Интриги двуликих (СИ)
— Джедай! — рыкнула Вентресс, резко открывая глаза и приходя в себя. — Ты, тварь!
Проклятая сука, это была она! Четырехрукий выродок, явившийся из самой дальней жопы этой галактики! Именно ее отвратную рожу Асажж видит в тусклом свете ночника.
— В твоем положении весьма неосмотрительно быть такой дерзкой, Вентресс, — расплылась в улыбке женщина-джедай. — И что за выражения? Совсем недавно ты называла меня правильно, госпожой.
Талика со всем комфортом развалилась на стуле. Выглядела кодру-джи расслабленной, распущенные волосы и халат говорили о том, что она недавно приняла ультразвуковой душ. Похоже, ее совсем не беспокоит, что сейчас перед ней находиться ситх!
Зло рыкнув, Асажж рванулась вперед, пытаясь набросится на ненавистную женщину. Пусть без Силы, но убить можно и так. Свернуть шею! Вырвать кадык зубами! Ярость не приносила привычного прилива сил, и датомирка только беспомощно дернулась. Плотные оковы из обитой кожей стали, на которые она только сейчас обратила внимание, надежно держали ее в очень унизительной позе. До приспешницы графа Дуку только сейчас дошло, что она стоит на коленях перед этой тварью! Мало того, Асажж вообще не могла двинуться! Кроме наручников, она была плотно сжата странной конструкцией из полимерных труб. Они прижимали ноги в районе лодыжек и колен к полу, подпирали живот и спину, заставляя выгибаться дугой и тянуть голову вверх. Руки так же широко расставленны и прижаты к полу. Одна труба упирается в жесткий, плотно обхватывающие шею, ошейник. Единственное, что могла делать Винтресс — говорить и яростно сверкать глазами, глядя только вперед. Ни повернуть, ни опустить голову не получалось из-за ошейника, тело жестко сжато трубами. И еще она была голой!
— Тварь! Чего ты хочешь добиться этим?! — зло прошипела ученица ситха. — Ты вообще джедай?!!
— Я мастер-джедай! И твоя госпожа. Это ты сама недавно говорила, — наставительно подняв палец, ответила Талика. — И ты у меня в гостях. Прости, что пришлось отсечь тебя от Силы, но иначе ты вряд ли согласилась бы посетить меня с миром. Слишком строптиво себя ведешь. Прости, что наше первое свидание проходит в таком, — женщина-джедай оглядела ничем не примечательный гостиничный номер в котором имелись только экран терминала Голонета, небольшая душевая кабинка и кровать, — убогом помещении. Этот отель был первым попавшимся мне. И станок я сделала для тебя второпях, но уверена, он тебе нравится.
— Иди в жопу, больная сука! Да ты… — не выдержала Вентресс и разразилась матерной тирадой.
Хлесткая пощечина прервала поток брани, Асажж удивленно посмотрела на ласково улыбающуюся четырехруку женщину только что ударившую датомирку.
— Ты слишком много говоришь лишних слов, мой щеночек, — ласково погладив по горящей от удара щеке, прошептала Кетанна. — Придется тебя заткнуть. Ты ведь не думала, что я приготовила для тебя только этот прелестный станок?
В руках кодру-джи появилась какая-то странная штука, напоминающая маску с… фалосами?
— Открой ротик, дорогая, — ласково приказала женщина-джедай, сжимая стальными пальцам щеки Асаж, заставляя ее разомкнуть плотно сжатые зубы. — Вот, скажи «Ам!».
Эта отвратная штука вошла в рот Асажж, упершись в верхнее небо где-то недалеко от корня языка. Другой конец, который был гораздо длиннее, сейчас торчал вперед, маяча перед лицом.
— Пришлось приложить немало усилий, чтоб найти такую замечательную штуку на этой Силой забытой луне, — проворковала Талика, плотно затягивая ремешки от кляпа уна затылке ведьмы. — Цени мою заботу, щеночек!
Звонкий шлепок по заднице был неожиданным и обидным! Яростно замычав, Асажж с силой сжала эту отвратную штуку, которую женщина засунула ей в рот. Если б у нее только была Сила! Сейчас ярости в Вентресс хватило бы, чтоб разнести весь этот комок грязи, именуемый планетой! Но ей только и оставалось, что беспомощно сжимать «кляп» зубами и языком. Слюна накопилась во рту, а сглотнуть ее не получалось, поэтому тонкая струйка уже начала стекать на подбородок. Что за херня?!
— Что, ты не довольна? — строго спросила кодру-джи, навалившись на плечи своей пленнице и заглядывая сверху в ее глаза. — Почему в твоих глазах столько ненависти, щеночек?
Вновь сильный шлепок, Асажж непроизвольно сжала ягодицы и старалась сдержать рвущийся из горла рык, который с этим треклятым кляпом превращался в какой-то жалобный стон!
— Что тебе не нравится, дорогая? — противно усмехаясь, спросила женщина-джедай. — Это же тоже Тьма, проявление твоей любимой Темной стороны. Ты ведь сейчас собачка графа Дуку и должна понимать, как прелестно подчиняться другому, быть зависимой. Только он не заботиться о тебе так, как собираюсь сделать я. Ты не знаешь нежности, — звонкий шлепок по заднице, — не знаешь ласки, — второй удар пришелся по другой ягодице, — не знаешь любви! — в этот раз прилетело сразу с двух сторон.
Асажж замычала сквозь кляп, дергаясь в плотных объятиях станка. Женщина-джедай же тем временем совсем потеряв совесть, села на спину пленницы, словно оседлав Вентресс. Пара рук кодру-джи продолжала время от времени наносить звонкие и хлесткие удары по заднице датомирки, вторая же пара легонько поглаживала лысую голову ученицы ситха.
— Знаешь, я заметила, когда тебя мыла заметила, что ты вся гладенькая и лысенькая, — задумчиво сказала Талика, — и мне это нравится! Но вот на голове ты бы могла и оставить немного растительности. Запомни, мне нравятся волосы. Просто предпочтения такие. И было бы приятно, если бы у тебя была бы нормальная стрижка. Хотя бы короткая. Каре или гарсон. Прически такие есть, знаешь?
У Асажж было острое желание послать чокнутую извращенцу ко всем демонам, но, естественно, такой возможности у нее не было. По щекам начали течь невольные слезы. Не из-за острого жжения на пятой точке и резкой боли шлепков, а от унижения, бесконечной обиды и собственной беспомощности.
— Не плачь, — ласково шепчет на ухо мучительница.
Теплые ладони утирают слезы. Удары прекратились, но ягодицы продолжали гореть, словно в огне. Вторая пара рук опустилась на грудь Вентресс, начав нежно ее массировать.
— Мы ведь только начали с тобой. В тебе сейчас горит ярость. И совсем нет любви. Придется долго, очень долго работать, — резкая боль от сжатых, словно в тисках, сосках пронзила тело и раскаленной иглой ударила по разуму.
Асажж завизжала, но изо рта вновь вырвалось только мычание. Без Силы не удавалось отрешиться от боли, и датомирка никогда не была сильна в медитации. Ярость и ненависть помогали, но сейчас и их смыло вольной нового чувства. Отрезвляя разум, боль прокатилась по нему, смывая остальные эмоции. Однако, как только хватка пальцев ослабла, злоба вспыхнула с новой силой. Темная, вязкая, она горела в ее душе, разливаясь огнем по телу.
— Хо! Какая ты чувствительная, дорогая, — проворковала Кетанна, вновь нежно массируя грудь своей пленницы.
Ловкие пальцы скользили по торчащим соскам. Разум Вентресс с каждой секундой поглощала все большая злоба, она яростно задышала, мышцы словно свело судорогой. Очередной звонкий шлепок, гораздо сильнее, чем раньше, вновь отрезвил ее на миг.
— Какая ты милашка! — пропела кодру-джи, наконец, поднимаясь с Асажж и вставая напротив нее.
Халат женщины был распахнут, иначе пользоваться второй парой рук было не удобно — в этом отеле никогда не предполагали, что им придется принимать четырехрукого посетителя. Вентресс открылась стройная фигура джедая, подтянутая грудь часто вздымалась, тонкий аккуратный треугольник волос на лобке женщины был прямо напротив глаз Асажж. На лице этой проклятой джедайской твари блуждала довольная улыбка. Грациозно поведя плечами, она скинула с себя одежду. Короткое движение рукой, и в ладонь мучительниц скользнула пара рукоятей световых мечей. Ее, Вентресс, мечей!
— Слушай, — нахмурившись, произнесла Талика, рассматривая искривленные и ребристые из-за прорезиненных колец рукояти, — надеюсь, они у тебя водонепроницаемые.
Вентресс только и оставалось, что прожигать кодру-джи яростным взглядом. Конечно же, женщина даже бровью не повела в ответ на эту злобу, она невозмутимо, покачивая бедрами, вышла из зоны видимости своей пленницы. Судя по звуку шагов, Кетанна остановилась где-то позади дптомирки.