Безжизненно стучат не любящих два сердца (СИ)

— Простите, граф, я не совсем вас понял, — Вильгар был немного шокирован словами графа и не понимал его высказывания.
— Да что тут непонятного? Моя падчерица не желает посещать никакие развлекательные мероприятия и изрекла мне свое мнение! А какое, я вам уже сказал! — Лавир почувствовал, что объяснился немного на повышенных тонах. — Извините, господа… нервы. По вытянутым лицам молодых лордов граф понял, что они и не заметили в его голосе раздражения.
— Граф, вы меня заинтриговали, — Дирван в предвкушении посмотрел на друга. — А если обратиться… — Маджонский замолк на мгновение и тут же вымолвил: — Вильгар, как думаешь, моя бабушка согласится на незапланированный бал?
При слове «бабушка» веко на левом глазе графа Барванского непроизвольно задергалось. По мнению Лавира не было в государстве такого человека, который бы не знал графиню Клэр Маджонскую. Склочнее и вреднее старухи просто не могло существовать во всем мире. И не встречался еще такой смельчак, посмевший возразить ей. Да и домочадцев она особо не жалела. Поговаривали, что графиня могла поднять посреди ночи всех людей проживающих в замке и, взяв с собой любимчика, отправиться на горячие источники лечить подагру. В какой-то момент графу даже стало жалко Дирвана. Целый месяц жить в окружении старух, которые, кроме своих болячек и говорить ни о чем не хотят.
— Желаю удачи, — вымолвил Лавир и, расплатившись с подавальщиком, отправился к Агас. Настроение, как ни странно, поднялось. Особенно представляя, с какой скоростью престарелая графиня пакует свои и внука чемоданы…
И что удивительно, Барванский был прав в своих догадках.
Клэр напряглась, когда ее любимый внук едва заикнулся о бале. Уж сколько требовалось сил, чтобы он присутствовал на них, а не пропадал со своим дружком в очередном развлекательном заведении. А когда престарелая графиня услышала, кого ее любимчик хочет пригласить — схватилась за сердце. Уж чем безродная девка могла завлечь ее любимчика — не представляла. Но остудить молодой пыл нужно было немедленно. Еще никогда слуги в замке Манджонских так быстро не упаковывали вещами чемоданы и сундуки.
Трясясь в повозке, Дирван с унынием посматривал через окно кареты на безжизненные поля и видневшиеся черные проталины земли. И думал лишь об одном:
«И кто его тянул за язык? Всего лишь месяц назад как прибыли с этих ненавистных целительских источников. Видеть старух уже не было никаких сил. Но всем в замке заправляла старшая леди Маджонская. А возразить ей было равносильно добровольно лечь на плаху. И еще подумывал Дирван о том, как бы столкнуть лбами Клэр и леди Киару и понаблюдать, чтобы из этого вышло».
Дирван не видел, с каким вниманием за ним наблюдает родная бабка. Все ее мысли были сосредоточены на внуке и переживании о том, уж не влюбился ли ее непутевый обормот.
— Что тебя так развеселило, мальчик мой?
Оторвав взор от скучной картины за окном, Дирван посмотрел на бабушку и, подумав, решил пересказать встречу с графом Барванским…
— Да эта девица совершенно не воспитана, — возмущению графини не была предела. — Отвергать приглашения… Да что она из себя возомнила?!
— Ба… Вот и я об этом... Подумал. Неужели и на твое приглашение плюнет с десятой колокольни?
— Где твое воспитание! — гневно выкрикнула графиня Маджонская. Для убедительности сложив веер, стукнула им по бестолковой макушке внука цвета спелой пшеницы.
— Ай, — крикнул Дирван, увернувшись от очередного удара.
— Чего айкаешь! Вели немедленно разворачивать карету! — гнев не просто кипел в груди Клэр, он клокотал и требовал выхода.
Слуги замка не успели вздохнуть от отъезда склочной старухи, как с удивлением в глазах встречали карету, подъехавшую к парадному входу.
В тот же вечер графиня разослала приглашения на очередной весенний бал, который должен состояться через неделю. И следующие два дня до дрожи в руках она перекладывала письма с ответами. И только на пятый день получила его:
«Графине Клэр Манджонской. 
Благодарим Вас за приглашение на бал. Но в связи с плохим самочувствием графини Киары вынуждены отказать. 
  
С уважением, графиня Ярима Барванская». 
Такого ответа графиня Маджонская не ожидала получить. Не замечала она, как ее пальцы, сжимая в гневе письмо, превращают его в пепел. И не предполагала Клэр, что пока она прокручивает в уме план мести, в замке, из которого пришел ответ, происходят не меньшие терзания.
Стоя у окна, Киара всматривалась вдаль и который день не могла успокоиться. Казалась, само провидение дает ей в руки дату отмщения. И Ливия вначале не могла поверить в такое счастье. Но увидев побледневшее лицо матери, тревогу в голубых глазах, отступила от плана мести. Не готова была Лин бросить Яриму на произвол. Сначала нужно подумать, как обеспечить дальнейшую жизнь матери. А насильники пусть пока поживут на этом белом свете, потанцуют на балах, не догадываясь о том, что над их головами уже занесен «дамоклов меч».
— Моя девочка, — подойдя к Киаре, Ярима обхватила руками ее плечи. Постояв, сдерживая рвущиеся слезы, дрожащими пальчиками она едва коснулась волос Киары. — Всегда восхищаюсь окрасом твоих волос. Такое загадочное сочетание оттенков, порой они похожи на утренний туман, стелящейся по земле, а порой — на остывший пепел. Иногда мне кажется, что твои длинные пряди меняют цвет.
Мои губы тут же разошлись в улыбке. Повернувшись, чмокаю мать в бледную щеку. Любуюсь ее женской красотой и замечаю в глазах недоумение, не выдерживаю и захожусь в смехе.
— Что тебя так развеселило?
— Тебе бы родиться мужчиной.
Лицо Ярима мгновенно озаряет улыбка, делая ее на десяток лет моложе.
— Ты все шутишь.
— Ты права. Шутки в сторону. Как думаешь? Твой муж дошел до кондиции или его нервы еще моими визгами попытать?
— Думаю, достаточно. Слуги в замке и те вздрагивают, когда ты распевку начинаешь.
— Вздрагивают — это хорошо. Тогда пора переходить к тяжелой артиллерии. Симора… Хамира! Вылезайте из своих склепов. У меня для вас приятное занятие, — дожидаясь появление тетушек, изнемогаю от предвкушения их поведения и вытянутых лиц при озвучивании им моего задания.
Симора как всегда сонная и едва виднеется на фоне лучей заходящего солнца, пробивающихся через окно. В глазницах Хамиры белая дымка чуть подрагивает в напряжении и предчувствии моей задумки.
— Так, девочки! — хлопнув в ладоши, привлекаю к себе внимание Симоры. С нее станется проспать очередной разговор, а потом выпытывать у нас, о чем мы говорили. — Девушки… — замолкаю и с загадочной улыбкой смотрю на них.
— Не томи.
Хамира все-таки не выдерживает, а с ее сестры рассеваются остатки сна.
— Сегодняшнюю ночь вы проводите в постели графа Лавира Барванского. Устраиваете, так сказать, тройничек.
— Ах!
В этот раз мне показалось, что я услышала тупой звук падающего тела. Смех не просто душит, он рвется из нутра. И, не вытерпев, я захожусь в звонком веселом хохоте.
— А меня почему не пригласили на веселую вечеринку?
Появление Кавис как всегда феерично.
— Бабуш! — бросаюсь к ней. Подхватив ее прозрачные полноватые пальчики, закружилась с Кавис по комнате, продолжая смеяться. Но неожиданно ко мне приходит мысль. Я резко останавливаюсь и понимаю, что хлопаю в недоумении ресницами.
— Ну, чего уже надумала? Голова твоя бедовая. Закружила старушку совсем, — опустившись в кресло, глубоко затянувшись, Кавис с блаженством на лице выпустила из трубки кольца дыма.
— Бабуш… — присаживаюсь на пол в позе лотоса рядом с креслом, в котором сидит призрак, и уже без всякого веселья спрашиваю: — Ба… а почему я вас вижу?
— А я уж думала, что и не додумаешься до этого вопроса. Но вариант ответа не один. Первый говорит о том, что ты, моя девочка, сразу отпустила мир, в котором родилась. Второе…
Сердце мгновенно окутывает боль. Слышать о том, что я отпустила мир, в котором жила — трудно и страшно. Для моего разума невыносимо потерять невидимую нить, за которую все время хватаюсь. Дышать становится тяжело. В ушах стоит звон. Опустив голову, закрываю ладонями уши и зажмуриваю со всей силы глаза.