Катализатор для планеты (СИ)
― Не смей! Даже не смей думать об этом!― вопль Мозгового чуть не разорвал череп.― Ты куда собралась?! Опять?!
Я с силой сжала виски, как бы пытаясь, запихнуть этот голос обратно.
― Дура!!! Куда ты пойдёшь на ночь глядя?! Осталось, максимум, дней десять пути! А по суше ты чёрт знает сколько будешь добираться! Он успокоится и потом в ногах валяться будет, прощенья просить!
― Заткнись, Тан...― прошипела я в ответ.― От твоего крика голова лопнет.
Я оторвала кусок старой рубахи и, смочив водой, приложила ко лбу. Такого ещё не бывало, чтобы так раскалывалась голова от общения с Мозгом. Последний раз я испытывала такую боль ещё на Кифовом носу, в хижине, когда приходила в себя от травм. Через несколько минут в голове наступила полная тишина: я слышала только, как пульсирует кровь в висках, да часто бьётся сердце. Боль, будто волной, смыло...
За стеной послышались шаги. Так стучали только сапоги капитана. Я подумала, что вот сейчас он войдёт, заговорит, но ничего подобного не случилось. Послышался какой-то лязг, потом дверь задрожала и... я поняла, что он сделал. Он меня запер! Снаружи моей каюты были «уши» для навесного замка. Я не понимала для чего они, когда есть обычный врезной замок, но теперь стало понятно... зачем. А может, это и не каюта вовсе?! А камера для пленников?!
― Кари, Кари... Успокойся...― Мозговой уже не кричал, а мягко и нежно пытался наладить контакт.― Это не камера, не думай глупостей. Он переживает за тебя, он влюбился без памяти. И ему нужно время, чтобы успокоиться... Неужели ты этого не понимаешь?!
― Да что ты его защищаешь?! Он меня запер! Он нас запер!
― Но ты же сбежишь...
― Конечно, сбегу! При первом же удобном случае! Можешь не сомневаться!
― Глупо...
― Сам дурак! Вот если бы не это,― и я злобно постучала в запертую дверь,― то, вероятно, я ещё бы и передумала... Но теперь... Нет! И ты мне поможешь!
― Не буду,― голос Мозгового был твёрд и холоден.
― Не будешь?! Ах, вот как, значит! Хорошо! Я сама, сама выберусь, без твоей помощи! Но запомни! В твоей библиотеке ноги моей больше не будет! Понял?!
От нахлынувшей злости, я забарабанила в дерево:
― Выпусти меня! Выпусти немедленно! Ают! Открой! Открой сейчас же! Да чтоб тебя штормом смыло! Цунами на твою голову! Да чтобы ты руки-ноги себе переломал, гад!
Но всё было бесполезно. Снаружи никаких звуков не доносилось, лишь пару раз показалось, будто кто-то вздыхает, только непонятно где... Я бухнулась на койку и уставилась в пустоту: «Он меня что?! До самого Латраса не выпустит?! Вот это будет номер... Ладно... Утро вечера мудренее... Посмотрим, что будет завтра».
Я зажгла фонарь и лампу, немного перекусила из своих запасов, так как к ужину приступить не получилось, и достала влажный лимм, для успокоения. Потом подвесила зеркало на крючок и натянула костюм. Он очень быстро приобрёл температуру тела и даже начал немного согревать. Классная всё-таки штука! Ещё какое-то время я покрутилась, принимая различные позы и пытаясь, при слабом свете, разглядеть детали, а потом так и улеглась на койку, закутавшись в одеяло. Думала, что от переизбытка эмоций не усну, но ошиблась ― заснула почти сразу.
Сначала мне приснился Макс. Будто мы переплываем какое-то горное озеро. Я держусь за его доспехи, а он постоянно оглядывается и спрашивает:
― Ну как? Ты не устала?
Я фыркаю, как тюлень, и отвечаю:
― Нет, не волнуйся, не устала. У нас всё получится... Всё получится...
Потом кадры резко поменялись, и я оказалась в лесу на живописной полянке. Сижу на поваленном дереве и держу в руках голубенькие цветики, отбивающие запах. Позади трещит ветка, и я оглядываюсь. Среди деревьев стоит Карелл. В одной руке он держит обнажённый меч, а в другой ― свёрнутую в моток каморту. Потом поднимает руку с верёвкой и говорит:
― Соскучилась?! А мы очень скучали без тебя, отари... особенно, твоя подружка... ― и бросает каморту на меня, как лассо.
Я пытаюсь уклониться, но петля захватывает ногу и плотно сжимает. Тогда я достаю кинжал, разрезаю ладонь, и алая струя льётся на петлю. «Слепая смерть» начинает пузыриться, будто закипать, и растворяется, прямо на глазах. Я сдёргиваю её и бегу в заросли. Позади раздаётся дикий крик... Я оборачиваюсь и вижу... Леса нет, полянки нет, а кругом, во все стороны до самого горизонта, гигантское, колышущееся «райское поле» и... Карелл, которого медленно засасывает топь. Я разворачиваюсь и иду к нему, а он кричит мне и шрам на его щеке уродливо дёргается:
― Нет! Нет! Стой! Ты погибнешь! Нет!
Я продолжаю идти к нему и когда приближаюсь, вижу: он погружён уже по пояс. Я протягиваю ему окровавленную руку, и его глаза расширяются от ужаса. Потом он закрывает лицо ладонями и шепчет:
― Отари... Отари... Прости меня... Отари... Прости...
А вокруг, огромные волны сине-зелёной травы перекатываются по всему пространству. Потом зыбкая почва под ногами тоже начинает ходить ходуном, но меня это совсем не пугает. Мне весело! Я качаюсь на этих волнах и хохочу во весь голос. Смотрю на Карелла и опять протягиваю ему окровавленную руку:
― Пойдём! Пойдём со мной! Ты всё сможешь, если пересилишь страх!― он поднимает голову, смотрит прямо в глаза и... хватается за меня.
Проснулась я оттого, что свалилась с койки и ударилась лбом о ведро. В каюте полный мрак, всё бешено качается и грохочет. Завывания ветра, перекрывают треск досок и доносящиеся с палубы крики. Шторм! Это шторм! На ощупь я доползла до двери, поднялась на ноги и принялась барабанить:
― Откройте! Выпустите меня! Откройте!
«Как мы оказались в море?! Стоять ещё больше суток! Сколько же я спала?! Ничего не понимаю!»
― Откройте! Ают! Данко! Откройте!
В панике я метнулась к окну. Мокрый, холодный ветер ворвался в маленькую каюту. Меня отшвырнуло на пол. Вдруг дверь сильно дёрнули:
― Кари! Кари! Открой! Нас в море уносит! Тут нельзя оставаться!
― Там замок, Данко! Снаружи! Я не могу выйти! Ают меня запер!
― Что?!― послышался лязг железа и ругательства.
― Где Ают?! Ключ у него!
― Я не знаю! Его нет нигде! Мы не можем его найти! Мачта упала и он исчез! Я сейчас!
Послышался топот, потом вопли, а потом стук и треск ломающегося дерева. Данко рубил дверь топором. Впопыхах я нашла штаны и тунику и, валяясь по полу от жуткой качки, натянула на себя. Дверь с треском рухнула, и крики помощника перекрыли рёв ветра:
― Кари! Ты где?!
― Я тут! Всё нормально.
Он откинул доски и помог подняться:
― Данко?! Что случилось?! Почему мы в море?! Что происходит?!
― Потом! Всё потом! Будь пока здесь, а я к ребятам!― и бросился наверх.
Я сидела, вцепившись в перила ступеней, и гадала что сейчас ― день или ночь? Молнии рассекали небо, а от громовых раскатов, закладывало уши. Вдруг оглушительный треск раздался прямо над головой. С поросячьим визгом я рванула на палубу, в сплошную пелену дождя и ветра.
Наверху царил полный хаос. Одной мачты уже не было, а из всей команды я заметила только троих: Данко, Лиама, мужики называли его Чёрный Ли за самый смуглый цвет кожи и Кулана. Больше никого не было видно. «А где же капитан?! Неужели его смыло за борт?!» Я оглядывала стонущую от ударов стихии «Медузу», пытаясь в свете молний хоть что-то рассмотреть: «Накаркала! Это же я, дура такая, накаркала!!! Да чтоб мне провалиться!»
В эту же секунду доски под ногами треснули, и я полетела вниз, а сверху рухнула вторая мачта. В трюме было полно воды и всё, что могло плавать, плавало. Какое-то время я трясла головой и приходила в себя, а потом, при свете очередной небесной вспышки, заметила, что с другой стороны дальний люк приоткрыт, да и лестница на месте. В воде почти по пояс, практически в полной темноте, я двинулась к отверстию. Страх отступил, как тогда, на «райском поле»... Я видела цель и пробиралась вперёд.
― А ну! Что-то темновато!― и заорала во весь голос.― Разряд!!!
И тут же яркая вспышка полыхнула в небе.