Инженер и любовь (СИ)
И концерт мы завершили новой песней, само собой, членов Союза композиторов. Игорь Аркадьевич, предоставивший ансамблю её ноты и слова, сказал, что «Мой адрес Советский Союз» взяли себе ВИА «Самоцветы» и даже исполнили где-то, и победили. Пока она по радио не звучала, и телевидению не показывалась. Я песню, конечно, слегка переделал, и маэстро она, ага, моя версия, восхитила. Ну, в моей прежней жизни она в этом виде и прославилась. А что сейчас записали «Самоцветы», да, немного отличалась. Я на эту песню и не претендовал, и на концерте были названы настоящие авторы. Хотя, песня знаковая. Мы взяли её как бы без разрешения авторов, но наш ВИА же детский, а детям всё можно. И эта песня тоже никак не помешает новому «Ласковому маю».
Да, песня шедевр! Детский хор спел её сильно трогательно. Зал просто встал в едином порыве! Хотя, мы же живём в Советском Союзе. Аплодисменты никак не хотели утихать. Конечно, Савелий с Игорем Аркадьевичем вывели свой ВИА и на «бис». Всё равно продолжали хлопать. На этот раз уже вышла Инесса и спела свою «Отмените войну». Аплодисменты продолжились. Но мы не стали мучить девочку. Просто вывели весь «Ласковый май» на сцену на поклон, и всё. По пять мальчиков и девочек, вместе с Ирмой и Инессой, которые уже официально числились в его составе. А ещё старшие товарищи — конечно, Савелий, как руководитель ВИА, Игорь Аркадьевич, как его заместитель, Витя Егоров и Лиля Королёва. Хотя, позвали и меня, но просто как автора большей части музыки.
Да, концерт получился. Тут уже сомневаться не приходилось. Даже нынешний репертуар хватит на несколько концертов. Будут и новые песни от меня, так, как хотел Игорь Аркадьевич, и от него, и от других композиторов. Конечно, это будет уже не совсем ансамбль из моей памяти, но каждому времени и свои песни…
* * *Всё-таки нехорошое начало отпуска! Надо же, во вторник надо быть в Калинине в местном ГУВД для очной ставки Инги с Пашей. Ладно, что с меня потребовались дополнительные показания. Я всё равно выкручусь, но вот наша семейная жизнь может поломаться.
Так как часть забот как бы осталась позади, то в воскресенье и понедельник мы с Ингой отдыхали и ещё готовились к поездке. Всё же с детьми в пути не просто. Как назло, и прогноз погоды обещал похолодание, и даже градусов до десяти. Хотя, в Ленинграде. Пока было тепло, и под двадцать градусов, но температура неуклонно падала. Скорее, в Москве будет теплее. Но всё равно подготовиться надо. Особенно для детей всё надо взять.
Мы с Ингой и отдыхали, и, раз время позволяло, работали. Вместе с её сёстрами. Мы уже взялись за пятую часть сказки о коте Леопольде, о его велосипедной прогулке. Части о поиске клада и проделках мышей у него дома уже закончили. Песни я пока никому не показал. Всему своё время.
В понедельник вечером, как и договорились, мы встретились с Соломоном Юрьевичем на Московском вокзале. Нас провожали и родные Инги, и мои родственники. Хоть как бы и не такая важная поездка, но на душе у меня скребли кошки. Лишь бы с Ингой не разругаться! Но, вроде, Анна Васильевна уже была за меня. Она всё успокаивала дочь и настраивала. Надеюсь, не против меня?
Хотя, и в Калинине нас встретили, и даже с машиной. Знакомый адвокат майора Щеглова Геннадий Егорович Сидоров оказался русским и вполне компанейским человеком. Хотя, кадр тоже явно не простой! Вроде, когда-то тоже служил в милиции! Соломон Юрьевич, оказывается, его хорошо знал.
Водитель Семён сразу же повёз нас в ГУВД. Я там уже был. Но нас встретил не прежний следователь Кирилл Соловьёв, а совсем другой, вроде, и повыше по должности. Хотя, Кирилл тогда просто дежурил в ночь, поэтому его и привлекли. И утром ему пришлось задержаться для полного оформления дела. Мне этот старший следователь Федот Сёмкин сразу же не понравился. Хотя, плевать.
Сначала Федот, да не тот, опросил меня, но я лишь подтвердил все свои прежние показания. Хотя, ещё дополнительно добавил и то, что мне стало известно по возвращению в Ленинград. Тут я сильно постарался сгустить краски. Ведь на самом деле подонок угрожал и Инге, и грозился проучить меня. Так и моя жена всё рассказала, и сама заявление написала. Следователь пытался поймать меня на разных мелочах и делал странные намёки. Типа, что я сам виноват, что обострил отношения с бедным Пашей при встрече в универмаге «Московский» или Венгрии. Вот его встреч с Ингой Федот старался не касаться. Но тут я, не называя источника, мол, просто где-то сплетни услышал, резко заявил следователю, что Павел Зацепин и за границей показывал аморальное поведение, и что он явно агент иностранных спецслужб, так как обычно на связях с проститутками шпионов и вербуют. И тут Федот нежданно заглох. Похоже, я попал в точку! Явно Пашу ещё и вербанули! Скорее, англичане! Это они падки на такие вещи! Раз надо ковать железо, пока оно горячо, то я тут же добавил, что, возможно, Паша собирался покушаться на меня по заданию спецслужб, к примеру, Англии и Италии. Просто как месть за задержание их шпионов. И Федот тут же клюнул. Хотя, скорее, ему было просто интересно?
— И, что, товарищ Репнин, раз шпионов задерживаете, может, Вы ещё и в КГБ служите? Но у нас таких данных не имеется.
— Что Вы, товарищ следователь, конечно, уже нет. Но я два года служил в пограничных войсках и не раз задерживал на китайской границе шпионов, так и воевал с хунвейбинами. И даже был ранен, и награждён — сначала медалью «За отвагу», а в мае этого года и орденом Красной Звезды. И в Венгрии мне пришлось сцепиться с четырьмя иностранцами, оказалось, английскими и итальянскими шпионами. Пять пистолетов у них с собой было. И тоже наградили орденом Красной Звезды. — Тут Федот досадливо поморщился. Явно у него таких наград нет. Хотя, боевые награды ещё заслужить надо! А ведь я уже в который раз реально своей жизнью рисковал! Считай, на боевое оружие грудью бросался! — Сам товарищ Брежнев вручал. И наказал, чтобы я и хорошие песни писал, и нужные вещи изобретал. И мне есть что ему ответить. А вот Павел Зацепин, хоть и служил и в КГБ, и МИДе, и Родину явно предал, так и преступной деятельностью занялся. А Вы пытаетесь вменить мне в вину то, что указал ему на его аморальное поведение. А оказалось ещё хуже.
Тут Федот полностью от меня отстал и ничего от себя уже не нёс. В общем, у меня всё нормально прошло. И оба адвоката мне лишь кинули одобрительно. Всё сделал, как они подсказали.
Конечно, и Инге пришлось сначала дать показания. Но, ничего, и она справилась. Моя жена даже психанула и откровенно накричала на следователя, что ей угрожали, а меня пытались убить, и всё равно кто-то там пытается оградить преступников. Состоялась как бы и очная ставка, и тоже в моём присутствии. Сначала Паша пытался разжалобить Ингу, но тут она уже накричала на него:
— Ты, подонок, о чём думал, когда как бы дружил со мной и при этом обманывал девушек и заставлял их аборты делать⁈ И у Лизы Синичкиной, моей подруги, теперь никогда детей не будет! Сволочь ты последняя! Я же знаю, мне девочки рассказывали, что ты ещё и признавался дружкам, что меня не любишь, но при этом насмехался, что не прочь обрюхатить и меня. Мол, никак тебе не даюсь, но ты всё равно меня добьёшься, но жениться не собираешься! — Вот этого я не знал! Инга никогда мне в таких вещах не признавалась! Хотя, скорее, так и было? Явно и у неё, хоть и любила, имелись свои счёты к Паше? Но никак не могла избавиться от любовного дурмана? А вот теперь сорвалась? И у неё, похоже, начинался нервный срыв? Хотя, пока адвокаты врача звать не стали. Но, вообще-то, им виднее. — Я же знаю, ты любил устраивать другим подлости, поэтому, хоть и ушла, тебя слегка боялась и старалась держаться в стороне. Чего же ты, сволочь, после всего опять припёрся ко мне в поликлинику? Хотел силком добиться со мной встречи и опорочить перед мужем, и разрушить нашу семью? Решил так отомстить? Месяц отсидел, и всё равно не успокоился? Уже у дома пристал, с детьми подкараулил? Мне неприятностями грозил, Славу хотел убить? А вот, сволочь, шиш тебе! Сам теперь попался! Посиди немного, грехи свои отмаливай! Думаешь, я всё ещё люблю тебя? А вот и нет! Уже разлюбила! Я Славу люблю! Он мой муж и лучше тебя, подонка! А тебя я просто презираю! Уйди с глаз моих! Вообще не хочу тебя видеть!