Лёд и сахар

Пока пернатые собирают свои глаза и клювы, рассыпанные по льду, Картер феерично обходит единственного защитника Бостона и отправляет шайбу в верхний угол ворот.
– Го-о-л!
«Торонто Мейпл Лифс» выигрывает со счётом 2:1.»
***
– Соколов, это что было, мать твою! – орёт тренер, набрасываясь на меня. – Что за театр одного актёра? – он в бешенстве, сидеть чувствую мне до конца сезона на скамье грешников. – Такими темпами ты меня подсидишь! – вдруг начинает громко смеяться Каллахан и, обхватив мой шлем двумя руками, сочно целует в него. – Теперь я знаю, кого ставить против русского танка в "Рэйнджерс"!
  
Я снимаю шлем, недоумевая:
– Вы не злитесь?
– Злюсь! Но ты проявил креативный подход, показал результат, поэтому на данный момент я в восторге! Но эйфория пройдёт, меня отпустит, и тебе влетит по первое число, – на грани юмора и ярости предупреждает меня Каллахан.
– Договорились, тренер, – с усмешкой киваю.
– Отличный пас, Соколов, – бьет по плечу Адамс, и пока мой разум пытается обработать эту шокирующую информацию, он добавляет – Наконец-то ты вспомнил, что такое хоккей, —
Хм, это что-то новенькое. Адамс меня похвалил? Видимо, какие-то зачатки мозга всё-таки имеются в его отбитой голове.
***
После игры меня находит Самсон, чтобы вместе сходить перекусить и пообщаться. Мы показали на льду настоящее шоу, и многие решили, что мы заклятые враги ещё со времён КХЛ, но правда в том, что это взаимное соперничество никак не переносилось в жизнь. Мы постоянно соревновались с Мишей – что в одной команде, что в разных. Это было основой нашего роста: превзойти друг друга.
– Итак, ты не имеешь права больше применять этот свой финт с подкручиванием против меня! – начинает друг, как только мы получаем свои напитки от бармена.
– С чего это?
– С того, что мы земляки!
– Подожди, мы земляки, и что – теперь всем поддаваться?
– Нет, только старому другу.
– Ой, иди ты! – смеюсь, откидываясь на стуле.
Друг тоже широко улыбается и тянется за своим бокалом.
– Слушай, давай что-нибудь закажем? А то пиво на голодный желудок плохо на меня влияет. Я, видимо, уже старею.
Я соглашаюсь, и Самсон просит бармена позвать к нам официанта.
– Как дела дома? Уже завалил свою помощницу?
– Тебе что, пятнадцать? – фыркаю я, бросая осуждающий взгляд на друга. – Во-первых, она не помощница, а повар, а во-вторых то, что она молодая женщина, не делает её потенциальной целью для бездумного секса.
– Не симпатичная?
– Да причём здесь это! – закатываю глаза. – Я не сплю с теми, кто на меня работает!
– То есть ты её не хочешь?
Бл*ть!
– Нет! Она не в моём вкусе.
Брехня, в которую я сам должен поверить.
– Ладно, раз дома тебя не ждёт знойная цыпочка, то, может, здесь кого-нибудь подцепишь?
– Не хочу я никого цеплять. Я, если честно, устал от всех этих быстрых перепихонов – уже в печёнках сидит, – я прикладываю два пальца к горлу, показывая своё отвращение к подобному сексу.
– Что будете заказывать?
Рядом с нами материализуется официантка с блокнотом в руках. Я тянусь за пивом, даже не смотря в её сторону, пока Самсон начинает с ней флиртовать.
– Соколов, не ожидала тебя здесь увидеть! – вместо ответа на подкаты друга девушка обращается ко мне, и я тут же поворачиваю голову.
– Дайана?
– Она самая! – блондинка улыбается, но в этой улыбке нет ничего хорошего, из неё так и хлещет ненависть и презрение.
– Эм, отлично выглядишь, – выдавливаю я, пытаясь скрасить неловкость.
– Не ври! Я выгляжу отвратительно, по большей части потому, что еле свожу концы с концами, из-за тебя, кстати.
Я гулко выдыхаю, пока Самсон, выкатив глаза, наблюдает за нашим неприятным диалогом.
Как же меня достала вся эта ситуация!
– Дайана, я не сделал ничего плохого и не вижу смысла это обсуждать. Уже давно пора отпустить и жить дальше.
– Жить дальше? Ты сейчас издеваешься надо мной?
– Дайана, простите, но, кажется, ссора с посетителями – это не совсем то, что нужно вам, – аккуратно пытается погасить агрессию Самсон.
– Я сама разберусь, – фыркает девушка и снова обращает всё своё внимание на меня. – Сейчас я бы могла быть женой звезды НХЛ, но ты всё разрушил!
– Я не буду больше слушать этот бред, – вскакиваю и выуживаю несколько купюр, чтобы расплатиться за напитки и свалить.
– Ты заплатишь мне за всё! – ядовито прыскает Дайана, тыча своим пальцем мне в грудь.
– До свидания, мисс Фостер, – вместо ответной агрессии я вежливо прощаюсь с ней и удаляюсь к выходу.
Через несколько секунд меня нагоняет Самсон.
– Сокол, что это было только что? Переспал с девицей, но забыл упомянуть, что не женишься?
– Иди в задницу! – отмахиваюсь я от друга, на что он только громче хохочет, закидывает мне на плечи свою тяжёлую руку и уводит в другое место, где мы смогли поесть, выпить ещё по бокалу пива и нормально пообщаться.
***
Выездная игра дала мне достаточно времени, чтобы перезагрузиться и вернуться в Торонто другим человеком. Но стоило мне подъехать к дому, как я почувствовал необъяснимый стыд.
Антон, вот тебе обязательно нужно было включить альфа-самца в присутствии своего повара. Она, наверное, думает, что я озабоченный извращенец. И, собственно говоря, правильно думает – у меня нет никакого оправдания на этот счёт, я действовал как в бреду.
Нужно извиниться, сказать, что я… а что сказать? Это настолько тупо и неправильно, что я вообще сомневаюсь, что она захочет остаться ещё хоть на день в моём доме.
Я аккуратно открываю дверь и прислушиваюсь. Играет музыка, и судя по меложии включил её явно не Марк, бесшумно прокрадываюсь на кухню и застаю своего повара танцующей.
Сандра на этот раз скинула свою широкую рубашку и осталась в одном свободном платье на бретелях, которое спереди и сзади имеет соблазнительный v-образный вырез.
Девушка подпевает Мари Фредрикссон, солистке группы Roxette, поднимая руки вверх, кружится и танцует, словно никто не видит. Невероятно красивое и сексуальное зрелище. Судя по запаху, она готовила что-то вроде сырников, и мой рот тут же наполняется слюной. Клянусь, она послана мне дьяволом, чтобы искушать и ломать мою волю.
– …It must have been love, but it's over now… – Сандра врывается в припев тоненьким вокалом.
– Прекрасно поёшь, может, ты не ту профессию выбрала? – непринуждённо вваливаюсь на кухню, зная, что застану её врасплох.
Думаете, я делаю это специально? О, да! Вы меня раскусили.
– А… Антон! – Сандра роняет лопатку и подпрыгивает на месте. – Putain! – ругается, переходя на французский.
– Что? Я у себя дома.
– Я думала, ты вернёшься только вечером… – она поспешно тянется к рубашке и натягивает её, будто боится показать мне свои обнажённые плечи.
– Немного поменялись планы, но ведь это не значит, что в моё отсутствие ты можешь заниматься чем-то… – пытаюсь подобрать слово, но на самом деле просто дразню её.
– Я ничем запрещённым не занимаюсь!
– Кроме того, что кормишь моего сына тортами, – с усмешкой бросаю я, уверенный, что это, конечно, не так.
Глаза девушки расширяются, заливая меня серебряной волной негодования.
– Я сделала творожную запеканку, это не преступление! – выстреливает Сандра, воинственно уперев свои миниатюрные кулачки в точёную талию.
Запеканка? Та, что заполняет весь дом приятным сливочным ароматом и сводит с ума?
– …с ягодами, – без атаки уже добавляет Сандра, немного поёжившись.
Кажется, у меня на лице написано, как я хочу эту запеканку. Девушка глубоко вздыхает, а губы растягиваются в хитрой усмешке, она отворачивается к кухонному гарнитуру, хватает большой прямоугольный поднос, накрытый полотенцем и ставит его передо мной.
  
Воздушный творожный пирог, плотно усыпанный ягодами, выглядит как реклама фермерских продуктов. Идеально. Красиво на вид и, скорее всего, смертельно приятно на вкус.