Катализатор для планеты (СИ)

Я бухнулась обратно. Как же хорошо! Постель! Мерное покачивание этого домика на колёсах успокоило окончательно. Я продолжила осмотр. Вдоль дощатых стенок стоит несколько сундуков, под самой крышей висят венички сушёных трав, а с двух сторон как бы окошки, закрытые той же тканью, внизу только завязки болтаются.
Я повернула голову назад, вернее, вперёд по ходу движения, лежала-то я головой к передней части, которую тянули лошади. «Дать знать, что уже проснулась или поваляться ещё?― прикидывала я.― Нет, поваляюсь. Так хорошо и комфортно давно не было, а то всё ветки, лесная подстилка, земля или тюфяки с соломой. А тут прямо королевское ложе! Нет, не буду вставать!»
Рассмотрев ещё раз свои порезы, я убедилась, что всё, как и было в библиотеке у Мозгового: длинные тонкие ранки, уже почти зажившие и закрытые корочкой, и никакой боли. «Очень странно! Заросло как на собаке. Сколько же я была в отключке? Значит, опять повезло. Меня не бросили, возможно, подлечили и взяли с собой. Складывается впечатление, что бережёт меня Окатан, помогает... Бред, конечно, но... Пусть и дальше бережёт, хочется в это верить».
Ещё какое-то время я спокойно лежала и наслаждалась запахами, дневным светом, тихим свистом возницы, скрипом колёс. Но вскоре откинулся угол полотна, и внутрь заглянуло лицо. Это была девочка-подросток, лет двенадцати-тринадцати, с чёрной толстой косой, перекинутой через плечо. Персиковая кожа, раскосые миндалевидные глаза, брови вразлёт. «Боже, какая прелесть!― успела я подумать.― И она ещё подросток!»
Девочка глянула на меня и, заметив, что я тоже смотрю на неё, сверкнула белоснежной улыбкой и завопила куда-то в сторону:
― Мама! Мама! Она очнулась! Мама! Сюда!
Послышались голоса, окрики, топот ног и кибитка остановилась. В неё запрыгнула та самая женщина, которую я запомнила. На руках она держала чистого, умытого и переодетого Мышонка. Мальчик, завидев меня, заулыбался и протянул ручонки. Быстро передав его девочке, женщина упала на колени возле раскладушки и, схватив меня в охапку, принялась обнимать и целовать, повторяя слова и заливая меня слезами:
― Спасибо! Спасибо, тебе! Спасибо! Ты спасла его! Ты вернула мне моего мальчика! Спасибо, тебе! Спасибо! Мой Натри вернулся! Хранитель и боги вернули его! Я молилась! Я просила! Спасибо!
Она начала рыдать, а я совсем обалдела от таких эмоций и просто радовалась, что всё хорошо, что всё получилось, малыш дома, в безопасности, и его семья нашлась таким чудесным образом. Да и со мной тоже всё в порядке: ну прибавилось несколько новых шрамов, не беда, мне ж не замуж выходить, уже начинаю привыкать.
Рядом раздался конский топот, потом тяжёлые шаги и к нам вошёл, пригнувшись, высокий коренастый мужчина, весьма приятной наружности. На нём была тёмная рубашка с широкими рукавами, чёрные штаны, заправленные в высокие сапоги и жилет с серебристой вышивкой. Мужчина присел рядом и улыбнулся, глядя на меня. Сразу же стало понятно, что это отец Мышонка, у мальчика его улыбка, точь-в-точь. Он просто сидел и смотрел. И я смотрела. Так мы и рассматривали друг друга: он ― меня, а я ― его.
Через несколько минут он повернулся вполоборота к утирающей слёзы женщине удивительной красоты, и произнёс таким приятным бархатно-вибрирующим баритоном, что у меня по всему телу мурашки побежали:
― Ну хватит, Хейя, хватит рыдать! Радоваться надо! Счастье в семью вернулось, а ты слёзы льёшь. И так уже все глаза выплакала,― он ласково обнял её и погладил по спине.
― Я всё... не буду... больше... не буду,― женщина ещё всхлипывала.― Это я от радости.
Она промокнула лицо платком и в четыре глаза они уставились на меня.
― Ну что...― хлопнув ладонями по коленям, произнёс отец Мышонка.― Будем знакомиться со спасительницей нашего неугомонного ребёнка.
Я кивнула.
― Меня зовут Гайлан Одэр Давен эн Видар,― и он поклонился,― но можно просто Гай.
Я ответила неловким судорожным кивком, не привыкла как-то кланяться ещё. Он продолжил:
― Как вы уже, наверно, догадались это моя жена, Хейя, а это...― и махнул в сторону, где на сундуке тихонько сидела девочка с мальчиком на руках,― наши младшие дети, Айра и Натри. Старший наш сын пока уехал вперёд смотреть место для стоянки, он скоро вернётся. А кто вы, уважаемая эрдана?
 
Я только хлопала глазами по старой привычке и соображала: «А что говорить-то? И как?! Я же говорить толком ещё не умею! И что такое «эрдана»?! Это титул, национальность, обращение или название кого-то?! Значение непонятно и это слово, до этого момента, я никогда не слышала». В голове, шпаргалкой, раздался шёпот: «"Эрдана"― это уважительное обращение к женщине, как в твоём мире "мадам", "сударыня" и так далее». «Спасибо, выручил»,― мысленно отозвалась я.
Склонив голову в лёгком поклоне и приложив ладонь к груди, я произнесла:
― Карина.
― Это ваше имя?
― Да.
― А дальше? Имена матери, отца и рода можно узнать? Если это, конечно, не тайна?
Я опустила глаза, будто в смущении, а на самом деле лихорадочно думала: «Мне что... им фамилию и отчество сказать?! Или как? Как здесь принято называться? Мозговой помоги! Я не знаю, что делать!» Поступил ответ: «Сиди и молчи! Можешь ещё уголок одеяла в руках потеребить. Пусть увидят, что ты не хочешь полностью себя называть, а дальше посмотрим». Так я и сделала. Гай ещё подождал немного и переспросил:
― Та-а-ак... Говорить своё имя полностью не хотите?
Я опять кивнула. Тогда мужчина слегка нахмурился и, наклонившись поближе, тихо произнёс:
― Ваши родные умерли или погибли раньше срока, и вы не хотите сами попасть к Хранителю вслед за ними?― он пристально смотрел на меня.― Поэтому не называетесь полным именем?
В голове раздалось: «Говори "да"!»
Я ответила:
― Да...― и заметила, как они с женой расслабились, но последовали другие вопросы:
― Значит, вы с севера, эрдана Карина? И волосы у вас обрезаны в знак траура?
Тут я уже сама догадалась:
― Да…
― Я всё понимаю и очень сочувствую вашему горю, эрдана,― он вздохнул и опять поклонился.― Вы спасли и вернули нашего сына, которого мы отчаялись найти и посчитали погибшим. Поэтому хочу предложить вам наше гостеприимство: одежду, еду и всё другое, что будет в наших силах и возможностях.
Гай улыбнулся своей солнечной улыбкой и протянул мне руку. Облегчённо выдохнув, я её пожала.
― А куда вы направлялись, эрдана Карина, можно узнать?― спросила Хейя.
― Латрас,― ответила я.
― К кому-то из родственников или друзей, кто мог бы вас приютить, раз вы остались одна?
― Да.
Гай и Хейя переглянулись. Я видела, что они немного смущены и думают как, что-то мне сказать:
― Дело в том, что...― Гай замялся,― мы движемся сейчас в другую сторону и в Латрасе будем нескоро. Но если вы спешите, то мы дадим вам одну из наших лошадей, припасы на дорогу, одежду и всё, что ни попросите. И вы сможете продолжить путь.
Я продолжала вопросительно смотреть и усиленно искала слова, чтобы спросить: когда это нескоро? Но, видно, Хейя догадалась о ходе моих мыслей и объяснила вместо мужа:
― Сейчас мы движемся на запад, к Маргосу, на большую ярмарку, потом поедем в Банкор на праздник урожая, а оттуда, вдоль побережья, двинемся к Латрасу, чтобы переждать там зиму. Если вы останетесь с нами, то прибудете в Латрас в начале зимы примерно через четыре месяца.
Эта удивительно красивая женщина, на которую были так похожи её дети, взяла мои руки и, поглаживая, попросила:
― Оставайтесь с нами на это время, эрдана Карина. Вы так слабы, худы и измучены… вы пять дней были без сознания. Мы боялись, что вы уже не очнётесь и ничем не могли помочь, просто ждали. Я никуда вас не пущу. А с нашим караваном вы попадёте в Латрас, только попозже. Оставайтесь! Я вас прошу!
Глаза её опять стали влажными. Ну как я могла отказаться! Тем более, когда всё так удачно сложилось. Я сжала её руки и радостно закивала.