Изгой

Не уверена, что мне нравится этот намек, будто я не знаю собственную сестру. Он не видел, как она приползает ко мне в комнату в три часа утра. Он не видел тощий, бледный призрак, который витал по нашему дому почти все лето. Я уже почти готова его послать.
С другой стороны, может, есть научное подтверждение тому, что Кейси будет сложнее поправиться, если носиться с ней как с маленькой. Можно справедливо заметить, что последнее время я слишком ее опекаю.
К тому же Кейси с Лукасом проводят вместе много времени. Может, она ему рассказывает то, о чем молчит со мной. Откуда я знаю, может, она вообще ему жалуется, что старшая сестра душит ее вниманием.
Ладно.
– Только скажи. – Эр Джей всматривается в мое лицо, пытаясь понять, что я решила. Он так волнуется. Это мило.
– Все нормально. Просто паранойя. – И она вряд ли куда-то денется в ближайшее время. Не думаю, что это чувство надвигающейся беды, которое всегда приходит, когда я думаю про Баллард и то, что он для нас значит, вообще когда-нибудь пройдет.
Дурное предчувствие оказывается абсолютно оправданным, потому что мы едва успеваем выйти с парковки, как натыкаемся на врага народа номер один.
Я замечаю Милу, сидящую на багажнике кабриолета на развороте возле билетных касс. Она с ног до головы наряжена в цвета Балларда, даже с повязкой на голове. Видимо, теперь она встречается с футболистом. Или вступила в школьный совет. Обычно от всей мути про командный дух и школьную гордость ее мутило, так что я склоняюсь к опции она-спит-с-нападающим.
Я пытаюсь увести нас подальше от ее поля зрения, надеясь, что мы проскочим мимо, пока ее внимание занято спонтанной тусовкой на багажниках. Вокруг нее стоят все, кого я когда-то считала друзьями, пока они не сняли маски и не обнажили раздвоенные языки.
– На футбольный матч нужно еще и билеты покупать? – спрашивает Эр Джей, разглядывая очередь в кассы. – Отстой.
– Скажи спасибо, что парковка бесплатная, – отвечаю я, осторожно проводя нас в обход Милы, скрываясь за другими людьми.
– Вот черт. – И тут Лукас нас палит. Он пихает Эр Джея и кивает себе за плечо. – Идет.
Мы оба поворачиваемся и обнаруживаем, что Мила не только заметила наше присутствие, но и прихватила с собой компанию.
Ненавижу эту жизнь.
– Кто? – спрашивает Эр Джей, пытаясь понять, из-за кого мы так вздыбились.
Я узнаю эту вонь старых денег и самомнения за километр.
– Оливер Драммер.
Эр Джей смотрит на нас в ожидании более конкретного ответа.
– Мне должно быть знакомо это имя?
– Он местный Дюк, – говорит Лукас. – По его мнению, его назначил как минимум сам Господь.
– Да что не так с богатыми школами и старомодными иерархиями? – Эр Джей все никак не отойдет от культурного шока по поводу вселенной частных школ. – Клянусь, еще немного, и я начну вас, козлов, организовывать в профсоюз.
Мы в ловушке. Неизбежность в замедленной съемке приближается ко мне, пока Мила наконец не останавливается ровно передо мной.
Ей хватает наглости широко улыбнуться.
– Боже мой, Слоан. Сколько лет, сколько зим.
Я дергаю бровью.
– Не скучала.
Она смеется, повернувшись к Эр Джею, словно это какая-то наша общая шутка.
– Не слушай ее. Она меня обожает.
Это один из ее маленьких бесячих талантов. Полный иммунитет к чужой резкости. Словно ее собственная натура стервы сияет так ярко, что другие просто не могут подойти близко.
– Как скажешь, – спокойно отвечает он. Эр Джей все еще оценивает ситуацию, ориентируясь на мою реакцию.
Надо было заранее провести ему ликбез. Может, карточки сделать. С этими людьми не надо быть вежливым.
– А он милый, Слоан, – говорит Мила, сверкая глазами. – Где ты такого нашла? Одолжишь?
Только через мой труп. Мила может убрать свои когти от моего парня вот прямо сейчас. Она симпатичная. Из тех, к чьим ногам мужики сами валятся. И она знает, как этим пользоваться. После того, как она меня предала, я мечтала о том, как брею ее налысо. И разбиваю ее «Бенц» битой. Вместо этого я оборвала все контакты в надежде однажды, листая некрологи в интернете, узнать, что она умерла одна и в нищете.
 
– Я не работаю на фрилансе, – шутя отбивает Эр Джей, демонстративно переплетая пальцы с моими.
Мила замечает, но ее это не останавливает.
– Хочешь временную татушку? – Она демонстрирует бенгальского тигра Балларда на своем плече. – Деньги идут на благотворительность.
– Нет, спасибо, – говорит он.
Оливер замечает, что я наблюдаю за ним, и в его глазах мелькает холодность. Если Мила заметила меня первой, то он, значит, пришел посмотреть, что за шум. Когда его задумчивый взгляд останавливается на Эр Джее, я знаю, что добром это не кончится.
– Черт возьми, Слоан. Как у тебя яиц хватило явиться.
Я источаю ледяное равнодушие.
– Не уверена, что приехать на футбольный матч – это какой-то подвиг.
Оливер высокий и накачанный, его бицепс толще моей ляжки. Он выглядел на двадцать пять еще когда ему было тринадцать. В девятом классе он присоединился к школьной футбольной команде, и с тех пор его самомнение уже было не сдуть.
– Ты разве не пожелала нам в прошлом году всем сгореть заживо, когда уходила? – напоминает он. – Надеюсь, ты пришла не за тем, чтоб завершить начатое.
– Соблазнительное предложение.
Он сухо усмехается, словно бы даже слегка впечатленно. Лишь потому, что он живет и дышит драмой.
– Меня Милой зовут, кстати. – Моя бывшая подружка разве что не пишет имя Эр Джея губной помадой на своих сиськах. – Ты явно не отсюда. Я бы заметила такие королевские сто девяносто сантиметров в коридоре.
Я бы сказала ей отсосать, но у нее и так уже полный рот.
– Даже сто девяносто два. Но нет, я просто разведываю обстановку. – Эр Джей пожимает плечами, но я вижу, как его губы дергаются в усмешке. От него не укрылся ее наглейший флирт.
– Я знаю, кто это, – говорит ей Оливер. – Он из Сендовера. Новый брат Фенна. – Он переводит взгляд на Эр Джея. – Слухи ходят, что медовый месяц уже закончился и теперь у тебя проблемы с Дюком.
– Ему не нравится мое чувство юмора. – Одна из моих любимых черт Эр Джея: он не попадается на крючок придуркам.
Оливер наклоняет голову.
– Я так слышал, у вас там скоро битва за власть намечается. Аккуратней с его жестким левым хуком.
– Умные люди ставят на Эр Джея. – Лукас внезапно решает нырнуть в самую гущу, и я жалею, что не успела поймать его за воротник прежде, чем он привлек внимание Оливера. – Дюку повезет, если он очухается к Рождеству.
– Береги кошелек рядом с этим, – с саркастичным смешком говорит Оливер Эр Джею. – Эй, Лукас, как Гейбу Святой Квентин? Ты ему проносишь пакетики с окси в заднем проходе, а?
Доказывая, что он крепче, чем кажется, Лукас закатывает глаза.
– О да, Оливер, ты такой крутой. Что-то я не помню, чтобы тебе хватало смелости так говорить моему брату в лицо.
Я отпихиваю Оливера, отчего он только довольно усмехается. Лукаса я знаю плохо, но мне не нравится, что ему достается только потому, что его брат облажался. Самый дешевый способ докопаться.
– Какой же ты козел, – говорю я Оливеру. – Тебе не пора там, я не знаю, идти разбрасывать кнопки на парковочных местах для инвалидов или типа того?
– Ауч, Слоан. Грубо. Мы же просто шутим. Правда, Киприан?
– Проехали. – Лукас, совершенно не задетый, уходит искать своих друзей.
– Я слышала, папа тебя отправил в школу для католиков, – говорит мне Мила. Желание упомянуть Кейси так и светится в ее предательских глазах. Эр Джей явно чувствует мою нарастающую ярость, потому что стискивает мою руку и прижимает ее ближе к себе. – Судя по всему, твою личную жизнь это не испортило.
– Ага. Я вавилонская блудница, – изображаю я безразличный голос. – И этой блуднице пора отойти припудрить носик.
– Горю желанием проверить, есть ли у них дворецкие в туалете. – Эр Джей приобнимает меня за плечи и выводит нас из гравитационного колодца злобной скуки Милы и Оливера.