Катализатор для планеты (СИ)

― Я знаю, что тебе страшно... Мне тоже очень страшно... До следующей ночи я могу не дожить, и помочь тебе будет некому,― он перевёл дыхание.― Но за тебя я боюсь больше чем за себя, ты остаёшься совсем одна. Я не могу пойти с тобой. Солдаты террхана скоро будут здесь. Я не знаю, что случилось, как они нас нашли… Летун, с предупреждением от моего деда, появился вовремя. Тебе нельзя здесь оставаться, будет большая драка. Поэтому ты пойдёшь одна, а я должен остаться до конца. Может, Карелл сам убьёт меня, а не он, так солдаты…
Я всхлипнула. В горле надулся жёсткий ком, и градом хлынули слёзы.
― Не плачь... Не плачь, пожалуйста, а то я тоже сейчас заплачу.
Он вытер влагу с моих щёк:
― Главное, не бойся. В туннеле нет ничего страшного, кроме темноты, пару раз ты попадёшь под поток воды, и всё. В тележке есть выемка, вот она, смотри...― он взял факел и осветил вагонетку.― Когда устанешь стравливать верёвку, всунь в неё узел и отдохни. Уклон небольшой, но туннель идёт по спирали, поэтому не упусти канат, иначе к концу скорость будет большая, лучше лишний раз остановись. Часа за два ты справишься, ты сильная… ты сможешь...
Тут уже я не выдержала. Бросившись парню на шею, я вцепилась в него повторяя:
― Дайк, нет! Нет! Я боюсь! Дайк! Я не хочу туда, мне страшно! Я умру в этой темноте! В этом гробу! Дайк, миленький! Не оставляй меня, пожалуйста, не оставляй...
― Тихо… тихо, моя хорошая…― он гладил меня по спине, крепко прижимая и шепча в ухо.― Кроме своего имени, я не понял ни слова, из того, что ты сказала, но я всё чувствую. Всё будет хорошо, запомни. Всё будет хорошо! Мы ещё обязательно встретимся! Такую девушку нельзя забыть. Если я буду жив, то обойду все земли, но найду тебя хотя бы только для того, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке! Слышишь?! Всё будет хорошо...
Он, не переставая, гладил меня, а я не могла от него оторваться.
― Всё, всё, успокойся…― Нянь взял меня за плечи и хитро улыбнулся,― кстати, я правильно понял тогда, тебя зовут Карина?
Я смогла лишь кивнуть ― слёзы душили.
― Ну вот и познакомились! А теперь всё, залазь в эту штуку и так уже много времени потеряли.
Только мысль о том, что избавившись от моего присутствия, Дайк сможет выжить, заставила улечься в это длинный узкий ящик.
― Эта тачка привезёт тебя в большую пещеру, выход ты увидишь, и сразу же беги в лес, чем дальше будешь, тем лучше. У Карелла очень тонкое обоняние, если он выживет и решит искать тебя, то рано или поздно найдёт, твой запах нельзя забыть или перепутать. Вот поэтому ищи в лесу голубенькие мелкие цветочки, помнишь, я положил тебе букетик?
Я кивнула. Этот букетик я ещё отпихнула, от обиды на своего друга.
― Срывай соцветия и растирай их на себе, особенно руки, ноги и обувь. Это собьёт со следа даже горного волка, только сильно три. Если будешь правильно выдерживать направление, то дней через пять-шесть выйдешь к реке. Плавать умеешь?
Я закивала и показала кулак с поднятым вверх большим пальцем. Дайк заулыбался:
― Это значит, хорошо умеешь?
Уже на его языке я выдавила:
― Да.
― Отлично! Переберёшься на другой берег и двинешься дальше, вниз по течению. День-два и начнутся обжитые земли. В карман твоих странных штанов я положил немного денег, в ближайшей деревне купишь лошадь и спросишь дорогу на Латрас. Попробуй пристать к обозу или каравану, если встретишь, так безопаснее. Когда доберёшься до Латраса, то найди кузнеца Малахана и скажи ему, ну как сможешь, что тебя прислал Дайкаран эн Тайар. Если мой дед в городе, он скажет, где его искать, а если нет...― парень замялся,― тогда не знаю, что делать. Постарайся задержаться там, придумай что-нибудь, как выкручусь, то я сразу же приду к Малахану. Ну а вдруг надумаешь податься куда-то, предупреди кузнеца, куда направишься, чтобы я смог быстрее найти тебя... Кари. Можно я буду так тебя называть?
Я сжала его руку.
― Держи верёвку, мне пора.
Дайк вгляделся на прощание в моё лицо, криво улыбнулся, ямочка на щеке появилась и быстро пропала, и... толкнул тележку. Деревянный гробик покатился в темноту. Вдогонку я услышала:
 
― Не поднимай голову, пока рукой не проверишь высоту потолка, есть очень низкие места. И ничего не бойся!
Ужас кромешно-тёмного, узкого и душного пространства не передать никакими словами. Я никогда не страдала какими-либо фобиями, но теперь нам довелось познакомиться: «Карина ― это клаустрофобия, клаустрофобия ― это Карина». Я ощущала себя лежащей в гробу в глубокой могиле. А ведь, в действительности, так оно и было. Стало понятно, каково бывает шахтёрам, заваленным в шахте, ещё живым подводникам на затонувшей подлодке и тем несчастным, кто проснулся от летаргического сна в собственном гробу.
В какой-то прострации я перебирала узлы на канате, тележка катилась, но стоило замешкаться, как сразу чувствовался уклон и то, как сила тяжести тянет мой ящик на колёсиках вниз. А вокруг полный мрак... и только звуки дыхания и шорохи движений.
Мысли носились по замкнутому кругу: Дайк... Карелл... солдаты... Будет большая драка и, возможно, они погибнут и опять... Дайк, Карелл, солдаты... Дайк, Карелл, солдаты... Вот вам и Дайк, вот вам и добрый милый мальчик! Вычислил меня почти сразу, как только я начала притворяться, что не понимаю их разговоров! Вот это парень! Вот это умница! Я же совсем ничего не знаю ни о Дайке, ни о Карелле и остальных, ни о жизни в этом мире ― ничего! Просидела в лесу на привязи, видя только скалы да деревья: сначала раны заживали, потом привыкала к этой лесной жизни, но... А может, и хорошо что так сложилось: было время понять и принять то что произошло, собраться с силами и окрепнуть, а вот теперь выходить, в моём случае выезжать, в колёсном гробике в другую жизнь... Как они там?! Только бы всё с ними было хорошо! И плевать, что бандиты! Пусть бы отбились или удрали, да что угодно! Не хочу, чтобы кто-нибудь погиб, даже ненавистный Плешивый. Я ведь уже всех знала по именам: Гоблина звали Грас, Мелкого ― Олли, а Плешивого ― Лакран, но чаще Лакр. Это люди, с которыми я прожила почти три месяца, если мои подсчёты верны, и никому из них не желала смерти. Я к ним привыкла, а к двоим ― особенно.
Сложно было понять сколько времени я еду, вернее, качусь. Руки уже болели и ощутимо. Я решила остановиться ненадолго и передохнуть. Зажав одной рукой узловатый канат, медленно подняла другую: пальцы упёрлись в камень почти сразу, сесть не получится. Нащупав выемку в бортике за головой и закрепив узел, я остановилась: «Спокойно, Кари, спокойно... Дайк сказал, что часа два, и я выберусь отсюда. Главное, без паники, настоящие приключения только начинаются и нужно быть готовой хотя бы морально... Кари... Странно, уже сама себя так называю». В прошлой жизни, на Земле, никто и никогда так не сокращал моё имя. Обращались ко мне, обычно, по полному имени, даже родители и сестра. А тут сначала Мозговой укоротил, потом Дайк, а теперь и сама. Непривычно, но здорово! И почему раньше никто не додумался?
― Потому что раньше у тебя не было меня,― голос внутри был тихим и ласковым.― Вернее был, но ты меня не могла слышать.
― Ну здравствуйте! Объявился наконец-то! А то мне показалось, что я совсем одна осталась.
― Я не могу тебя оставить, ведь я ― это ты, а ты ― это я. Просто нормально мы можем общаться только тогда, когда ты расслаблена и более-менее спокойна. А в другое время, когда внутри тебя бушуют эмоции или ты чем-то занята и сосредоточена, или с кем-то разговариваешь, я не всегда могу достучаться. Вот так как-то.
― Я очень рада, что ты со мной, Мозг, правда, очень-очень...
― Я тоже...― он ненадолго замолчал.― Помнишь аквапарк и горки?
Вопрос был неожиданным.
― Ну помню, а что?
― Представь, что ты в аквапарке и движешься по пластиковой трубе, только медленно и в темноте.
― Не смеши, Мозговой! Какая же это труба? Это туннель в преисподнюю!― я заулыбалась.
― Ну вот, ты уже смеёшься, это хорошо.