Катализатор для планеты (СИ)
Остальные вернулись через трое суток, а до этого я продолжала свою гимнастику, а также снова ползала по скалам и рисовала. Но теперь уже изображала не то что видела вокруг, а свою прошлую жизнь: автомобили, самолёты, океанские лайнеры, парусные корабли и подводные лодки. Нянь с Мелким только диву давались. Они никак не могли взять в толк, зачем я это делаю и что рисую, хотя парусники узнали сразу. Одно только то, что я, вообще, умею рисовать, повергало их в состояние глубокого удивления.
― Странная она совсем,― как-то произнёс Мелкий, когда они с Нянем наблюдали за моими художествами.― Может, у неё всё-таки с головой нехорошо, ты ведь помнишь, какая она была плохая? Сам ведь говорил, что совсем на «краю стояла».
― Я думаю, что с ней всё в порядке,― ответил парень.― Просто она поняла, что здесь чужая, вот и рисует, чтобы успокоиться.
― А откуда она взялась?
― Да я почём знаю!― усмехнулся Нянь.― Я знаю столько же, сколько и ты: только где, когда и в каком виде мы её нашли. Она же не говорит. Вернее, говорит, но язык-то неизвестный: не походит ни на северный, ни на язык древних или древнейших, да и на речь ангалинов тоже.
― А ты слышал ангалинов?
― Я-то нет, не слышал, и слышать не хочу. Но мне дед рассказывал, что в их языке очень много шипящих и свистящих звуков, а её речь совсем не такая. А то, что она нас не понимает, а мы её, так это даже хорошо, так спокойнее.
― Да, это верно.… И Карелл как доволен! Такой молчаливой и послушной бабы у него, похоже, никогда не было!
И они дружно захохотали. Я же продолжала усиленно чёркать, ловя каждое их слово. Мои уши уже, наверно, превратились в локаторы огромных размеров, от усиленного подслушивания. Я незаметно их потрогала: да нет, нормальные пока, но если так буду продолжать, точно стану чебурашкой.
Как же всё-таки интересно слушать, когда другие уверены, что ты их не понимаешь! Никогда раньше я не старалась подслушивать чужие разговоры и подглядывать в замочную скважину, всегда считала это чем-то унизительным и недостойным, но теперь всё кардинально изменилось. Я только и делала, что прислушивалась и следила за каждым движением моих лесных сожителей, и при этом не испытывала никаких отрицательных эмоций по этому поводу, а даже наоборот. От любой, даже самой короткой фразы, могла зависеть не только возможность вернутся домой, но и моя жизнь.
Когда же вернулись ещё трое из нашей «весёлой компании», стало ещё интереснее. Но мои уши-локаторы донесли, что надолго они не задержатся. Через несколько дней нужно опять уходить на промысел, так как идёт большой караван с севера, среди основного груза которого, будет несколько мешков самородного золота, которое является платой Северного террхана Восточному, за свою новую молодую жену. Драгоценные самородки будут спрятаны в открытой повозке среди мешков с горным стеклом. Охрана обычная, чтобы не привлекать лишнего внимания, но среди охранников будет несколько сильнейших воинов северного террхана, то есть короля. Всё это я узнала почти сразу после того как прибыли атаман, Гоблин и Плешивый.
Было так интересно слушать, как Карелл разрабатывает план действий, что я даже сначала не поняла, что Нянь пытается обратить на себя моё внимание. Я вздрогнула: «Так и засыпаться недолго, развесила уши, про конспирацию совсем забыла, как бы никто не догадался. Надо повнимательней быть, не слушать так явно, лучше что-то пропустить, чем дать себя в чём-то заподозрить».
А мой смотритель хотел сводить меня искупаться. «Ну да, начальник вернулся, надо бабу к ночи подготовить. Вот какой ты исполнительно-заботливый мальчик, прямо личный камердинер»,― ехидно подумала я. Пока Нянь перематывал на себя мою привязь и искал по хижине чистую одежду, я доедала предложенный ужин из запечённой рыбы с какими-то кисловатыми плодами, похожими на сливы. И вдруг атаман перевёл разговор на меня:
― Дайк, ну как вы тут жили-поживали?
Парень еле заметно вздрогнул и обернулся. Так вот как тебя зовут, нянюшка моя дорогая! Дайк, значит. Ну, наконец-то, узнала! Хорошо, что в сторону Няня никто не смотрел, кроме меня, а то бы точно заметили, как тень промелькнула по его лицу.
― Да нормально жили, спокойно…― ответил он совершенно ровным голосом.
Всё это время Карелл не сводил с меня глаз. Я замерла, не успев проглотить последний кусок рыбы.
― Чем занимались?― протяжно продолжил бандитский «босс».
― Всё, как всегда. Один раз я на охоту ходил, но неудачно, а она...― Нянь кивнул на меня,― совсем в свои художества ударилась, все камни вокруг изрисовала. И рисует что-то совсем непонятное, я только корабли да колёса и разглядел, а остальное...
И Дайк выразительно пожал плечами.
― Да... я видел,― атаман продолжал меня рассматривать.― А как её раны, как нога?
― Всё хорошо, ногу она сама отлично растянула почти не хромает уже. Молодец, сообразила, что и как делать, я не помогал.
― А как с речью?
― Никак.
Карелл продолжал разглядывать меня в упор. Кое-как проглотив застрявший кусок и улыбнувшись своей «фирменной» глупой улыбкой, я вышла вслед за парнем.
Пока шли купаться, Нянь, он же Дайк, шагал рядом, постоянно пытаясь заглянуть мне в лицо. Я же отводила глаза или смотрела под ноги. Когда подошли к воде, Дайк, взяв мою руку, потащил меня в обход озерца, прямо к скале, из которой струился водопад. Пройдя по камням, мы остановились очень близко от падающего потока. Усадив меня на валун, парень опустился на корточки и, положив свои руки на мои, сказал:
― А теперь, когда мы одни, скажи мне, пожалуйста, это очень важно для тебя и для меня...― он сделал паузу.― Ты меня понимаешь?
Я зависла: «Догадался! Грош цена моей конспирации, не выйдет из меня Маты Хари. Что же делать-то?! Надо, наверно, признаться ему... Раз он догадался, то и остальные скоро меня раскусят, а Карелл тем более. Значит, всё-таки за мной очень пристально наблюдали, а я-то думала, что и внимания никто особо не обращает». Дайк смотрел на меня и успокоительно поглаживал мои руки:
― Я прошу, скажи, не бойся... Я не для того выцарапывал тебя у Хранителя, чтобы потом увидеть как тебя убьют.
Я судорожно сжала его руку и кивнула.
― И как давно?
― После ночи над обрывом,― сдавленным голосом ответила я.
Наступила долгая пауза, я увидела, как Дайк о чём-то усиленно думает.
― Я не понял, повтори.
Я повторила. Он опять не понял.
― Ты... ты, точно меня понимаешь?
Я усиленно закивала. Странно! Понимаю всё, а говорю по-своему.
― Подними руки вверх.
Я подняла.
― А теперь опусти и погладь себя по голове.
Я выполнила. Стало смешно.
Сдёрнув с камня, Дайк порывисто прижал меня к себе.
― Значит, получилось! Сработала травка, а я уже не надеялся...― он продолжал меня обнимать.― Пусть и не совсем так как я ожидал, но всё равно хорошо. Главное, что мы можем теперь общаться, пусть и однобоко, правда?
В ответ я кивнула и улыбнулась.
― А сейчас быстро окунайся и нужно возвращаться, мы не можем рисковать.
Пока я вытиралась и переодевалась, Дайк, постоянно оглядываясь, давал последние указания:
― Веди себя спокойно и старайся себя не выдать, не прислушивайся так явно. Хлопай глазами и улыбайся, как и раньше. Я догадался, потому что уже хорошо тебя знаю и ожидал того, что ты должна будешь со временем начать понимать нашу речь, ведь для этого и поил тебя «травой разума». Карелл очень хитрый и подозрительный, с ним веди себя крайне осторожно и не думай, что ты для него что-то значишь, остальные тоже не дураки, лучше держись от всех подальше. Ты понимаешь, что я тебе говорю?
Я опять закивала, как китайский болванчик. Парень продолжил:
― Пока я не знаю дальнейшие планы, но на зиму мы точно здесь не останемся. И как Карелл поступит: возьмёт тебя с собой, спрячет где-нибудь или убьёт, я не знаю.
Я похолодела. Так вот, значит, как! «Весёленькая» перспектива! Но, теперь понятно, что у меня есть союзник. Дайк ―это единственная моя надежда, возможно, он что-нибудь придумает.