Изгой

– Да?
– Распишитесь вот тут. – Он сует мне планшет с ручкой, и я карябаю на нем свою подпись. Потом он отдает мне коробку и улетучивается.
– Что там? – Фенн убирает биту и подходит ближе, чтобы прочитать наклейку на посылке. – Блин, это от папы. Для нас обоих, видимо.
Внутри мы обнаруживаем два одинаковых смартфона в причудливых коробках, которые словно вышли из фильма вроде «Миссия невыполнима».
Я смотрю на них крайне сконфуженно.
– У меня же уже есть телефон.
Фенн бросает свой себе на стол и возвращается к дивану.
– Привычка у него такая. Небось какая-нибудь эксклюзивная игрушка, к которой пока ни у кого нет доступа. А он вот достал. Хочет, чтобы мы знали, как это круто.
– И что с ним делать? – Меня и старый устраивает. Первым делом мне хочется продать новый, но Дэвид, вероятно, рано или поздно это заметит.
– Оставь себе. Спусти в унитаз. Что хочешь делай. – Фенн агрессивно колотит по кнопкам и ворчит на экран, с каждой секундой звуча все более раздраженно. – Он пытается тебя купить, чтобы понравиться тебе. Это его фишка. Деньги тратить проще, чем прикладывать какие-то усилия.
– До тех пор, пока он хорошо обращается с мамой, мне он как-то безразличен. – Я пожимаю плечами. – Ну, то есть он получше Начинающего Капиталиста с Хвостиком. Не так крут, как Гендир Техкомпании, тот хоть и был полным козлом, зато давал мне тестировать классные новые приложухи.
– Погодь, это все мужики, с которыми твоя мама встречалась? – удивленно переспрашивает Фенн. – А имен у них нет?
– В какой-то момент я перестал запоминать. Так проще.
– То есть ты хочешь сказать, что моя новая мачеха – шлюха?
– Эй. – Мое лицо мгновенно холодеет. – Еще раз такое ляпнешь, и я сотру все твое онлайн-присутствие. И счет твой опустошу.
– Извиняюсь. – Ему хватает совести изобразить раскаяние.
– Уж надеюсь. – Никто не смеет оскорблять маму. Она, может, и эгоцентрична немного, но она все еще моя мать.
Старый телефон Фенна на столике начинает вибрировать. Он наклоняется посмотреть на экран и тут же корчит рожу.
– Дерьмо. Ну, понеслась. – Он включает громкую связь и закатывает глаза. – Да?
– Рад, что поймал тебя, – говорит Дэвид. – Эр Джей там с тобой?
Фенн протягивает телефон в мою сторону.
– Да, Дэвид. Здрасте, – неловко говорю я.
– Отлично. Твоя мама тоже здесь. Вы уже открыли посылку, которую я вам курьером отправил? – Видимо, ему пришло оповещение о доставке. Вот же торопыга.
Я плюхаюсь рядом с Фенном.
– Привет, мам.
– Привет, солнце. Привет, Фенн.
– Круто, правда? – Дэвид, похоже, гораздо более впечатлен новым девайсом, чем кто-либо из нас. – Эта штука должна стать первым смартфоном на Луне. Без понятия, как это работает, но вы наверняка разбираетесь в технике получше меня.
– Класс, пап. – Фенн показывает телефону средний палец. – Теперь смогу заказывать пиццу через NASA. А в лифте он ловит?
– Эр Джей, мне сказали, у него самый быстрый процессор, когда-либо разработанный для смартфона. В два раза превосходит любой из тех, что сейчас в продаже.
– Ага, круто. Эм, спасибо, Дэвид.
Все это ощущается как-то неправильно. Мама всегда дарила мне деньги или подарочные карты, и меня это устраивало.
– Уверен, вы разберетесь, как их настроить, – говорит Дэвид. – Потом поделитесь впечатлениями.
– Ага, да. – Фенн тянется сбросить звонок. – Пока.
– Солнце, пока не забыла, – встревает моя мама прежде, чем Фенн успевает положить трубку. – Мы подумали, будет здорово провести каникулы всей семьей. Вы так быстро уехали в школу, что у нас толком не было времени пообщаться всем вчетвером. Что скажешь?
Фенн приставляет два пальца к виску, предпочитая быструю и безболезненную смерть медленной, мучительной пытке семейных посиделок. Я с ним полностью солидарен.
– Ага, мам. Супер.
Я вру, ведь что тут скажешь? Пусть развлекается. До зимних каникул еще несколько месяцев. За это время успею придумать, как отмазаться.
Когда Фенн обрывает звонок, мы решаем великодушно открыть коробки и посмотреть новые телефоны. Столько разговоров, а на вид – обычные мобилки.
 
– Я никогда еще не ездил никуда на каникулы, – признаю я, проматывая процесс настройки космического смартфона. – Мама вечно путешествовала по работе, так что снова садиться в самолет или трястись несколько часов в машине ей хотелось в последнюю очередь.
– Мы раньше ездили, – говорит Фенн. – Когда мама была с нами. Проводили каникулы на Винъярде.
– Разумеется. – Богатенький засранец.
– Хорошее было время. – Фенн отбрасывает в сторону телефон и закусывает щеку. Он смотрит на телевизор, но, мне кажется, не видит его.
Внутренне я морщусь, потому что почти слышу, как приближается большое эмоциональное признание. После прошлой ночи со Слоан я не уверен, что у меня есть силы на еще один разговор по душам. Но я не настолько козел, чтобы встать и уйти в туалет, пока Фенн тонет в воспоминаниях, так что нужно это перетерпеть.
– Папа тогда был другим, – признает он. – Всегда хотел проводить с нами время. Мы ходили на рыбалку или просто катались на лодке. Он часами показывал мне узлы, которые я никак не мог запомнить.
Очень сложно представить между ними такие отношения, как он описывает. Я встречал семьи с напряженными отношениями. Детей, которые ненавидели родителей, и родителей, которые вели себя отвратно и ни на что не обращали внимания. У Фенна с Дэвидом ситуация словно бы еще хуже. Они ни в чем не нуждаются, но тем не менее какая-то глубокая ненависть заставляет Фенна хотеть проткнуть себе уши палочками для еды каждый раз, как он слышит голос отца.
– Что случилось? – спрашиваю я. – Ощущение такое, будто сколько бы ты его ни посылал, он все пытается тебя переубедить.
Вся сентиментальность, временно разбавившая плохое настроение Фенна, тут же растворяется в кислоте его ненависти.
– Когда мама умерла, он решил на все забить. Мамы не было, а папа исчез. Он только работал, а когда был дома – тупо избегал меня. Годами он притворялся, словно я не существую. А потом вдруг заявился с новой женой и ребенком… – Фенн сверлит меня взглядом. – Это не любовь, не доброта и не исключительная щедрость, братан. Он пытается отвлечь всех от того факта, что он мудак, которому на всех плевать. Как только этот образ спадет, поверь мне, он снова превратится в эгоистичного козла.
На этой ноте Фенн вырубает приставку и включает футбол, делая звук погромче. Я, может, и не хотел влипать в психотерапевтическую сессию, посвященную травмам детства, но парню я сочувствую. Отсутствие отца сильно влияет на ребенка.
– Ну, твоего отца хотя бы ни разу не вытаскивали голышом из номера в мотеле агенты ФБР.
Он резко разворачивается ко мне.
– Чего, блин?
– Ага. Когда папу впервые арестовали, это был сущий цирк. По обвинению в мошенничестве это было. Застали его, когда он обливался спреем для автозагара, чтобы убедить какого-то беднягу в том, что он последние шесть месяцев провел в Панаме, заключая сногсшибательную сделку.
Фенн тихо присвистывает.
– Вот это внимание к деталям.
– Когда его повязали второй раз, он встречался с директрисой почтового отдела в фирме по начислению заработной платы, где-то восемь месяцев уже. Она ему нужна была, чтобы узнать их расписание или какие-то там схемы, в общем, неважно. Жил с ней. В магазин ходил, возил детей на карате. Разумеется, все это было лишь аферой, но, черт, чувак. По крайней мере у твоего отца нет поддельной семьи, с которой он обращается лучше, чем с настоящей.
Фенн смотрит на меня какое-то время, словно составляя картинку в голове. Потом его лицо сморщивается, и у него вырывается истеричный смешок. И вот он уже сложился пополам и ржет мне в лицо.
– Ну это так, знаешь. Для перспективы, – говорю я, пожав плечами.
– Прости. – Он весь красный и в слезах от смеха. – Ты победил, чел. Это ужасно.
– Спасибо. Рад помочь.