Садовник

– Я все рассказал, сэр, – всхлипнул Вулф. – Хотя, постойте! У нее в руках была книга.
– Что же вы раньше-то не сказали? – упрекнул Лестрейд.
– Я только сейчас вспомнил, детектив. Ранее мне казалось, что у нее в руках, как обычно, ридикюль, но теперь я уверен – это была книга.
– Какая именно книга? – спросил я.
– Не могу знать. Я видел только обратную сторону обложки. Обложка была синей и почти сливалась с пальто моей дочери.
  
– Спасибо, мистер Вулф, – сказал я, поднимаясь.
Седой человечек вскочил, схватил мою руку, принялся горячо умолять найти его дочь, снова упомянул Шерлока Холмса. Мне стало не по себе, и я в первый раз по-настоящему пожалел, что позволил Лестрейду втянуть меня в эту авантюру.
 
4
 
До конца дня, и, соответственно, до вероятной смерти Ирэн Вулф оставалось чуть более шести часов. Мы с Лестрейдом, попеременно поторапливая шофера, ехали в сторону Пикадилли.
Я держал в руке фотографию Ирэн, полученную мною от мистера Вулфа. Миловидная девушка. Копна черных волос, узкое лицо, внимательные черные глаза. Беатрис Пройслер выглядела иначе: круглолицая, рыжеволосая, зеленоглазая, с россыпью веснушек на полных щеках.
– Пикадилли, сэр, – сообщил шофер.
– В каком магазине мод вы собираетесь побывать, Ватсон? – осведомился Лестрейд. – Здесь их немало, но мы уже опросили всех продавцов.
– Поворачивайте на Сент-Джеймс-сквер, – бросил я. – Мне не нужны магазины мод, мы едем в Лондонскую национальную библиотеку.
Лестрейд удивленно поднял брови.
– Беатрис Пройслер в последний раз видели в этой библиотеке, – напомнил я инспектору. – А в руках у Ирэн была книга. Мы должны проверить все версии.
– Идемте же, – Лестрейд быстрым шагом направился вверх по лестнице, к массивным деревянным дверям книгохранилища.
Стеллажи с книгами достигали потолков – бесценные труды человеческого разума. При иных обстоятельствах мне бы доставило удовольствие думать, что на этих стеллажах есть и мои скромные сборники.
Крупнейшая библиотека мира, гордость Королевства, как всегда, была полна людей. Посетители сидели за бесконечными столами с зелеными лампами, в тишине раздавался шелест страниц. Мужчины и женщины разного возраста, разного социального статуса. И, вполне вероятно, что среди них находится и Садовник.
Я направился к стойке отдела зарубежной литературы.
– Добрый вечер, сэр, – улыбнулась мне симпатичная полная женщина в очках. – Какая книга вас интересует?
Я поздоровался с библиотекаршей и, показав ей фотографию, спросил:
– Скажите, пожалуйста, вы не видели здесь эту девушку?
Женщина внимательно посмотрела фото, покачала головой.
– Нет, сэр.
– Но вы работали 12 апреля?
– Да, сэр. С утра и до закрытия библиотеки.
Не видела Ирэн и мадам из отдела английской литературы. А вот в небольшом отделе французской поэзии нас ждала удача.
– О, да, я помню эту девушку, – сказала высокая пожилая леди, одетая в старомодную блузу из желтого крепдешина, подобные столь часто носят старые девы. – Я видела ее два или три раза, она брала стихи французских символистов. В последний раз она, кажется, взяла сборник Рембо.
– Она общалась с кем-нибудь из посетителей?
– Точно не могу сказать, сэр. Я не видела, но мы не всегда стоим за стойкой, время от времени мы уходим в хранилище, и в этот время посетители вполне могут переговариваться.
Я обернулся в зал отдела французской поэзии. Не больше десяти столов и все пустые.
– Французская поэзия не пользуется большой популярностью среди англичан, – сухо сообщила пожилая леди. – Но у нас есть несколько особо преданных читателей, которые регулярно приходят сюда. О, да вот же один из них.
К стойке приблизился молодой человек лет двадцати. Лестрейд буквально впился в него глазами. Невысокий, черноволосый юноша, худой, но жилистый, в приличной пиджачной паре, без шляпы и без галстука. Волосы коротко пострижены.
– Мистер Барлоу, здравствуйте.
– Здравствуйте, мисс Макгилл.
– Вы принесли де Ренье?
– Да, мисс Макгилл.
– Замечательно. Кого возьмете на этот раз, мистер Барлоу?
– Простите, – вмешался я. – Сэр, вы не встречали эту девушку?
Я показал фотографию Ирэн.
– Нет, сэр, – мельком взглянув на снимок, ответил он. – Мне бы поздние вирши Верлена, мисс Макгилл.
– Посмотрите внимательнее, – с нажимом сказал Лестрейд.
Барлоу взял фотографию.
– Нет, сэр, не видел.
Молодой человек вернул фото, подхватил своего Верлена, и, кивнув мисс Макгилл, присел за один из столов.
– А что произошло с этой девушкой, позвольте полюбопытствовать?
– Ее похитили, мадам, то есть, мисс Макгилл. И похоже, что в последний раз ее видели в библиотеке.
– Надеюсь, с ней ничего не случится, – выпрямилась пожилая леди. – Ведь в противном случае под угрозой будет репутация Лондонской библиотеки как безопаснейшего места в Британии.
– Могу я посмотреть эту книгу? – я кивнул на желтый томик великого французского символиста Анри Де Ренье, только что сданный Барлоу.
– Пожалуйста, – мисс Макгилл пододвинула ко мне книгу.
Я пролистал страницы, вытащил из конверта формуляр. Книгу брали четыре раза. Два раза – семь и десять лет назад, и два раза – в текущем 1907 году. В апреле ее взял Гай Барлоу, а в марте…
– Взгляните, Лестрейд.
Инспектор присвистнул, и, резко обернувшись к столу, за которым сидел юноша с Верленом, гаркнул:
– Вы арестованы, молодой человек.
В формуляре книги Анри Де Ренье было черным по белому написано: «Беатрис Пройслер».
Далее последовала весьма неприятная сцена, совершенно не вяжущаяся с репутацией Лондонской библиотеки, как самого безопасного места в Британии. Лестрейд подошел к мистеру Гаю Барлоу и, схвативши побледневшего как смерть молодого человека за шиворот, потащил его к выходу. Посетители отвлеклись от шелеста страниц и во все глаза смотрели на инспектора и его жертву.
– Вы идете, Ватсон? – бросил через плечо Лестрейд.
– Мне нужно задать леди еще несколько вопросов, – отозвался я.
– Тогда приедете в участок на такси, – крикнул инспектор, волоча арестованного к выходу.
Я повернулся к мисс Макгилл. Она выпрямилась, побледнела, глаза ее сверкали за стеклами очков, а и без того тонкие губы превратились в синюю нитку.
– Какой позор, какой невероятный позор для библиотеки! – простонала она, но тут же взяла себя в руки и с интересом посмотрела на меня. – Вы тот самый доктор Ватсон?
– Да, это я, мисс.
– Я вынуждена сказать вам, сэр, что ваши рассказы чудовищны. Стиль ужасен, а персонажи совершенно неживые. Особенно этот ваш Шерлок Холмс. Он настолько неестественно ведет себя и говорит, что поверить в его существование читателю так же сложно, как поверить в существование Бога.
– Но в Бога верят многие, мисс, – сказал я, пораженный столь внезапной критикой моих сочинений.
– Как и в вашего персонажа, – парировала она.
– Давайте вернемся к делу, мисс, – взмолился я. – Мне нужен список этих ваших самых преданных читателей, а кроме того, перечень всех посетительниц с именами Розамунд и Эмбер.
Старая леди сощурилась, глядя на меня, как на зарвавшегося ребенка.
– Сэр, после безобразной сцены, что вы и ваш друг здесь устроили, я бы не стала помогать вам даже под страхом смерти, но, знаете ли, с юности испытываю интерес к писателям, даже таким слабо одаренным, как вы.
Мисс Макгилл составила мне список постоянных читателей отдела – их оказалось ровно пять. Гай Барлоу уже в полиции, остальных предстоит допросить. За все время существования отдела французской поэзии, его посетила лишь одна Розамунд, это было 10 лет назад, и ей на тот момент было шестьдесят три года.
– Мисс Макгилл, у меня есть к вам еще одна просьба. Мне нужны последние книги, которые брали эти господа. Мистер Блащиковски, мистер Тернер, мистер Холидей, и мистер Леруа. Книгу Барлоу я тоже возьму, с вашего позволения.