Жемчуга

– В подвале выживет Леха. Потому что всех сожрет.
– После взрыва специально выживу. И поплюю на твой облезлый труп.
Еще через неделю все забыли про ядерные бомбы. Случилось куда более реальное и страшное событие – землетрясение в Армении. Мы несли в школу теплые вещи и игрушки. И ужасались газетным статьям, прочитанным на классном часу. Теперь на уроках ОБЖ нас учили в случае сейсмических толчков становиться в проеме двери или убегать на открытое пространство.
Мы дежурили в классе. Первая смена уже ушла, вторая разбрелась по кабинетам. В школе царило спокойствие. Пол блестел разводами воды, чистая доска досыхала на зимнем солнышке. Осталось только цветочки полить.
Вдруг тишину взорвали звонки. Их было три. И мы знали, что это означает.
В коридоре захлопали двери. Пространство наполнилось топотом и людскими голосами.
– Нам тоже надо бежать!
– Да! Надо бежать!
Мы пристроились к какому-то взрослому классу и пошли вниз по лестнице. Людской поток заворачивал в подвал. Значит, война, а не пожар! Я уже настроилась терпеть взаперти голод и жажду (об этом не страшно думать, если только что съел ватрушку в столовой), как вдруг моя напарница развернулась и побежала по лестнице вверх.
– Стой! Куда?
Секунду я колебалась, потом бросилась за ней.
– Куда тебя несет?! Там все уже в подвале!
– Да подожди! Ценные вещи надо забрать! – она уже открывала кабинет.
– Да какие ценные!
– Журнал… А где он? Он же тут лежал…
– Да плевать на журнал! Ты дура, что ли?!
Но она заметалась как безумная, тыкаясь во все углы.
– Пошли! – орала я.
– Он, наверное, в учительской…
И ринулась вон.
– Бли-и-ин! Пошли!
– Я сейчас, ты иди.
– Нет уж!
Мы ввалились в учительскую, привычным движением выдернули дерматиновую красную корку из ячейки и помчались вниз. Нам казалось – с секунды на секунду послышатся зловещие завывания. Нас пугала тишина.
В подвале никого не было. Люди забыли про нас, вошли в убежище и заперли за собой дверь. Мы замерли. Подружка вцепилась в проклятый журнал. Мне хотелось ее убить. Какой надо быть овцой, чтобы в такой момент помчаться спасать эту теперь уже никчемную вещицу?!
Потом мы стучали. Но нам никто не открыл.
Мы стояли у запертой двери. Несколько долгих минут.
Потом повернулся ключ. Из убежища высунулась усатенькая физиономия ОБЖиста.
– Девочки? А вы почему не эвакуировались? Не напираем там, тихо! Стро-о-о-йся! Все выходим по классам! Парами, парами… А вы посторонитесь.
И толпа гомонящих школьников пошла мимо нас наверх.
Просто нам забыли объяснить очень важную деталь – тревога бывает учебной.
  
Эпизод 20
 
Странствия великой мечты
 
Неисповедимы пути Господни. И уж тем более – внезапны и непонятны пути людей. Только-только начался курс философии, а на меня указали пальцем и оставили после звонка. Хотя ничего плохого я не делала. Впрочем, и хорошего тоже.
Я просто сидела на задней парте и осторожно решала химию под столом. Это не мешало мне слушать. Не слушать и не слышать было нельзя, ибо вела философию женщина-огонь, холерик в чистом виде, буря эмоций и фонтан чувств, – из той редкой породы учителей, что бегают по классу, поминутно всплескивают руками, вскрикивают, суетятся, сами себе задают вопросы и сами же радостно отвечают на них. В общем, прелесть. Такие люди меня просто завораживали. К тому же у нее были лохматые черные кудри, кольца в ушах и браслеты на руках – это навевало чудные мысли об Испании, фламенко и бое быков.
И вот эта дуэнья Мадридского двора ни за что ни про что избрала меня.
– У нас в школе! Скоро! Состоится конференция! – возрадовалась она.
Я вежливо кивнула. Что-то от меня было надо – наверное, плакат нарисовать.
– У меня есть потрясающая тема! Ты должна ее представить!
Опа! Я проморгалась и уставилась на нее. Вы, сеньора, ничего не попутали?
– Садись сюда! Слушай внимательно! – она подтащила меня к столу и вытряхнула парочку книг. – Интереснейшая тема! Назовем работу «Странствия великой мечты»! У нас – у тебя! – есть две недели. Возьмешь эту книжку. И эту. Тут я список напишу – поищешь в библиотеке… Если в нашей нет, то в городской… Ты поняла, кто это?! Ты знаешь, о чем эти книги?!
  
Я совсем перепугалась.
– Нет.
– Это утопии! Мировая мечта человечества! Светлый путь! Платон! Томмазо Кампанелла! Томас Мор!
Я вежливо кивнула.
– И ты проследишь его! Сделаешь выводы! Держи! За выходные прочтешь и выскажешь свое мнение.
И все. Вот тебе книги, вот тебе конференция… Да в нашей школе вообще никогда конференций не было! Что там делают? Я даже не спросила. Просто сгребла книги и ушла.
Вечером папа раскрыл мне глаза. Лучше бы он загадочно помолчал. Он рассказал, что на конференции нужно красиво выступить перед большим скоплением народа, а потом отвечать на вопросы.
Я пришла в ужас и немедленно захотела умереть.
Выходные были потрачены на книги. Прочитанное было временами интересно, но в целом не вдохновляло. Липкий страх возился в животе. Дурная обида на жизнь выедала мозг. Я прекрасно знала, что выступить не смогу.
В понедельник я явилась на урок к дуэнье, надеясь, что про меня позабыли напрочь. Ага, сейчас! Учительница затащила меня в класс и принялась подробно выспрашивать о прочитанном. Я отвечала вежливо, мрачно и односложно. Да, понравилось. Очень интересно. Да, идея замечательная.
Внезапно она замолчала Довольно надолго.
Я подняла глаза. И поняла, что наплевала человеку в душу.
Она смотрела оскорбленно и чуть ли не злобно.
– Так ты читала «Государство»? – спросили меня, и нехорошие нотки прозвучали в вопросе.
– Ну… в общем, да…
– Да или нет?!
– Да… не все.
– И тебе понравилось?
Она так хватила по столу, что пальцы хрустнули. Мне страстно захотелось сбежать.
– Мне… да.
– Да? Ты! Общие женщины и дети – это, по-твоему, хорошо?! Поздние дети уничтожаются – это хорошо?!
– Нет…
– Нет?! А что! Что там понравилось?
– Я не…
– Что ты как курица?! Что ты тут мямлишь?!
Тут уж я совсем перепугалась. Ей в дурке место, факт.
– И ты! Мне! Говоришь, что нравилось! Что? Говори?
– Образование, – прошептала я.
– Что?! Вот. Во-о-от! Образование! Школы для народа! А что потом? Цель? Молчишь? Главное – цель! Для чего все? Так для чего? Что ты cебе уяснила?!
Все больше распаляясь, она вскочила и пробежалась по классу туда и обратно. Плюхнулась на стул. Черные волосы торчали во все стороны. Уставилась на меня.
– Надо видеть между строк! Надо чувствовать! Так что ты увидела? Валяй, говори!
Как она меня достала. Больше, чем алгебра. Больше, чем наша завуч.
– Да ничего! – вдруг заорала я. – Ничего там умного нет! Головой никто не думает! Идеальное общество?! Так не бы-ва-ет!
– Почему это не бывает?
– Потому что глупо! Потому что нельзя всем поровну! Потому что все разные!
– Так! А Мор-то… ведь он говорил…
– Мор еще ничего! На таком-то фоне!
– А что Мор?!
– Да то! Все общее – да! А за косметику и каблуки – смертная казнь!
– Это не Мор, а Кампанелла!
– Да, Кампанелла… И все равно!..
За окнами капало. В окно било солнце. В кабинете истории стояла жара. Воздух был спертым и нагретым. Мы сидели и орали друг на друга.
– Ты должна понять! Почувствовать! Почему они так писали! Что было не так! Ведь они были не дураки, нет! Думай! Думай!
И я думала. Громко и сердито.
Я чувствовала, что вспотела. Надо лбом учительницы склеились кудряшки. Я забыла, что еще полчаса назад боялась рот раскрыть. Забыла все страхи публичности. Я кричала и спорила. Тыкала пальцем в книги, сбивалась, путалась – это злило и распаляло еще больше… Иногда мы хохотали как две придурочные, иногда вскакивали и теперь уже я делала круг между рядами…