Величие империи (СИ)

И этим занимал все свои мысли, чтобы не поворачиваться за спину, не иметь соблазна под пусть и благовидным предлогом, но остаться рядом с женой. Не будем оборачиваться!
* * *
Город Винница. Ставка южной русской армии
15 марта 1736 года
— Итак, господа, я лично решил довести до вас обстоятельства дел и план предстоящей кампании, — генерал-фельдмаршал Христофор Антонович Миних начинал большое совещание.
  
Причём настолько большое, что здесь присутствовало более полусотни человек. И немало было знакомых лиц.
Я даже улыбнулся и кивнул, приветствуя капитана первого ранга Петра Дефремери. Никакой злости или пренебрежения к этому офицеру у меня уже не было.
Теперь я даже думаю, что он всего лишь ошибся, не струсил и не собирался сдавать тогда фрегат «Митаву», на борту которого я и очнулся. По крайней мере, небольшая эскадра под его командованием, состоящая из одного брига и трёх галер, очень активно действовала при взятии крепости Азова.
Да и после я слышал лестные отзывы о капитане первого ранга, когда он умудрялся отгонять турецкие разведывательные корабли от побережья Крыма. Действовал дерзко, видимо, постоянно хотел доказать, что любые обвинения в прошлом, что нынче он честный офицер. Дай-то Бог!
Командующим формируемым Черноморским флотом стал вице-адмирал Бредаль. Не знаю этого персонажа, но весьма надеюсь, что он не подведёт. От флота требуется чудо, иначе не все, но многие успехи русской армии будут омрачены.
— Мне нужно довести до всех, что против нас собрана армия в более чем в сто пятьдесят тысяч штыков, — вводил в курс дела присутствующих главнокомандующий Миних. — Много ли это? Да. Но и Россия, мы теперь имеем армию такую, как никогда ранее. Так что осрамиться не имеем права.
Да, если бы не предательство наших союзников, если бы не сепаратные переговоры Ирана с османами, а затем и австрийцев с ними же, то такой большой армии туркам не удалось бы собрать ещё года два. И по моим сведениям, а купцы из Крыма иногда, как это ни странно, но хаживали в империю, турки еще и сейчас подтягивают войска из дальних провинций. Например, не пришли части из Египта.
Вместе с тем цифра эта была вполне сопоставима с тем, что мы противопоставляли Османской империи. Кроме того, когда я находился в Хиве, а потом и в Крыму, то всячески пытался изучить сведения, касающиеся османской армии.
Так вот, те вооружённые силы, которые Османская империя использует на востоке, несколько отличаются от армии, задействованной на западе. Линейных частей в противостоянии с персидской державой османы используют меньше, чем в противостоянии с Россией или Австрией.
Так что большой вопрос, насколько эффективными будут те войска, которые турки перевели с Востока на Запад для противостояния с Россией.
— Главная сложность — действие турецкого флота. Я обращаюсь к вам, вице-адмирал Бредаль: не дайте туркам активно действовать флотом. Хаджибей и Аккерман не должны получать дополнительных припасов, — главнокомандующий грозно посмотрел в сторону отдельно сидящих морских офицеров.
Да, задача у них не из лёгких. В Чёрном море у России нет ни одного линейного корабля. Появилось два фрегата русских, а остальное — масса галер. Это без трофеев.
Для флота, кораблей, что мы взяли у турок, у нас нет необходимых команд. Если бы мы замирились со шведами, можно было бы перевести из Петербурга моряков, офицеров и таким образом решить кадровый вопрос, но пока этого нет. И из наличия парусных судов даже с трофеями — одного линейного корабля и, пусть, пяти фрегатов при поддержке двадцати-тридцати галер — толку немного. Наши противники в любом случае обладают гораздо более сильным флотом.
— Противник начинает действовать. По нашим сведениям, турки разделяют свою армию на две. И одна из них, в составе около тридцати пяти тысяч штыков и семи тысяч кавалерии, направляется в сторону Очакова. Крепость после нашего штурма остаётся в разрушении, — продолжал докладывать фельдмаршал. — Так что взять ее при превосходстве сил, не сложно.
И тут он посмотрел на меня. Понятно, какую именно задачу хочет поручить Миних.
— Генерал-лейтенант, вам предстоит в ближайшее время отправиться к Очакову и сделать всё, чтобы деблокировать город, удержать его до прихода дополнительных сил из Крыма и разбить неприятельское войско, — приказывал командующий. — А поспешите, так еще и вперед придете турок.
— Так точно, ваше высокопревосходительство! — отчеканил я, тут же подскакивая со стула.
Это было вполне логично и прогнозируемо. Я сам докладывал Миниху о том, что мой корпус должен стать самым манёвренным крупным подразделением русской армии. И кто, как ни я, должен успеть к Очакову.
Во-первых, у меня откровенно немного пехотных частей — всего восемь полков. А остальных солдат, включая гвардейцев и бывших гвардейцев, я всех посадил на коней. Драгуны и без меня были конными.
В корпусе на данный момент более тысячи тяжёлых повозок, которые могут вместить по десять человек. Есть и другие телеги, в которые при необходимости также можно загружаться.
Уже было подсчитано, и таким образом скорость передвижения увеличивается почти вдвое, что мой корпус способен преодолевать передовыми частями до шестидесяти вёрст в сутки. Это очень много по нынешним временам. По сути, возле Очакова я буду дней через десять, если отправлюсь уже сегодня. Далеко не факт, что за такое время большая армия турок успеет проделать путь от Хаджибея, будущей Одессы, до того же Очакова.
— Армия разделяется на две. Основным ударом, по Бандерам, буду командовать я. Командование ударом в сторону Хаджибея и Аккермана возлагаю на фельдмаршала Ласси, — продолжал Миних.
Направления ударов были вполне прогнозируемы. Жаль, но придумать здесь что-то оригинальное и ударить туда, где не будет ожидать враг, невозможно. Если только…
Я вновь посмотрел в сторону Петра Дефремери. Интересно, не захочет ли он реабилитироваться передо мной и перед всем русским флотом и, действительно, сделать что-то такое-эдакое, за что его имя прославится?
Но сперва нужно снять осаду с Очакова, а то ненароком ещё турки его возьмут. Тогда придётся выковыривать их оттуда, а это и потеря времени, и ресурсов.
— Господа, нынешняя весенне-летняя кампания либо станет страницей славы русского оружия, либо… А вот иного я вам не предоставляю, также не дозволяю думать — только победа! — завершил совещание Миних.
Что ж. Он прав. Остаётся только одно: либо на щите, либо со щитом.
* * *
Охтынский завод.
16 марта 1736 года
Леонтий Лукьянович Шамшуренков рыдал и не стеснялся своих слёз. Его самобеглая повозка прошла испытание и была принята Петербургским каретным заводом в производство. Чудо! И то, что конструкция работала, и то, как резко изменилась жизнь Леонтия.
Крестьянин-самоучка и мечтать не мог о том, как сложится его жизнь. Ещё полгода назад он пребывал в Нижегородской тюрьме. Причём туда его посадили по навету. Он, Леонтий Лукьянович, любил справедливость и решил написать донос о том, сколь грабительски ведут себя некоторые купцы в связке с чиновниками, воруя деньги на откупных платежах за водку.
Вот и поплатился: вместо того, чтобы привлечь к ответственности чиновников и купчину, сам больше года отсидел в тюрьме.
А потом словно бы началась сказка. В какой-то момент его освободили, сопроводили на Ахтынский завод в Петербург. И тут крестьянин с удивлением понял, что не он один такой энтузиаст в Российской империи, что есть и другие таланты, которые собраны на этом заводе и которые сейчас занимаются изобретениями.
  
— Шамшуренков, вы писали на имя государыни Анны Иоанновны прошение о выделении средств на постройку самобеглой повозки? Знаю, что писали. Предоставьте чертежи, — с этих слов начался разговор Леонтия Лукьяновича с управляющим заводом Петром Ивановичем Шуваловым.
Вот только крестьянин стушевался и не мог даже рот открыть, уже не говоря о том, чтобы сказать что-то дельное.