Парагвайский вариант. Часть 1 (СИ)

Увидев командира группы зачистки, Солано спросил:
— Нашли Кальво?
Кечуа только виновато руками развёл.
— Как сквозь землю провалился. Ребята из оцепления видели, как он пытался выскочить из храма, но он их испугался и нырнул обратно. Больше его никто не видел.
— Всё обыскали?
— Дважды прошли, от колокольни до подвалов.
— Дьявол! — выругался Солано. — Ладно. Заканчиваем и уводим людей. Думаю, что беспорядки в городе недолго нас будут прикрывать. Надо успеть смыться.
  
И обратился к плотнику университета:
— Сколько ты ещё будешь возиться с этим шедевром Гутенберга?
А печатный станок и правда мало чем отличался от своего средневекового прототипа. Даже винт у пресса был деревянный. И как раз после вопроса на пол упал шплинт, и поперечная балка начала, наконец, выходить из паза.
— Ещё немного, и можно выносить, — проворчал плотник, недовольный чрезмерным количеством начальства. — Но нужна телега.
— Будет, — кивнул Поликарпо и пошёл организовывать.
— Нам этого не простят, — ныл ректор. — Убийства, ограбление, побег! Нас всех отправят на плаху.
— Это значит, сеньор Фейхоо, — подбодрил его Солано, — что ваш путь теперь совпадает с нашим. Только торжество наших идей гарантирует вам безопасность и высокое положение в новом обществе.
— Это всё утопия, — закрыл лицо руками ректор. — Мы обречены.
Махнув на учёного рукой, Солано, наконец, обратился к гаучо:
— Вы Карл, Рамон и Фелипе?
Те кивнули, сжимая шляпы в руках и кланяясь. Их пробрала до глубины души окружающая обстановка, в которой безусый юноша явно командовал огромной бандой головорезов. Они ожидали совершенно другого.
— Парни. Вы идёте с нами. Вернусь я домой или нет, я ещё не решил. Ваши кони и вещи где?
— Солдаты отняли, — понурившись, сказал один из них. — Мы не знаем.
— Понятно. Тогда не сидите. Помогайте выносить мешки и ящики. Слушайтесь сеньора Патиньо.
Солано направился к другой группе пленников, не связанных с кечуанским подпольем. Там были несколько торговцев, кузнецы из Куско и десяток боливийцев, поселившихся в городе ещё со времён Боливара.
— Сеньоры. Я могу предложить вам два пути. Первый: закрыть вас в подвалах вместе с монахами на милость властей Перу. Второй: отпустить на рассвете, когда мы уже скроемся. И тогда бегите куда глаза глядят.
— А почему не сейчас? — возмущённо спросил один из боливийцев.
— Есть риск, что вы побежите к властям, проявлять лояльность за наш счёт. Нам это не надо.
— А с вами можно? — спросил ещё один боливиец.
— А зачем вы нам? — удивился Солано.
— Я могу быть полезен, я цирюльник. И я наполовину кечуа. Я тоже хочу, чтобы народ моей матери был свободен.
— С нами можно, — кивнул Солано. — Кто ещё?
Больше желающих не нашлось, и узников вернули в застенки. Кроме двоих, пожелавших сбежать.
* * *
В подземелья инков толпа инсургентов втягивалась ужасно медленно. Особенно замедляла движение добыча. Хоть монастырь был и не особо богат, его кладовые основательно подчистили от запасов провизии, ткани и прочего полезного в быту. Каркас печатного станка пришлось частично бросить, ибо оказалось, что дубовые стойки было не развернуть в узком проходе.
Уже светало, когда к дому торговца шерстью подскакала группа кавалеристов и произвела быструю разведку. Один сразу поскакал с докладом, а пятеро продолжали маячить поблизости на почтительном расстоянии. Видимо, информация об опасности нашей группы уже достигла ушей командования.
«Убежал, сучёныш», — сплюнул Солано, имея в виду инквизитора.
Неудача с письмом ломала планы Солано. Теперь действительно надо было ехать в Асунсьон, чтобы предупредить Лопеса и как-то скомпенсировать возможные неприятности. Всё-таки Парагвай был важным элементом глобальных планов попаданца.
Наконец последние кечуа скрылись в подземелье. Боливийцы обрели недолгую свободу, а солдаты Гомарры осторожно вошли на территорию дома.
Проход почти сотни человек оставил столь явные следы, что вход в чинканас даже не пытались спрятать. Командование загнало пинками в темноту пяток солдат во главе с капралом, и через минуту взрыв похоронил и их самих, и этот вход.
Солано смастерил классическую растяжку. Только вместо ударного взрывателя было «перуанское огниво». Спусковой шнур дёрнул колпачок, кислород воздуха позволил разгореться начинке, и пламя тут же лизнуло кончик короткой пороховой трубки вставленной в небольшой бочонок с порохом. Взрыв обрушили землю и камни на протяжении десятка метров. Солдат даже не стали откапывать.
* * *
Эхо событий в Куско прокатилось не только по Перу, но и по другим странам Южной Америки, где жили общины кечуа. Причём чем дальше шёл слух, тем сильнее он обрастал фантастическими подробностями. И где-нибудь в Аргентине, в провинции Сальта, или в Эквадоре рассказ становился предельно мифологичным: спустившийся с небес бог Солнца Инти, пробудив спящих под землёй великанов Пурураука, захватил Куско и уничтожил христианскую церковь, стоя́щую на руинах храма Кориканча. Истребив при этом солдат и монахов без счёта.
Те же кечуа, что жили поближе, и особенно в тех общинах, где старейшины или шаманы присутствовали при «явлении Инти», были преисполнены энтузиазма. Они поверили, что где-то там, в тайных убежищах и скрытых поселениях, на самом деле растёт сила, способная изменить их жизнь к лучшему.
У властей Перу реакция была ещё более истеричной. По всей округе носились конные и пешие. Отряды солдат, вламывались с обысками в дома и хватали совершенно случайных людей. По улицам Куско и днём, и ночью ходили усиленные патрули, а в церквях по всем епархиям, подчинённым архиепископу Лимы, яростно клеймили преступных язычников Солано Лопеса и Поликарпо Патиньо.
С одной стороны, это был полный провал с точки зрения подготовки и построения тайной организации, а с другой — совершенно невероятная реклама и возбуждение любопытства у крещёных кечуа и полукровок. Не воспользоваться этим было бы преступной глупостью. И потому в пещере над Саксайуаманом срочно собрали и запустили в работу древний типографский станок.
Вскоре по городам Перу начали распространяться листовки с манифестом «Армии Воли Народа», который гласил:
'Двадцать лет назад нам объявили, что свершилась Революция. Что народы Южной Америки обрели свободу и независимость от тирании заокеанского короля. Что скоро настанет эпоха мира и процветания. Мы поверили в это.
И нас обманули.
Гнёт испанской короны сменился ещё более тяжким гнётом сонма маленьких корольков. Они с упоением поделили земли, расхватали королевские копи и принялись с жадностью голодных крыс выжимать соки из Матери-Земли. Оказывается, народом они считают только себя, а всех нас продолжают считать рабами. Эти крысиные короли на наших глазах дерутся между собой за куски пожирнее. А нам позволено только проливать свой пот и кровь ради их мира и их процветания.
Но если ты, читающий эти строки, считаешь, что живёшь хорошо, — подумай:
Откуда твой источник благополучия? Может, это объедки с барского стола? Может, для хозяев жизни ты полезная собака у ворот его хозяйства? Согласен ли ты прожить жизнь собаки и завещать её своим детям?
Если да, то ты не с нами.
Если нет, то помогай нам. Хотя бы бездействием.
У тебя хватит ума понять, как это сделать. Мы верим в тебя.
  
И мы верим в себя и свои силы. Ведь нас, честных тружеников, в сотни, в тысячи раз больше, чем этих крысиных королей.
Мы придём и сметём их с нашей земли, как грязь и мусор со стола.
Мы установим справедливые и равные налоги для всех и отменим проклятое трибуто.
Мы вернём землю в общественную собственность, а тот, кто будет её обрабатывать, получит её в аренду за полтора песо в год.