Защитник для чужой невесты

Дел было по горло. Я убедила Табиту сесть за стол, отдохнуть. А сама закатала рукава, повязала фартук и встала к плите.
Разговор сестер, который смолк при моем появлении, снова продолжился. Они обсуждали, как заживут, когда семья получит деньги за мое замужество.
Внезапно что-то упало. Раздался звук бьющихся черепков, который заставил меня оглянуться.
На грязном полу у ножки стола лежала разбитая миска, а вокруг разлетелась нашинкованная капуста.
  
– Слепая старуха! – взвилась Фелиция.
– Фелли? – строго одернула я. – Что случилось?
Табита стояла с опущенной головой. Ее плечи дрожали, словно она с трудом сдерживала слезы.
– Это она уронила! – Фелиция ткнула пальцем в разбитую миску. – Уже ни на что не способна! Быстрее бы матушка отправила тебя в богадельню и наняла нормальных слуг.
– Уронила?
Няня опустила голову еще ниже.
– Да, госпожа. Это я виновата.
– Я же сказала тебе отдыхать.
– А я сказала отнести капусту к плите! – перебила меня Фелиция. – Теперь я старшая дочь! А ты вообще скоро уедешь.
– Прекрати, – не выдержав, я прикрикнула на сестру. – Я еще здесь и никуда не уехала. А если продолжишь так себя вести, то вообще не уеду. Ясно?
Фелиция и притихшие близняшки изменились в лице.
Я подошла к трясущейся Табите, обняла ее и усадила обратно за стол.
– Не плачь, нянюшка, – погладила ее по морщинистой руке, – никто тебя в богадельню не отправит. Леди Эмма такого не допустит, а этих трещоток не слушай.
– Как не уедешь? – с опаской выдохнула Юстина.
– А вот так! – гневно глянула на нее. – Откажусь от замужества.
– Но ты не можешь! – Фелли очнулась от шока. – Ты не посмеешь!
– С чего бы это?
– Потому что маменька так сказала. Ты должна выйти замуж за герцога, чтобы у нас были деньги!
– Да-да, – одновременно закивали близняшки.
– У нас будет много денег! – глаза Юлианы восторженно вспыхнули. – Маменька наймет полный штат горничных, лакеев, поваров, садовников, конюхов и всех, кто должен заботиться о нашем поместье.
– А ещё у нас снова будет собственный выезд! – подпрыгнула на лавке Юстина. – И обязательно золочёная карета с гербом на дверце. Маменька сказала, что видела такую в столице.
– Или мы вообще туда переедем, – мечтательно протянула Фелиция. – Зачем тратить деньги на эту развалюху. Лучше продать поместье и купить особняк рядом с королевским дворцом.
Похоже, фантазии унесли моих сестер очень далеко от суровой реальности.
– Вернитесь за землю, – хмыкнула я. – Хотите жить в самом Рокаллане и ездить на золоченой карете? Тогда вы двое живо тут все убрали! А ты, – я ткнула в Фелицию пальцем, – бегом в кладовку. Принеси новый вилок капусты и нашинкуй, пока бульон не перекипел!
Сестры, ворча, начали подниматься. Близняшки, переругиваясь, отправились за тряпкой и метлой. Фелиция – за капустой. Спорить со мной они не посмели.
– Спасибо, госпожа, – няня шмыгнула носом. – Вот уж горюшко у леди Эммы, ни одна из родных дочерей на вас не похожа.
– Они просто еще не выросли, – я слегка улыбнулась. – Вот увидишь, они не такие плохие, как кажется.
– Ох, мне-то можете не говорить, – она покачала головой, – я ведь каждую из вас на своих руках вынянчила. Вы в свою матушку и лицом, и характером пошли. А эти вертихвостки безалаберные все в отца, да простит меня Всемогущий, – няня быстро осенила себя жестом, отводящим вредных духов. – Леди Эмма, как ни старается, не может их к порядку призвать. А вы уедете, она с ними наплачется.
Дверь кухни скрипнула.
– Не будем сейчас об этом, – быстро сказала я.
Вернулись сестры. По помрачневшим лицам было видно, что они уже и между собой успели переругаться. Зато меня теперь слушались беспрекословно. Поняли, что роскошная жизнь не так близко, как кажется.
Наконец все блюда к ужину были готовы. Осталось лишь подать их на стол.
К этому времени дождь окончательно перешёл в ливень и яростно заколотил по крыше.
Я подняла голову, прислушиваясь. Хорошо, крыша крепкая. Хотя Адриана говорила, что видела на чердаке течь. Надо будет проверить, когда гости уедут.
Хотя что это я. Они уедут только вместе со мной…
***
Часы пробили семь. К этому времени за окном окончательно стемнело, но в столовой было светло. На столе и на каминной полке горели свечи, в камине трещал огонь.
Меня встретила взволнованная Эмма.
– Сколько еще ждать? – зашептала, схватив меня за руку. – Этот Авенар сидит и молчит, как статуя. У меня от него мурашки по коже!
Я поискала гостя глазами. Он все еще был в том кресле, которое занял час назад. Сидел, расслабленно откинувшись на спинку, так, что его лицо оставалось в тени. Но льдистый блеск глаз не могла скрыть даже тень. Они настороженно мерцали, будто глаза хищника в лесной чаще.
Заметив, что я смотрю на него, он ответил короткой усмешкой. В полумраке блеснули белые зубы.
Интересно, раны ему не мешают опираться на спинку? Как вообще он может так спокойно сидеть?
– Уже все готово, – успокоила я мачеху.
Подтверждая мои слова, в дверях появилась Фелиция, а следом за ней и остальные сестры. Старшая несла в руках тяжелую супницу, от которой валил пар, Юстина – блюдо с копченой грудинкой, перемешанной с пареной репой, тушеными бобами и зеленью, Юлиана – кувшин с домашним квасом, а Адриана – корзинку с хлебом.
– А вино? – нахмурилась Эмма, увидев кувшин. – Я же сказала достать шельдерское вино к обеду.
Позади девочек плелась, покряхтывая, Табита.
– Так нет вина, леди, – она развела руками.
– Как нет? Я лично в погребе три бутылки припрятала!
– Я все обыскала, клянусь Всемогущим. Пусто там.
– О небо, неужели он до него добрался? – прошипела мачеха, закатывая глаза и сжимая кулаки. – Когда Всемогущий избавит нас от этого пьяницы!
– Что вы, матушка, – я поспешно ее перебила, чтобы гость ничего не услышал. – Верно забыли, что вино открыли на Новогодье. А новое не купили, не было повода.
Она бросила в угол комнаты быстрый взгляд.
– И то верно, – закивала, слегка побледнев. – Ладно, ставьте на стол, что есть.
А сама добавила, склонив ко мне голову и понизив голос:
– Надо было Гансу сказать, он же в деревню пошел. Хоть бы брагой разжился.
– Сомневаюсь, что наш гость стал бы брагу пить, – так же тихо ответила я.
– Ну, ваш отец пьет за милую душу, – фыркнула мачеха и быстро прикрыла рот рукой. – Прости, но сил уже нет терпеть его выходки.
– Ничего. Когда будут деньги, вы сможете перебраться в Рокаллан, а его оставите здесь. Он хоть мой отец…
Ее глаза испуганно сверкнули.
– Эти негодницы тебе рассказали? Ну я им задам! Я ведь совсем не то имела в виду!
– Не надо, – я остановила ее порыв. – Они не виноваты, что хотят жить лучше, чем сейчас. Я их понимаю. И вас тоже. Поэтому да, забирайте деньги и уезжайте отсюда. Но у меня есть условия.
– Какие? – тут же насторожилась она.
– Я озвучу их позже.
В моей голове понемногу складывался план действий.
Пока мы разговаривали, девочки расставили тарелки, разложили застиранные и пожелтевшие салфетки, сверху – приборы из нейзильбера (со столовым серебром тоже пришлось расстаться, но внешне разница почти незаметна).
Я бросила взгляд на стол. В отличие от тарелок, супница и блюдо были из дешевой керамики. Но не это было главной проблемой.
Эмма окинула дочек растерянным взглядом, затем тихо вздохнула:
– Мало еды.
– Для скромного обеда всем хватит, – отмахнулась я.
– Нам да, мы и не к такому привыкли. Но что скажет гость? Как мы будем выглядеть в его глазах? Нищенками! А мне этого вовсе не хочется.
  
Она хлопнула в ладоши:
– Хлоя, Фелиция, остаётесь на ужин, остальные поедят в детской.
– Нет! Мама, почему?! – недовольные голоса слились в один возмущённый вопль.
Младшие сестры, сбившись в кучу, бросали на дракона любопытные взгляды.