. — Я не могу вернутся в родной город. Да и не ждет меня там никто… Я сирота. Выросла в обители кармелиток. Имение наше, матушка перед смертью, монастырю отписала, а меня им на воспитание отдала. Мне и десяти лет не было… Да только перед самим постригом я сбежать успела. Сестры меня и не искали даже…
Я понимающе кивнул. И в самом деле — чего им беспокоиться? Послушницей больше, послушницей меньше… Имение все равно у них остается. А что глупая девчушка пропадет в этом мире ни за понюшку табака, так сама виновата.
— Сперва я пристала к бродячему цирку… Но долго у них не задержалась, оказалось, что девушке в моем возрасте слишком поздно начинать обучение, и артистку из меня сделать не удастся. Потом мне повезло больше — я встретила фрау Хельгу. Маркитантку при обозе шведских наемников. Фрау недавно потеряла семью и приютила меня, как родную. Так я и ходила с ней вслед за армией целых три года. Пока, однажды, наш обоз не разграбили лисовчики…
Панночка немножко помолчала, позволяя нам самим догадаться о той участи, что ее ждала в руках отряда польских наемников.
— Я осталась жива только благодаря тому, что понравилась их атаману, и он почти месяц держал меня только для себя…
Агнешка еще раз утихла, словно собиралась с силами и продолжила.
— Именно в тот день поняла — одинокой девушке, без надежного мужского плеча, не выжить. Пан Ежи был настоящей свиньей… Особенно, когда напивался… И однажды ночью, когда он валялся вдрызг пьяным, я перерезала ему горло и сбежала, прихватив все, что нашла в шатре. Не так много, чтобы хватило на безбедную жизнь, но достаточно, чтобы начать ее заново. В городе, где никто меня не знал… А еще через полгода, я встретила Виктора. Он был так мил и заботлив, что я не смогла устоять…
Девушка говорила тихо и не поднимая глаз. Было заметно, что это откровение дается ей с трудом.
— Скажу как на духу… Я не влюбилась в Виктора, но ответила взаимностью, потому что он, в сравнении со всей той грязью, какой мне виделись остальные мужчины, был почти персонажем из мечты. И я уже думала…
Агнешка тихонько всхлипнула, что позволило испанцу приобнять ее и погладить по голове.
— Но тут появился Сергий! Огромный, как медведь. Мощный, надежный, как скала. И щедрый, как святой Николай. И я влюбилась… Потеряла голову. Бросила ради него все, готовая идти на край света… — девушка всхлипнула еще раз. — Там и оказалась. Только не в объятиях любимого, а наложницей мурзы.
Теперь одним всхлипом не обошлось, глаза тоже повлажнели, вот-вот слезы хлынут.
Черт, и поверить хочется, и не дает что-то. Слишком уж часто она поглядывает на меня украдкой, словно реакцию на услышанное изучает. Ну, хватит, спектакль это или исповедь, а надо тему закрывать. Да, вот такой я бесчувственный чурбан.
— Сударыня. Я весьма вам соболезную, но посмотрите на невзгоды, выпавшие на вашу долю, как испытания. Наградой за которые стала встреча с Виктором. Согласитесь — это гораздо невероятнее, чем обман и предательство.
Чье именно, уточнять не будем. У каждой кошки свое сало в шкафу.
— Да, мой друг! — горячо вскричал испанец. — Наша встреча истинное чудо! И поэтому, мы хотим просить у тебя разрешения остаться в отряде.
— Агнешке?...
Сказать, что я удивился — все равно что ничего не сказать. Хотя, трезво рассуждая, чем не вариант. А ну, глянем на ее умения? Ого! Удивила красотка. Впрочем — монастырь, цирк, маркитантский обоз. Та еще школа жизни. Сила и ловкость, как и следовало ожидать — двоечка. Зато интеллект и харизма по «30». Верховая езда — «4». Сбор трофеев — «7». Логистика — «10». Убеждение — «8». Содержание пленных — «8». Торговля — «9».
Черт… Вполне прилично. Вот только не перебор ли? «Три сестрицы под окном пряли поздно вечерком…» Какое-то бабское войско получается. Как бойцы на этот походный гарем посмотрят? Не начнутся ли напряги на почве любви и ревности? Не зря запорожцы баб даже на порог Сечи не пускали. А с другой стороны, ни одна из девушек пока проблем не создавала. Наоборот, все в масть. Особенно, Иридия… Глядя как амазонка управляется с луком и держится в седле — мужчины тоже стали меньше бока отлеживать, все свободное время уделяя стрельбе, фехтованию и джигитовке.
Оксана, та и вовсе вездесущая. Тому мазь к ране приложит, тому зубы заговорит. Того просто разговором успокоит. Мелисса… О послушнице храма ночи вообще отдельный разговор. Похоже, она назначила себя моим телохранителем. И днем, и ночью ни на шаг не отходит. Особенно, после того сна о тайной тюрьме инквизиции.
Ладно, уговорили…
— Хорошо, — о как сразу повеселели оба. — Но с одним условием. Панночка остается в отряде до тех пор, пока вы вместе и друг другу верите. Любое сомнение, проявление ревности, даже самый невинный флирт с кем-то еще — уйдете оба. Навсегда. И второго разговора на эту тему не будет. А если, по ее вине, случится в отряде заваруха — я ее убью. Согласны?
— Да…
Кто бы сомневался в ответе испанца. А вот панночка призадумалась. Понимала, я не шучу. И жалостливые взгляды на меня не подействуют.
— А если они сами… — неуверенный взгляд в сторону казаков.
Вот с этого, обычно, все и начинается. «Невиноватая я, он сам пришел»
— Мне скажешь… — Мелисса легонько прикоснулась к моему плечу, всего на мгновение опережая резкий ответ. — Я научу, как сделать так, чтобы больше ни у кого не возникало даже мысли осквернить чужую любовь.
А, ну если так, то конечно… Тогда я спокоен. Случайно видел, как один из казаков пытался отвести сестру к ближайшим зеленым насаждениям. И с какой смущенной мордой он передумал, не пройдя в обнимку с Мелиссой даже половины пути. «Пчелка» умела не только мед собирать, но и жалила больно.
На том и порешили. А еще через час два обоза с освобожденными трудовым крестьянством отправился к месту назначения. Как и было задумано — переселенцев в Пороги сопровождали ополченцы и реестровые казаки. Все равно они люди подневольные, над собой не властные. Обязаны в полки вернутся. Мне их удерживать не с руки.
А второй обоз, в Замошье — повели сердюки и… гусары. Увы, не нашел испанец общего языка с чванливыми шляхтичами. И я тоже решил не связываться. Обговорили сумму выкупа, которую они сами же предложили и обязались доставить в мое село, после чего попрощались.
И у меня под рукой остались только проверенные Мамай с де ла Буссенором. Сестрички Иридия, Мелисса и ворожея Оксана. Из новеньких Агнешка и лекарь Кирилл. Ну и ударная группировка из одиннадцати панцирных казаков. Которые беспрекословно признали мое верховенство, но непосредственным атаманом избрали Мамая. То есть, семнадцать бойцов и трое в группе обеспечения тыла. Вполне крепкий и, в то же время, мобильный отряд.
Осталось только решить — двигаться дальше к Перекопу, в надежде нагнать еще кого-то, или возвращаться к переправе и уже там делать засаду по всем правилам военного искусства?
 Глава 14 
Глава четырнадцатая
Выбор пал на Перекоп. Все, кто двигался с севера, мимо не проскочат, зато сделав рывок в южном направлении, мы получали шанс догнать еще кого-то. Слабенький, весьма призрачный, но все же… Увы, чуда не случилось. Обоз налетчиков мы увидели только когда на горизонте замаячили стены Ак-Кермена. Так что от преследования пришлось отказаться. Казаки бряцали оружием, горячили коней и рвались в бой. Пришлось проявить власть. Сперва рявкнуть, а потом и объяснить.