Цена за общество

Я подняла глаза на Викторию. Я не спасала девушку. Оказалась слишком слабой для этого. Ее спас тот офицер. Хотелось проговорить все это, но губы не двигались. Казалось, я забыла, как произносить слова. Перед глазами всплыл образ падающей фигуры, моя рука, крепко сжимающая ее ладонь, его рука, крепко сжимающая мою, и бархатный голос над ухом.
– Неприятная вышла ситуация. – Виктория опустила глаза и немного поморщилась, будто увидела мерзкого слизняка после дождя. – Что ж, твоя Церемония через три часа. Тебе пора готовиться.
  
Я с недоумением смотрела на Викторию, ожидая хотя бы каких-то объяснений. Полчаса назад с крыши Магистериума чуть не упала девушка, а мы продолжим готовиться к Церемонии как ни в чем не бывало?
Видимо Виктория заметила в моем взгляде замешательство и продолжила уже более жестким голосом:
– Твоя задача сейчас пройти Церемонию и ничего не испортить. Ты понимаешь о чем я? – Она вопросительно посмотрела на меня.
Я не успела ничего ответить, да и если бы хотела, то не знала, что на такое сказать. За меня вступилась Марта:
– Виктория, она все понимает. Хватит давить. Девочка только что пережила шок. На ее глазах, чуть не… – на этих словах Марта запнулась, а Виктория чуть приподняла правую бровь, сложив руки на груди, – чуть не случилось непоправимое. – Закончила Марта, но Виктория не дала ей продолжить и перевела взгляд на меня.
– Талира, чтобы не волновать других девушек перед столь важным событием, попрошу не рассказывать о происшествии на крыше. – Она сделала секундную паузу и добавила, сверля меня голубыми глазами: – Никому. Особенно подругам. Если ты, конечно, желаешь Кейси лучшего и не хочешь, чтобы ее Церемония закончилась так и не начавшись.
Она проговорила каждое слово с особой интонацией, наблюдая за моей реакцией. А потом резко изменилась в лице, ее губы растянулись в милой улыбке и уже обычным голосом Виктория сказала:
– Я знала, что ты умнее, чем кажешься. Увидимся на Церемонии, Талира.
Я смотрела Виктории в спину, и слова сами полились:
– Что с ней будет? – Мой голос слегка дрожал, а в руках появилось странное покалывающее ощущение.
В комнате повисла давящая тишина. Виктория остановилась в дверях и все с той же милой улыбкой произнесла:
– Не стоит за нее волноваться, Талира. Магистериум о ней позаботиться.
Виктория вышла, оставив нас с Мартой наедине. Я чувствовала, как мое сердце бьется, будто оно стало больше и силой своего биения заставило все тело содрогаться. Из глаз снова хлынули слезы, и я не смогла их сдержать. Марта крепче обняла меня. Мы просидели под звук моего всхлипывания еще несколько минут. Я хотела поговорить, но слова застряли в горле. Марта лишь шептала на ухо, что все будет хорошо, и мне нужно прислушаться к словам Виктории. После она отвела меня в комнату, чтобы я могла умыться и привести себя в порядок.
***
Лифт остановился на двадцать первом этаже, и голос объявил, что мы прибыли на уровень Церемонии. Я ожидала увидеть серые стены, кристальную чистоту, но это пространство оказалось совершенно другим. Меня ослепила яркость цветов, которые бросались отовсюду. Красные стены с золотыми узорами, необыкновенной формы люстры, будто множество свечей поставили в подсвечники и они теперь озаряли приятным желтым светом все вокруг; вазы, расписанные сюжетами с животными, цветами и людьми в чудаковатых костюмах. Все те же яркие розовые цветы, источающие маняще приятный аромат. Овальная форма коридора тоже вызвала удивление. По центру располагались большие стеклянные двери с золотыми узорами и электронным дисплеем. Мне показалось, будто весь интерьер комнаты противоречил дверям и законниками в черной форме, что стояли по бокам.
Лили указала направо, там находилась небольшая незаметная дверь с золотой окантовкой, которая сливалась со стеной. Она приложила медальон к дисплею и проход открылся.
Мы оказались в просторной светлой комнате с зеркалами, несколькими серыми диванами и подиумом. Внутри суетились люди, сновали туда сюда с вешалками, расческами и вещами. Мы с Мартой пришли последними. Я увидела Кейси, светящуюся от радости. Она помахала мне с дивана и позвала к себе. В этот момент на меня накатило тяжелое чувство, засевшее где-то рядом с сердцем. Я никогда ничего не скрывала от Кейси. Ближе нее у меня никого не было.
Марта слегка сжала мою ладонь и прошептала:
– Ты справишься.
Я знала, что не могла подвести рыжую. Иначе испортила бы праздник всем. Поэтому я натянула улыбку и первый раз солгала Кейси, сказав, что мне скрутило живот от волнения.
Через пару минут двери открылись, и в комнату вошли еще люди. Первый, кого, я сразу узнала, был главный художник Реликта, Каэл Арден. Я миллион раз приходила на его выставки в главной галерее. Кейси проклинала его имя каждый раз, когда я тащила ее поглазеть на картины. Он выглядел как античная статуя: высокий, с белоснежной кожей и золотистой россыпью волос. Под руку с ним шла Виктория, а рядом еще один мужчина низкого роста, с животом, прикрытым странным пиджаком с множеством пуговиц и ассиметричными рукавами. Его глаза, подведенные красными тенями, сверлили нас, словно он искал червоточину в яблоках. Лицо блестело от пота, а желтоватая кожа на шее предательски собиралась в складки. За спинами этих троих в ряд выстроились еще пять человек: три девушки и два парня. Потом мы узнали, что это ассистенты, которые помогут подготовиться к церемонии.
Первой заговорила Виктория:
– А вот и наши прекрасные посвященные, – она обращалась к мужчине в странном пиджаке, указывая на нас рукой, как на музейные экспонаты.
Виктория представила нам стилиста Элеота Гросси, который по совместительству был преподавателем в Творческой Академии Реликта. Когда речь дошла до Каэла Ардена, он сделал шаг вперед и слегка наклонил голову. Каэл разработал дизайн наших нарядов, а Элеот воплотил их в жизнь.
До церемонии оставалось не больше трех часов, и они оказались не самыми легкими. Почти все время с нами работали ассистенты. Они помыли нам головы, сделали укладки, такие же необычные, как была у Виктории в первый день нашей встречи. Когда девушка-ассистентка завивала мне локоны, Гросси остановился рядом и, глядя в зеркало, спросил:
– Это нельзя убрать? – Он указал на светлую прядь волос. – Выглядит так, будто молодая девушка начала седеть раньше времени. Это выбивается из концепции нашего стиля. – Когда он говорил, уголки его губ подрагивали, и из них будто сочилась язвительность, которая оставляла неприятный осадок.
За меня снова вступилась Марта, которая все время, что с нами работали стилисты, сидела на диване и смотрела в окно.
– Витилиго нельзя исправить. – Марта развернула голову и серьезными глазами посмотрела на Гросси.
Это второй раз, когда я почувствовала язвительные нотки в ее голосе. Лично у меня Гросси вызывал внутреннее отвращение.
Стилист сделал вид, что его не задели слова Марты, лишь недовольно хмыкнул.
– Витилиго – наследственное проявление. Даже если вы покрасите волосы сейчас, через время оно снова появится. Ваши труды будут напрасны Мистер Гросси. Это особенность Талиры. Яркая особенность, чтобы заплатить высокую цену за общество, – Марта сделала акцент на последних словах и продолжила сверлить Элеота серьезным взглядом.
Маленькие глазки стилиста забегали по комнате, а потом вдруг округлились словно его озарила идея.
– Раз нельзя исправить, значит будем использовать как уникальную особенность. Распусти и сделай локоны и косы, вот здесь.
Гросси наклонился ко мне и показал своей ассистентке, как необходимо собрать волосы. От него исходил слабый запах прелости, будто он только что побывал в давно забытом подвале. Я медленно вдохнула, сдерживая желание поморщиться.
  
Когда я увидела себя в зеркале, то подумала, что это кто-то другой отдаленно напоминающий меня. В отражении была молодая девушка с сияющей серебром кожей и алыми губами. Волосы, шелковистые и блестящие, мягко падали волнами на плечи, а тонкая белая прядь, заплетенная в узкую косичку, подчеркивала изящные черты лица. С детства я ненавидела эту прядь, считая ее недостатком, и прятала за ухом. Но теперь я не могла поверить, что действительно выгляжу так привлекательно.