Адепт теней. (Не)случайная встреча (СИ)

— Я не знал, — Кудесник скрестил на груди руки и стал мягко перекатываться с пятки на носок. — Я даже предположить не мог, что безбашенный и постоянно влипающий в любые авантюры вампир может быть младшим членом Совета кланов. Я просто пришёл и рассказал ему о проблеме, что мучает меня уже много лет, а оказалось, что втянул его в опасное расследование. Он мог погибнуть. Пропасть. На меня за это взъелись все, и старейшины надавили, настояли и лишили должности. Хорошо, хоть не убили. Кое-кто этого хотел.
  
— Я видела мантию в шкафу, когда переодевалась.
Кудесник несколько раз задумчиво кивнул.
— Да. Эмиль практически живёт здесь.
Мы опять погрузились в молчание. Дождь закончился, и я свернула ненужный уже купол. Меня разбирало любопытство. Во что мог втянуть Кудесник вампира, что получил в итоге такое жестокое наказание? Я искоса посмотрела на Виктора, прикусив губу и не решаясь задать вопрос. Он так же стоял, глядя себе под ноги. Тучи медленно развеялись, и солнце снова вышло на небесную сцену. Я всё же решилась спросить и уже открыла рот, но Кудесник мягко улыбнулся и, не глядя на меня, сказал:
— Не расскажу.
Я захлопнула рот. Вампиры его побери, теперь он считывает мои эмоции!
— Не запирайся, пожалуйста. Моё тело воспринимает экранирующий щит как ложь. А от вранья мне становится больно. Это цена за должность Судьи. Вампиры во всём любят самые простые решения. Я, оказывается, довольно долго могу переносить эту фоновую боль и даже не сильно её отслеживаю, если она постоянная. Но в критической ситуации она выйдет на первый план, и я не смогу тебя защитить.
«Что мне за это будет?» — тут же захотелось воскликнуть, но я понимала — слишком детское поведение.
Кудесник тихо засмеялся и поднял раскрытые ладони:
— Обещаю, что не буду лезть тебе в голову. Честно!
— Как это, интересно, у тебя получится? — проворчала я, пытаясь скрыть смущение.
Виктор пожал плечами.
— Как-нибудь.
Мы снова замолчали. Нужно заканчивать это «вечер лирических признаний» и возвращаться к работе. Но я всё никак не могла подобрать слова, а Кудесник не помогал. Я поправила тонкие лямки сарафана, разгладила нежные складки на подоле. Достала и снова положила в сумку бумаги по нашему делу. Конечно, мне было неприятно от мыслей, что теперь мой напарник будет в курсе всего, что происходит у меня на душе, но заставлять его терпеть боль… Не знаю. В том, что он не выдумал причину, я была уверена. Он много лет прослужил Судьёй, а они очень быстро перестают говорить неправду. Теперь я знаю почему. Боль от своей или чужой лжи довольно мощный стимул. Вампиры действительно любят простые решения.
— Нам нужно вернуться в склеп, — наконец-то решила я продолджить расследование. — Думаю, наша девушка там.
Кудесник без слов достал телефон и вызвал такси. Потом развернулся и медленно пошёл к проезжей части. Я — за ним.
Мы оба не проронили ни слова до самого кладбища. Меня мучило чувство неловкости, а Кудесник… просто спал. Или не спал, а только делал вид. Как только мы сели в такси, он чуть сполз по сиденью, твёрдо упёрся ногами в пол, скрестил руки на груди и закрыл глаза.
Всю дорогу до скорбного имущества вампиров мы тоже молчали. Он шёл впереди, я за ним, точно так же, как и утром.
Выйдя к обрыву, мы одновременно повернулись к склепу и застыли.
Невысокое старинное здание туманной дымкой подсвечивалось зелёным. Этот призрачный туман колыхался как студенистое желе.
— Это что за хрень! — потрясённо воскликнул Кудесник.
В этот момент у него зазвонил телефон. Виктор не глядя на экран ответил на вызов и поднёс аппарат к уху.
— Не заходите туда! — рявкнул Эмиль и отключился.
— И не собирались, — тихо ответил Кудесник в замолчавшую трубку.
  
10.1. Кудесник. Лилия 
 
— Как он узнал? — удивлённо спросила Фирин.
Я пожал плечами. Интуиция Эмиля давно перестала быть для меня чем-то необычным. Даже не интуиция, а способность появляться в тех местах, где планируется трындец. Может, он и не знал, где мы находимся, просто был на своей волне и вот так совпало. Всё это я и рассказал Фирин.
— Что делать будем? — в заключение спросил я. — Это всё по твоей части, наверное.
— Знаешь… — помолчав, ответила Фирин. — Я бы, конечно, пошла и посмотрела… Но у меня есть сомнения, что мы сможем туда попасть. Даже не имея в арсенале запрет вампира, сквозь такой заслон мы не пройдём. Даже я не пройду. А ты прости, тем более.
— Ты про вот это колыхающееся желе? — уточнил я.
— Угу. Признаться, я такое никогда не видела, но слышала. У нас в Академии был один профессор, старый и вредный, как сама смерть. И он вёл факультатив. Он не был обязательным предметом, но мне было интересно. Он рассказывал байки. Точнее, мы так считали…
Фирин замолчала. Она наклонила голову набок, словно пыталась рассмотреть склеп с другого угла и поджала губы. Я её не торопил. Главное, что она не пытается рвануть внутрь. Я огляделся, куда бы присесть, но после дождя всё было мокрое. Зелень сверкала мокрыми бликами, и воздух был влажным. Запах запрелой земли смешивался с тонким ароматом жасмина — чисто вампирские запахи. Никогда не мог понять у них эту страсть к жасмину. Ожидая ответа Фирин, я вдруг понял, что вокруг тихо. Тишина была не давящая, а словно ожидающая чего-то. Птицы не пели. Я подивился, пытаясь вспомнить, а слышна ли была птичья трель, когда мы приходили сюда утром. Вроде была… а вроде и нет. Я покрутил головой.
— Понимаешь… — сказала Фирин и вновь замолчала.
Я терпеливо ждал.
— Если верить нашему старцу, то мы с тобой сейчас наблюдаем со стороны очень древний и всеми забытый обряд под названием «Адепт теней». Но этого не может быть.
Фирин снова замолчала и легко покачала головой.
— Не может быть, — неуверенно повторила она.
— Почему? — подтолкнул я её к продолжению рассказа.
— Потому что… Этот обряд… можно провести только используя один определённый амулет. То есть вообще весь обряд строится вокруг этого самого артефакта, он завязан на нём. Связан с ним.
Фирин опять замолчала, покусывая губы. При этом она не сводила жадного взгляда юного натуралиста с зелёного сияния, которое медленно то увеличивалось, то уменьшалось вокруг склепа.
— И? — снова напомнил я о себе.
— И амулет утерян настолько давно, что даже наши древнейшие профессора не помнят, как он выглядит.
— А твой мистер-смерть что говорил об этом?
— Какой мистер-смерть? — удивилась Фирин настолько, что оторвалась от созерцания недоступного вампирского имущества и уставилась на меня.
— Ну, который вёл факультатив. Ты сказала, что он вредный, как смерть, — пояснил я и улыбнулся.
— Аа… — Фирин рассеянно улыбнулась в ответ и снова уставилась на склеп.
Я подошёл чуть ближе и встал за её плечом, чтобы сразу поймать за руку, если вздумает сорваться с места и рвануть в гущу событий. Знаю я эти жадные взгляды, не к добру они.
— Он тоже не помнил, как выглядит амулет. Но рассказывал, что некроманты таскались с ним с места на место. Если долго пребывать в одном месте, артефакт начинал взаимодействовать с другими магическими вещами и не всегда это было полезно. И безопасно.
— Кто ж создал такую бяку?
— Кто бы знал, — в тон ответила мне Фирин, а потом чуть повернула голову и, с хитрой улыбкой посмотрев на меня, сказала. — Не бойся. Я не побегу сломя голову внутрь. Мне любопытно, да. Но я не безрассудна. Хотя твоё внимание и забота мне приятны.
Я в притворном возмущении закатил глаза, но не отошёл.
  
— То есть, это ваша штуковина? — с издёвкой спросил я. — Ну вот эта, про которую никто не помнит, где посеяли, но вокруг неё завязан обряд, который мы сейчас наблюдаем.
— Или похожий, — менторским тоном уточнила Фирин. — Да. Наша. Некромантская. Она и работала на некромантов. С одним существенным исключением. Обряд не только поднимал мёртвого, но и привязывал душу, заставляя её мучиться.