Будни феодала (СИ)

— Твоя правда… — посмурнела личиком Оксана. — Родом я из Полтавы. Сама на хозяйстве. Бабка уж годков пять как померла. Сватался ко мне Микола-кузнец. А его, как на зло, поповская дочь полюбила. И стала она стараться, как могла, уговор наш разрушить, а суженого себе забрать. Ничем, змея подколодная, не гнушалась. Даже отца своего на подлость уговорила. К нашему несчастью, в околице падеж скота случился. Вот батюшка меня в чародействе и обвинил. В тот же вечер хату дегтем обмазали и сожгли. К счастью, нашлись добрые люди, упредили вовремя — и я успела сбежать.
  
— Печальная история… — покивал я сочувственно. — Ну, не горюй. Все перемелется. Подсаживайся к нам, да знакомься с новыми товарищами. Говорю сразу — неволить не стану. Можешь уйти в любой день, когда пожелаешь. Договорились?
— Спасибо. Ведовство запрещает убийство… Но во всем остальном буду тебе полезна, как никто другой. О болезнях, порче и проклятиях можете забыть. Да и удачу призову.
Вот и славно. А теперь ужинать и спать. Смотр войскам и новоприобретенным попутчикам устрою завтра. Но, даже, не глядя на их статы, могу спорить на что угодно, что ни ведунья, ни влюбленный ветеран в отряде лишними не будут.
 Глава 11 
Глава одиннадцатая
На следующее утро первым делом метнулся на рыночную площадь. Немного поторговался и в двух лавках сбыл все нажитое по пути в Переяслав имущество. Кроме пары лошадей, которых по-прежнему держал для себя. Немного осталось до следующего уровня. А как дорасту, то все заработанные очки вложу в ловкость и верховую езду. Боевой конь — это хорошо, но скаковая лошадь — лучше. Особенно, если все чаще начнут конники нападать. Тут скорость и маневренность будут иметь гораздо большее значение, чем дополнительные очки здоровья.
К слову, разжились мы неплохо. На сбыте трофеев я поднял две тысячи. Даже с небольшим хвостиком. При том, что кое-какое барахлишко получше отобрали себе мои девушки. Ведунья Оксана сперва покочевряжилась, мол не к лицу девице в мужском платье, но — поговорив с «сестрами», мнение изменила. Правда, на одежку с чужого плеча не согласилась. Сама сходила на рынок, а вернулась — в шароварах, жупане и шапке.
Вот только глядя на нее, я первым делом вспомнил поговорку о шиле в мешке. Тут и наблюдательности Касьяна не надо, чтобы распознать ряженую девицу. Купи Оксана одежду даже на три размера больше — ее выдающиеся округлости все равно вылезали бы наружу, как привратные башни. Что, к слову, в прежнем, женском наряде, гораздо меньше впадало в глаза, чем в приталенном жупане.
Часа через два, когда с торговлей и сборами было покончено, я распорядился седлать коней, а сам решил еще разок заглянуть в кабак. На судьбу. Мало ли… Вдруг еще кто интересный мне за это время появился.
Не ошибся, но и не угадал. Никаких новых путешественников в корчме не объявилось, зато имелся весьма озабоченный крестьянин. Он даже за стол не присел, так и торчал возле дверей, с надеждой взирая на каждого входящего. А глаза, как у побитой собаки.
— Погорелец что ли? — не смог пройти мимо. Остановился рядом, ожидая ответа и прикидывая, сколько подкинуть страдальцу на бедность.
— Доброго вам здоровья, ваша милость, — привычно согнулся тот чуть не до пола. — Бог милостив, цела деревня. Другая беда у нас приключилась. Похуже…
— Вот как? И что может быть хуже пожара? Наводнение? Откуда ж ему взяться? Которую неделю сушь…
— Бандиты, ваша милость, — тяжело вздохнул крестьянин. — Почитай седмицу уже, как в деревне нашей банда постой себе учинила. Все что нашли — отняли. Скотину порезали… Баб помоложе и девок, которую поймают, сразу к себе тащат… Запугали так, что даже старухи из домов нос казать боятся. Стыдно сказать, мужики в огородах хозяйничают. Воду из колодца сами носят. Помоги, барин! — бухнулся в ноги. — Век за тебя Господа молить станем.
— А чего ж своему господину не пожалуетесь? Чья деревня то?
— Полковника Барабаша, барин… — крестьянин не торопился подниматься. — Да только нет его. В поход ушел…
Я хмыкнул.
— Небось, чужую деревню грабит… В отместку.
— О том не ведаю, барин… Помоги.
— А далеко твоя деревня?
— Нет, барин. Туточки, недалече будет… — он с такой надеждой глядел, что не повернулся язык отказать. — Я за ночь добег. Как ироды в избу вломились, так я через окошко наружу и сиганул. Конному часа четыре.
— Герой… А семью, значит, разбойникам оставил?
Мужик пригорюнился, но ответил без особого переживания.
— Дык, а чего? Старшую дочь я в погреб спрятал — не найдут. Малышня сопливая им без надобности. А баба у меня такая страшная, что если б не приданое, то и черт бы с ней не оженился. Как рассмотрят получше — сами сбегут.
— Ловок, шельма… — усмехнулся я невольно. — Говоришь жена страшная, а у самого детишек столько.
— Дык, это… Ночью ж не видно…
Мужик повеселел, видимо, понял по моему тону, что помощь будет.
— Ладно, уговорил. Веди…
Деревня Дымное и в самом деле оказалась поблизости. Даже раньше добрались. Часа за три.
«Деревня Дымное принадлежит полковнику Барабашу. Войско Запорожское. В деревне засели бандиты «56 человек». Жителям деревни нет до вас дела. Хотите напасть на бандитов?»
Ого! Больше полусотни! Солидная шайка. А нас всего девять. Из них — одна амазонка, две девицы и два подростка. То есть — считай пять бойцов. Почти по дюжине на брата. Но, если не нападать, то за каким рожном мы сюда приперлись? Почтение засвидетельствовать. Фиг вам… Тем более, при таком раскладе и очки поднять можно неплохие.
Деревня, несмотря на предполуденное время, словно заснула. Тишина, как и не человеческое жилье перед нами, а заимка заброшенная. Да уж, хорошо погуляли душегубы, если даже курей не видать. Все подмели… И ночь провели весело, коль до сих пор дрыхнут. Ну и мы их будить не станем.
— Оксана, Мелисса — вы с лошадьми оставайтесь. В деревню не суйтесь. Мамай, Федот, берите одного джуру и заходите с того краю. Я с Виктором — зайду отсюда. Хлопцев в дело не пускать. Пусть по сторонам глядят, когда внутрь заходить будете. Пальбу не открывать. Бандитов резать тихо. Чем больше уложим, пока остальные очухаются и тревогу поднимут, тем для нас лучше.
— А мне что делать, атаман? — не услышав своего имени, Иридия отозвалась сама.
— Ты, сестра, поднимись на крышу вон того амбара. С него вся деревня, как на ладони. И если кто выбежит наружу, раньше чем мы до него доберемся… Лук у тебя, я видел, хороший. Стрелять, думаю, тоже умеешь.
— Умею.
— Вот и славно. Тогда, не будем терять время. За работу…
Двери в первую избу даже не скрипнули. Их просто не было. А вот разбойники внутри обнаружились. Ровно четверо. Двое спали на хозяйской лежанке, двое — уснули сидя за столом. Уложив кучматые головы между выщербленными мисками с капустой и таким же замызганным кувшином. Черепки второго, видимо, опустевшего раньше, валялись возле печки.
Мы с Виктором тихонечко зашли за спины сидящих и двумя точными ударами в основание черепа, прикончили бандитов. С непривычки и избытка адреналина, я не рассчитал сил и чуть не пришпилил своего к столешнице. Зато, тать даже не дернулся. Впрочем, может, он столько вылакал хмельного, что вообще ничего не чувствовал?
Разделавшись с первой парой, перешли к спящим на лежанке. Тут без затей, зажали рты и почти синхронно ударили в сердце. Так меньше крови. А зачем людям имущество портить. Отстирывай потом…
Кстати, испанец и в самом деле оказался весьма опытным. Четко отслеживал мои движения и подстраивался под них без дополнительной команды. Мне даже показалось на мгновение, что это не второй боец, а мое же зеркальное отражение.
За печкой зашуршало и мы, шагнули к ней. Виктор был чуть ближе, поэтому занавеску отдернул он. С печки на нас уставилось три пары детских глаз. На вид, самому старшему было лет шесть.
— Сидите и не вылезайте, пока мамка не придет, — пригрозил я им пальцем. — Хорошо?