Самая опасная игра

Про Жака Кассона было известно, что он удачливый бизнесмен, директор и совладелец фабрики, выпускающей напольные и настенные покрытия. Трудолюбивый, тридцать лет, но еще не женат, весь в делах, но и развлекаться успевает. Накануне Джефф некоторое время наблюдал за его домом, где явно готовились к вечеринке. Ближе к вечеру в дом привезли еду и напитки, а позже начали собираться гости — со вкусом одетые женщины и мужчины в возрасте от двадцати лет до пятидесяти. С помощью бинокля Джефф со своего наблюдательного пункта наблюдал за прислугой, разносившей напитки. У него даже мелькнула мысль под шумок попытаться проникнуть туда, но Джефф отбросил ее, вернулся в гостиницу, выпил две порции бренди и лег спать.
  
Телефонный звонок, которого он ждал, раздался точно через полчаса. Джефф записал имена и адреса, которые сообщил агент. Нужный ему номер, как он и предполагал, оказался первым из списка, принадлежал он Луизе Лава-лье, проживавшей в Сен-Доминик в Провансе. Так, значит, она поменяла только фамилию.
— Есть! — воскликнул Джефф и посмотрел на телефон.
Надо позвонить Сэму и обрадовать его. Но он тут же передумал и улыбнулся. Нет, не буду, Сэм может подумать, что мне требуется помощь.
— Это только мое дело, — пробормотал Джефф и раскрыл атлас автомобильных дорог.
Сен-Доминик, рядом с Фаенсом. Пора навестить мадам Лавалье и проверить, нет ли у нее уже гостей.
Он начал собирать вещи. Надо будет установить тщательное наблюдение. Джефф был терпеливым человеком, а мог быть и очень терпеливым, когда дело касалось лично его. А это был именно тот случай.
Они напоминали туристов, совершающих прогулку на машине. Девлин надел потрепанную панаму и темные очки, а Кэтрин закрыла волосы светло-голубым шифоновым платком, позаимствованным у Луизы. Когда они только отъехали от дома, Кэтрин, чувствуя легкие угрызения совести, предложила:
— Послушай, я понимаю, что у тебя много работы… Мы можем и не ездить в церковь.
— Все в порядке. Я обещал, значит, отвезу.
И он включил радио, давая понять, что разговор закончен. Глаза Девлина были спрятаны за темными очками, лицо непроницаемо, и Кэтрин не могла определить, какое у него сейчас настроение. Она откинулась на спинку сиденья и больше не произнесла ни слова.
Девлин остановил машину напротив церкви, которая стояла на склоне холма в дальнем конце деревни. Пока они ехали по деревне, навстречу шли люди, возвращавшиеся с утренней службы, и, когда они вылезли из машины, возле церкви уже никого не было. Девлин взял Кэтрин за руку и повел было к церкви.
— Но ты же говорил…
— Я только проверю обстановку, а внутри не останусь. Буду ждать тебя в машине, и, прошу, не задерживайся слишком долго.
Когда они подошли уже к самому крыльцу, Девлин сунул в руку Кэтрин деньги.
— Тебе они могут понадобиться.
Он снял темные очки, панаму и вошел в церковь вместе с ней. Она заметила, как глаза Девлина быстро оглядели скамьи и двух женщин, которые сидели впереди и разговаривали, а мальчик лет трех терпеливо ждал их, играя в проходе с машинкой. Свечи горели с одной стороны алтаря, как раз в этот момент пожилой мужчина дрожащей рукой ставил еще одну свечу. Девлин взглянул на Кэтрин.
— Жду тебя в машине.
Он повернулся и вышел. Кэтрин обернулась и посмотрела ему вслед. Ее охватило волнение, вызванное как пребыванием в церкви, так и относительным молчанием Девлина. Она увидела, как он остановился на крыльце, и поняла, что сейчас Девлин тщательно осматривает церковный двор. Затем он надел панаму и очки и ушел.
Кэтрин решила тоже поставить свечку. Она не была католичкой, но это не имело значения. Свеча была символом света и любви, и ей нужен был этот символ, который вдохновил бы ее и дал надежду.
Кэтрин медленно подошла к высокой тумбе, на которой стояли несколько зажженных свечей, а рядом находились незажженные свечи и маленький ящичек с надписью: «Свечи, пять франков». Она разжала ладонь и посчитала деньги, которые ей дал Девлин. Тридцать франков, более чем достаточно. Он будто прочитал ее мысли. Кэтрин улыбнулась про себя, опуская монеты в прорезь ящичка. Девлин, как видно, понял, что она собирается ставить свечки. Надо поставить четыре: одну за отца, одну за Луизу, одну за себя и одну за Девлина, который, похоже, больше их всех нуждается в помощи. Кэтрин зажгла все четыре свечи, нанизала их на маленькие иголочки и опустилась на колени возле ближайшей скамьи.
Сейчас она была в церкви одна, пока ставила свечи, все остальные прихожане ушли. Стоя на коленях, Кэтрин чувствовала, как ее охватывает спокойствие и умиротворенность. Она подняла голову и посмотрела на яркие огоньки свечей, но все расплывалось от слез, которые наполнили ее глаза и стекали по щекам. Кэтрин прочитала благодарственную молитву и попросила у Господа, чтобы здоровье и память вернулись к ее отцу. Затем помолилась за Луизу, за Девлина, чтобы он разгадал все загадки, не дававшие ему покоя, и узнал то, что хотел узнать. А в конце Кэтрин помолилась за то, чтобы, когда настанет момент, она смогла с благодарностью отпустить его. Пусть с ним останется ее любовь, пусть он будет счастлив, пусть ничего с ним не случится.
Девлин увидел, как из церкви вышли женщины с ребенком и пожилой мужчина. Однако существовала вероятность того, что кто-то мог там прятаться.
— Проклятье, — пробормотал Девлин, швырнул панаму на заднее сиденье, снова направился к церкви и поднялся на затененное крыльцо.
Оттуда ему было прекрасно видно, как Кэтрин зажигает свечи. Она стояла к нему спиной, но в любом случае на крыльце было так темно, что Кэтрин со своего места не смогла бы заметить его. Ведь она хотела, ей нужно было побыть одной. Девлин с уважением отнесся к ее желанию, но все же сейчас не мог оторвать глаз от Кэтрин. Четыре свечи? Интересно, за кого. В прошлый раз, когда Девлин тайком приезжал к Луизе, она тоже попросила сопроводить ее в церковь, и, как сегодня, тогда в церкви тоже никого не было. Тогда Луиза ставила тоже свечи, но он не спрашивал, за кого.
Несколько секунд Кэтрин стояла, глядя на горящие свечи, и Девлину показалось, что она окружена ореолом яркого и нежного света. Мощная волна чувств захлестнула его. Он стоял, не шевелясь, и жадно пожирал глазами Кэтрин. В этот момент она была по-настоящему прекрасна, и благостность этого священного места, похоже, передалась не только ей, но и Девлину. Он увидел, как Кэтрин опустилась на колени и склонила голову. Какая-то неземная, в ореоле мягкого света, Кэтрин казалась коленопреклоненным ангелом. Потрясенный этим зрелищем, Девлин почувствовал, что на глаза навернулись слезы.
Его охватило желание войти внутрь, сесть где-нибудь позади Кэтрин и просто смотреть на нее, но он был вооружен, поэтому не хотел осквернять святость этого места. Конечно, если бы Девлин почувствовал хоть малейшую опасность, он без всякого колебания ворвался бы в церковь, но это совсем другое дело. Однако опасности никакой не было. Никакой.
Пламя свечей заколыхалось, словно от тихого ветерка, Кэтрин вскинула голову и уставилась на свечи, как будто ждала от них ответа. А затем медленно поднялась с колен.
Бросив последний взгляд на распятье, Кэтрин повернулась и двинулась по проходу. В этот момент она заметила на крыльце смутные очертания мужской фигуры. Приглядевшись, Кэтрин узнала Девлина и поспешила к нему.
— Извини. — Сейчас для Кэтрин не имело значения, что он может заметить ее слезы, потому что она совершенно не стыдилась их. — Я слишком долго, да?
— Нет. — Девлин взял ее за руку. Момент очарования прошел, и он вернулся к реальности. — Просто я заметил, что все вышли из церкви, и значит, ты осталась внутри одна.
  
Он повел ее к машине. Они шли молча, каждый погружен был в собственные мысли.
Когда они приблизились к машине, Кэтрин спросила:
— А ты католик?
Она и сама не понимала, почему задала этот вопрос.
Девлин удивленно посмотрел на нее.
— Нет. А что?