Первый стиратель (СИ)
– Создана метрическая сущность на основе параметров функционирования, заданных и предустановленных оператором. Присвоено именование – нейросеть, кодовое имя – Ведунья.
«Хм», – прокомментировал я последнее сообщение, – «так я не восстановил работу нейросети, а создал какой-то ее аналог на основе тех данных, что сам из себя вытянул. И что у меня получилось?»
Мысленно, как и раньше, стараюсь обратиться к Ведунье.
И практически мгновенно у меня в сознании восстанавливается тот же самый интерфейс, что и был настроен ранее.
«Уже хорошо», – мысленно пробормотал я.
Правда мне показалось, что и работает он пошустрее, да и отклик при различных операциях значительно превышает тот, что был раньше.
«Ведунья, дай отчет по своему рабочему состоянию?» – попросил я у нее.
– Функционирование всех задействованных модулей – сто процентов, – раздался в сознании все тот же приятный женский голос, которым ранее общалась со мною Ведунья, – стабильность работы – сто процентов. Отклонений в работе модулей – не зарегистрировано. Настройка процесса функционирования – оптимальная.
Странно. Но еще до того, как она, ну или то, что сумел создать адаптационный модуль взамен той нейросети, что у меня была раньше, успела отчитаться, я и так уже получил всю необходимую информацию самостоятельно.
Знания в моей голове появились, будто это я сам осмотрел, протестировал и проверил работу каждого элемента, который участвовал в функционировании всех систем и модулей, с которыми была связана нейросеть или какие-то ее компоненты.
«Хм», – понял я, – «мне не нужен интерфейс взаимодействия. Я и так могу работать напрямую со всеми модулями. И делаю это. Только вот предыдущий способ взаимодействия с нейросетью и подконтрольными ей функциями мне более привычен. Ладно, будем смотреть, что получиться в будущем. А пока нужно проверить как там мои способности, доступ к базам знаний, гипнопрограммам, различным модулям, процессу обучения и прочим функциональным возможностям».
И за следующие несколько минут моего субъективного времени я быстро пробежался по всему тому списку, что буквально за пару мгновений мне сформировала и вывела нейросеть.
«Так», – констатировал я, – «с этой стороны все полностью работает. Осталась вторая часть. И это Пандора».
Блин, как не хочется повторно испытывать все те же неприятные ощущения, как и при восстановлении работы Ведуньи, но придется это сделать.
Мне она нужна, не меньше, чем другая моя помощница.
Мысленно собираюсь с силами, готовясь к разрывающей сознание боли.
Ну а теперь повторное обращение к адаптационному модулю.
«Так, если ему передавать имя и небольшое описание, то он явно не понимает, что от него хотят. Это я уже пробовал и ничего из этого не вышло. Значит и тут потребуется четко постараться представить то, что мне необходимо получить. Только вот в случае с Пандорой это может не получиться. Она явно гораздо более продвинутая сущность, чем была нейросеть. Но постараться все же стоит».
Только вот тут и правда, вышел облом.
«Блин. Странно. Почему по Пандоре я не могу получить той же информации, что и по нейросети? Как так?»
Сколько я не старался восстановить в своем сознании функционал и возможности, которыми обладала Пандора, но у меня так ничего и не получилось.
Не было в моей памяти настолько четкого понимания принципов ее работы.
Но как раз в тот момент, когда я постарался более четко разобраться в функционале, что реализовала и выполняла Пандора, в моем сознании вновь прозвучал бесцветный голос, принадлежащий адаптационному модулю.
– Критериям поиска заданным оператором на шестьдесят семь процентов соответствует внешний вычислительный модуль, подключенный в режиме автономного функционирования и работы. Настроить интерфейс прямого взаимодействия с ним?
«Хм, интересно», – мысленно пробормотал я, – «чего это такое?»
Но сам тем временем ответил.
«Да, подключай интерфейс».
– Выполняю, – только и отчитался этот бесцветный голос.
А уже в следующее мгновение меня просто отключило.
В себя я пришел ровно через десять секунд. И в этом я был полностью уверен. Временные данные подтвердила как нейросеть, так и мое собственное чувство времени. Хотя, чего удивляться, если нейросеть, это реально лишь часть моей собственной метрической матрицы.
Ну да ладно. Это я отвлекся.
И где этот интерфейс? Почему я не вижу ничего нового?
– Подключаю режим визуализации и ментального взаимодействия с автономным метрическим модулем, – среагировал на мои поиски бесцветный голос.
И практически сразу в моем сознании зазвучал вполне узнаваемый голос Пандоры.
– Восстановлен доступ к метрической матрице оператора. Произвожу тестирование канала и интерфейса подключения.
И буквально через пару мгновений, я еще даже не успел осознать того, что это и есть Пандора.
– Зарегистрировано массовое увеличение количества точек подключения к метрической матрице оператора. Провожу дополнительные настройки. Настройки завершены.
И дальше отчет, как результат проделанной работы.
– Эффективность взаимодействия с метрической матрицей оператора выросла в пятьдесят два и четыре десятых раза. Скорость обмена информацией выросла в семьдесят три и восемь десятых раза. Регистрирую значительные структурные изменения в общей метрической схеме оператора. Результат зарегистрированных изменений: повышение собственной эффективности работы метрической матрицы оператора в тридцать две целых и две десятых раза.
На этом Пандора завершила свой отчет.
Что меня смутило, так это несколько странный отчет моей помощницы.
Она сообщила только об улучшении, которые произошли или в моей собственной метрической матрице, или том, как она взаимодействует и работает со мной, но вот что странно, ничего не было сказано о структуре самой Пандоры.
«Или с нею ничего не произошло?» – удивился я.
Что несколько выбивалось из общей картины. Ведь как я понял, изменения претерпели все виртуальные девайсы, с которыми я ранее работал.
– Оператор прав, – неожиданно раздался голос, который в моем сознании ассоциировался с адаптационным модулем, – внешний вычислительный модуль имеет сложность строения сравнимую с метрической структурой оператора. Как результат, дублирование настолько сложного метрического объекта силами адаптационного модуля совокупно с возможностями метрической матрицы оператора оказалось невозможным. Как результат, обнаруженный метрический объект был напрямую подключен к метрической матрице оператора как дополнительный внешний вычислительный модуль с частичной возможностью автономного функционирования.
«Хм», – сообразил я, – «или я туплю, или Пандору этот адаптационный модуль сравнил по сложности своего строения со мной и сообщил о том, что продублировать ее в мою метрическую матрицу мы бы не смогли, так как это сделали с той же нейросетью или другими моими приблудами. И именно поэтому он оставил ее полностью без изменений, оптимизировав только возможность нашего более плотного взаимодействия с нею».
– Выводы оператора полностью верны, – подтвердил модуль.
И уже видимо на основе каких-то своих расчетов, он продолжил.
– Рекомендуется полностью переключить функцию управления метрическими объектами на данный вычислительный модуль, что приведет к многократному ускорению обработки команд и заданий, выданных оператором, процессов внутреннего обслуживания и взаимодействия.
«А разве сейчас эти действия выполняются еще кем-то кроме Пандоры?» – удивился я.
И практически сразу догадался.
«Вообще-то да, выполняются», – мысленно пробормотал я, – «тем же самым адаптационным модулем».
И уже обращаясь непосредственно к нему, спросил.
«Так ты предлагаешь передать свой функционал вычислительному модулю?»
– Да, – подтвердил бесцветный голос, – внешний вычислительный модуль работает с метрическими объектами на более продвинутом уровне. Эффективность его функционирования и взаимодействия с ними превышает собственную эффективность работы адаптационного модуля более чем в семь раз. В дополнение, при подключении всех вычислительных ресурсов, доступных оператору и находящихся в его распоряжении, мы можем получить значительный прирост производительности стандартных расчетов при передаче полного пакета управления вычислительному модулю и над дублем метрического модуля, воссозданным оператором. Самоназвание – нейросеть.