Слишком поздно

Я снова отворачиваюсь и слежу за его отражением. Он сам знает, что на моем месте поступил бы так же.
Символично, что мы обсуждаем расследование в комнате для допросов ближайшего к дому участка. Райан устроил мне настоящий допрос с пристрастием.
Некоторое время мы оба молчим. Наконец я со вздохом растираю лицо.
– Ну заставлю я эту девку поверить, будто у меня к ней чувства. Как это поможет делу?
Райан пожимает плечами.
– Хэ-хэ, может, и не выстрелит, но попытаться стоит. Тем более что ты вроде как уже завел с ней дружбу, которой она дорожит. Вдруг она сболтнет тебе чего-нибудь по секрету.
Формально Райан мой старший, о чем приходится порой себе напоминать. Мы давненько работаем в паре, много дел вместе раскрыли, однако Райан прошаренней, у него опыт богаче, все-таки служит на пять лет дольше моего.
– Я не прошу тебя влюбляться в эту чиксу. Даже изображать любовь не надо. Просто воспользуйся ее чувствами к тебе. Все ради расследования.
– И как мне это сделать? – спрашиваю. – Поблизости постоянно трется Эйса. Впутаем ее, и нам самим аукнется.
– Способы есть, – говорит Райан. – У вас сегодня совместная пара. А еще Слоун по воскресеньям навещает брательника. Поезжай с ней.
Я смеюсь.
– Ну да, Эйса точно возражать не будет!
– А он не узнает. Он что-то там говорил Джону, типа в воскресенье едем в казино. Нас не будет целый день. Соври, что у тебя дела, а сам предложи Слоун составить компанию.
По уму, надо бы отказаться, но, если честно, я бы и так предложил Слоун съездить к братишке, даже не ради дела.
– Лады, – говорю, хватая куртку. У двери задерживаюсь и медленно оборачиваюсь к Райану. – Откуда ты знаешь, что у меня с ней совместная пара?
Райан ухмыляется.
– Так ведь Слоун и есть та цыпочка с испанского. Я не болван, Люк. – Он тоже надевает куртку. – Ты ведь не думаешь, что тебя на этот курс определили случайно?
  
Глава двадцать третья
 
Слоун
 
Прошло несколько часов, я успела приехать в универ, а меня по-прежнему колотит. Ни разу так не пугалась. Даже когда Джон пытался изнасиловать меня, угрожая ножом.
Поверить не могу, как я во сне позвала Картера?! Разобравшись со мной, Эйса не успокоился бы. Досталось бы и Картеру.
Чудо, что удалось выкрутиться. Просто повезло, нереально повезло, что имя Картер созвучно с «как ты».
Однако по-настоящему мне не дает покоя то, что случилось потом. Эйса нес какую-то пургу…
Замуж позвал.
И трахнул меня без кондома.
Я понятия не имею, что он вытворяет в мое отсутствие. Мне не докладывают, ходит он налево или нет, разве что Джон обмолвился вчера о каком-то должке. И то я не поняла, о чем это он.
Едва часы показали восемь, как я позвонила врачу и договорилась о приеме через неделю. Сдам анализы. Так-то я принимаю таблетки и залететь не боюсь, но ведь Эйса мог наградить меня какой-нибудь болячкой.
Ладно, до следующей недели постараюсь не думать об этом. Сделаю все, чтобы такого больше не повторилось. Я сегодня так была напугана, что ничего сказать не могла. Эйса, решив, что услышал имя Картера, рассвирепел как никогда прежде.
А ведь я и впрямь простонала имя Картера.
По пути в аудиторию, где он ждет меня, захожу в уборную – отдышаться. Здесь, вдали от дома и Эйсы, можно перевести дух. Вот только я не знаю, как не болтать во сне. И все же надо найти способ больше не спать в присутствии Эйсы.
Покончив с делами в уборной, я выхожу и сразу же натыкаюсь на Картера. Он стоит, привалившись к стене у двери аудитории. Караулит меня.
– Все норм? – спрашивает, присматриваясь к моей шее. Джон и так оставил на ней синяки, а к концу дня станет хуже – благодаря утренней выходке Эйсы.
Господи, что за сраная жизнь, если за неполных двенадцать часов меня успевают придушить два человека?!
– Нормально, – неубедительно вру я.
Картер указывает на отметины.
– Эйса видел?
Тыльной стороной пальца он гладит меня по шее. Да, он всего лишь тревожится за меня, но от любых его прикосновений я вспоминаю, на какие острые чувства способна. С Эйсой я стараюсь гасить их, однако присутствие Картера сводит все мои усилия на нет.
 
– Заметил, но ничего не заподозрил. Подумал, что сам их оставил.
Картер поднимает на меня взгляд.
– Слоун, – шепчет он, в недоумении качая головой. Проводит рукой по волосам, с трудом сглатывает. Картер явно переживает за меня, причем он уже в курсе, почему я не уйду от Эйсы, и не судит за это, сочувствует.
Эйса вряд ли способен на сострадание.
Картер бережно берет меня за локоть.
– Идем, пора садиться. – Он хочет отвести меня в аудиторию, однако я высвобождаюсь.
– Картер, постой.
Он оборачивается, пропускает в аудиторию двух студентов. Я же, посмотрев направо и налево, говорю:
– Я должна тебе кое-что рассказать.
Остатки гнева на лице Картера сменяются озабоченностью. Он кивает и отводит меня в сторонку, туда, где нас не увидят и не услышат. У очередной двери останавливается и заглядывает в окошко, потом дергает за ручку. Открыто. Он заводит меня внутрь.
В аудитории пусто. Это класс для занятий музыкой: вдоль стен стоят инструменты, а в середине по кругу выстроились парты. Картер прикрывает дверь, и, когда мы наконец остаемся наедине, я жду, что он спросит, в чем дело. Вместо этого он порывисто, крепко меня обнимает.
И все. Картер не произносит ни слова, и так ясно, что он этим хочет сказать. С прошлой ночи после разборок с Джоном он, наверное, места себе не находил, беспокоился за меня. Хотел обнять и утешить еще вчера ночью и утром, сразу как встретил. Но для меня и простые объятия уже много значат.
Я сама обнимаю его, зарываюсь лицом в футболку, вдыхаю легкий аромат его парфюма. От Картера пахнет пляжем. Закрываю глаза и думаю: вот бы сейчас перенестись туда, к морю. Подальше от всей этой мерзости.
Несколько минут стоим молча, совершенно неподвижно, и вскоре уже становится непонятно, кто кого обнимает, кто кого держит. Чувство, что оба мы висим на волоске и если один отпустит другого, то мы упадем.
– Я назвала во сне твое имя, – шепчу я, вспарывая тишину.
Картер тут же отстраняется и смотрит на меня.
– Эйса слышал?
Киваю.
– Я отмазалась, типа он не так меня понял. Он реально разозлился, Картер. Таким злым я Эйсу еще никогда не видела. Вот и подумала… тебе следует знать. Нам надо быть осторожнее. В смысле, между нами и так ничего нет, просто…
Картер перебивает:
– Если Эйса узнает, что мы вместе ходим на пары…
– Вот именно.
Картер кивает. В доме ему со мной говорить нельзя. Черт, ему и смотреть на меня не стоит. После того что было этим утром, Эйса станет подозрителен. Мне меньше всего хочется, чтобы у Картера из-за меня были неприятности.
– Прости, – говорю я.
– За что? За то, что тебе сон про меня приснился?
Я киваю.
Картер гладит меня по щеке и улыбается краешком рта.
– Если на то пошло, то я перед тобой должен с дюжину раз извиниться.
Я прикусываю щеку изнутри, чтобы сдержать улыбку, а он кладет руку мне на талию.
– Если не поторопимся, опоздаем.
Я коротко смеюсь: тут такое творится, а он – на занятия опоздаем… Впрочем, Картер прав.
Следом за ним я выхожу в коридор и возвращаюсь к аудитории. У самой двери он останавливается и шепчет мне на ухо:
– Думай что хочешь, но выглядишь ты сегодня прекрасно. У меня аж дух захватывает.
Он идет дальше, а я не могу сдвинуться с места, будто приросла к полу.
Казалось бы, просто слова. Цепочка слов, связанных в предложение, но какая в них сила!
Я неслышно ахаю, прикрыв рот ладонью. Подавив улыбку, которая того и гляди расползется по губам, кое-как нахожу в себе силы войти в аудиторию. Картер тем временем выдвигает два стула за партой на заднем ряду.
У меня подгибаются коленки. Вот как должно быть, вот как должна себя чувствовать девушка с парнем!